Среда , 8 Декабрь 2021

Стагнирование что это такое: Недопустимое название — Викисловарь

Содержание

стагнировать — это… Что такое стагнировать?

  • стагнировать — stagner. Приходить (прийти к застою, к упадку. Скляревская 1998. По прежнему будет стагнировать рынок импортных потребительских товаров длительного пользования и оргтехники. Ъ 2. 3. 1991. // Скляревская 1998. Фараоны .. стагнировали все то, что… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • стагнировать — (I), стагни/рую, руешь, руют …   Орфографический словарь русского языка

  • ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР —         особый вид непосредственных отношений и связей, к рые складываются между по меньшей мере двумя культурами, а также тех влияний, взаимных изменений, к рые появляются в ходе этих отношений. Решающее значение в процессах В.к. приобретает… …   Энциклопедия культурологии

  • Корейская Народно-Демократическая Республика — (Северная Корея) кор. 조선 민주주의 인민 공화국 (Чосон Минджуджуый Инмин Конъхвагук) …   Википедия

  • Канадский бекон (фильм)

    — Канадский бекон Canadian Bacon Жанр комедия …   Википедия

  • История Северной Кореи — Эта статья описывает историю Северной Кореи с конца Второй мировой войны до сегодняшних дней. Смотрите статью История Кореи об истории Кореи до 1948 года. История Кореи Кочосон, Чингук Ранние королевства:  Пуё, Окчо, Тонъе  Самхан  Конфедерация… …   Википедия

  • Экономика Ирландии — Экономические показатели Валюта Евро Статистика Внешняя торговля Государственные финансы Если не оговорено ин …   Википедия

  • НТВ-Плюс — ОАО «НТВ ПЛЮС» Тип Открытое акционерное общество Год основания 1996 Основатели …   Википедия

  • Вис Виталис — У этого термина существуют и другие значения, см. Вис. Вис Виталис Вис Виталис Основная информация Место рождения Москва Годы активности …   Википедия

  • История КНДР — История Кореи Доисторическая Корея Кочосон, Чингук Ранние королевства:  Пуё …   Википедия

  • что это такое, значение слова и определение

    Стагнация – это экономический процесс, получивший своё название от латинского слова «останавливать». Суть стагнации состоит в том, что экономика из прогрессивного состояния переходит в застойное, не характеризуется никакими переменами. Стагнация может продолжаться от нескольких месяцев до нескольких лет, и если в рамках экономической системы не будут приняты меры по её преодолению, то стагнация приведёт к кризису и упадку экономики.

    Характерные черты стагнации следующие:

    1. Экономический рост замедляется. Темпы производства остаются практически неизменными, что на фоне развития внешних экономических систем приводит к отставанию в развитии;
    2. Сфера занятости и трудоустройства деградирует. Из-за инфляции и других естественных экономических процессов экономика не может поддерживать себя в активном состоянии. Возникает отток капитала, состояние предприятий ухудшается, растёт безработица;
    3. Общий уровень жизни населения снижается. Происходит это не так резко, как при кризисе, но стабильно и неуклонно – обычные меры оказываются бессильны. Часто население замечает, что уровень жизни ухудшился, слишком поздно, когда стагнация уже переходит в кризис.

    Стагнация возможна и в бизнесе, но при этом никогда не бывает у стартапов. Потому что для стартапа рост и развитие — это вопрос выживания. Можете изучить подробнее вопрос «стартап — что это такое«.

    Чтобы избежать стагнации бизнеса обязательно ведите учет и статистику, разработайте свои KPI для оценки эффективности. Подробнее про показатели KPI в этой статье, их можно использовать как для оценки так и для построения систем мотивации.

    Виды стагнации

    Стагнация имеет согласно экономической теории две разновидности:

    • монополистическая стагнация;
    • переходная стагнация.

    В соответствии с названием монополистическая стагнация возникает тогда, когда в экономике начинают господствовать монопольные организации. Последствия монополии очевидны и известны даже людям, не особо сведущим в экономике: конкуренция сходит на нет, тем самым устраняется естественный стимул экономики к развитию.

    Качество начинает переходить в количество, характеристики товаров и услуг стабильно снижаются, поскольку производители не нуждаются в том, чтобы поддерживать их на высоком конкурентоспособном уровне.

    Наиболее известный исторической пример монополистической стагнации – это Великая депрессия в США, вызванная кризисом перепроизводства, которая имела место в 1930-х годах. Когда «всё было слишком хорошо», в конечном итоге «всё стало очень плохо».

    Господство крупных монополистов, семейных производств и поддерживаемых государством корпораций задушило малый и средний бизнес, приведя экономику к стагнации.

    Согласно западной теории стагнации, разработанной экономистами Стендлом, Суизи и Бараном, монополистическая стагнация может быть преодолена без кризиса и упадка.

    Данная теория утверждает, что если возрождение конкуренции в ближайшем будущем не представляется возможным, то необходимо сделать монопольный доход максимально полезным.

    Ведь кризис перепроизводства – это и есть невозможность использовать капитал, полученный от стабильной работы предприятий. Этот капитал можно вывозить в другие страны, тем самым способствуя обогащению государства, а также активно внедрять в научно-технический прогресс и в социальные программы.

    С одной стороны, это не позволит производству снизить планку качества продукции, а с другой – повысит покупательскую способность населения и позволит избежать перепроизводства.

    Что касается переходной стагнации, то она гораздо менее изучена, хотя имела место во всех странах, где происходила полная смена экономической системы. Поэтому самый близкий и актуальный пример – стагнация в СССР в 1980-х годах, когда экономика уже перестраивалась под рыночные стандарты, но всё ещё оставалась плановой.

    Старые экономические механизмы уже успели исчерпать себя, а новые ещё не вступили в силу. Всё это привело к нарушению стабильности рыночного баланса, к кризису и упадку экономики в 1990-х годах.

    Подробнее про кризис 90-х читайте в разделе что такое дефолт. Уменьшить вероятность дефолта помогает диверсификация — http://predp.com/fin/terms/chto-takoe-diversifikaciya.html. Даже если одно из направлений деятельности станет убыточным, другие могут компенсировать этот риск.

    Настоящие инвесторы знают, что если правильно вложить деньги, то можно сохранить каитпал и даже заработать и во времена стагнации и во время кризиса. Куда можно вложить деньги читайте на этой странице, в которой описываются разные варианты от банковских депозитов до пифов и акций.

    Теория стагнации не предлагает какого-либо общепризнанного решения проблем с переходной стагнацией. Причина очевидна: рассматривать проблему и искать решение можно только в рамках какой-либо экономической модели.

    При смене моделей всегда может наступить состояние хаоса, и ни о каких экономических законах нельзя будет с уверенностью утверждать, что они будут действовать. Именно поэтому переходная стагнация в экономике предвещает кризис и упадок, которые почти невозможно предотвратить.

    РФС — о реформах: российский футбол стагнирует — Газета.Ru

    13 июля 2021, 20:59

    Прослушать новость

    Остановить прослушивание

    close

    100%

    В Российском футбольном союзе (РФС) рассказали о причинах необходимости реформ в российском футболе.

    «В экономическом смысле наш футбол стагнирует: суммарные бюджеты клубов РПЛ, ФНЛ и ПФЛ уже много лет подряд находятся на одной и той же отметке. Футбол не привлекает новых волн интереса и новых денег. В спортивном смысле ситуация настораживает еще сильнее. При текущей тенденции выступлений клубов Россия к 2023 году выпадет из первой десятки рейтинга коэффициентов УЕФА, а к 2024-му опустится на 21-е место», – говорится в сообщении, опубликованном на

    Sports.ru.

    В РФС отметили, что падение в таблице коэффициентов УЕФА только кажется проблемой нескольких больших клубов. На самом деле оно влечет структурные сдвиги (меньше мест в еврокубках = меньше денег в индустрии = меньше развития всей системы) и сигнализирует о системных недостатках на всех уровнях. В организации заявили о недостатках детско-юношеского футбола России, а также заявили, что РФС активно занимается развитием этой футбольной отрасли в последние пару лет.

    «Во-первых, сейчас мы говорим о системе клубного футбола, где эффект нужен и достижим на дистанции пары лет. Во-вторых, укрепление лиг способно поменять мышление и общий ландшафт – как вы уже видели по кругу развития, при появлении дополнительных доходов формируется спрос на подготовку резерва, а значит, академии получают новые возможности. Чего мы хотим от новой пирамиды? Больше матчей между прямыми конкурентами в таблице, почти полное избавление от пустых игр, в которых не решается ничего – у каждой команды на любом отрезке сезона должна быть высокая мотивация. Такая реформа повышает интерес к матчам – особенно на второй части сезона», – говорится в сообщении.

    Ранее бывший генеральный секретарь Российского футбольного союза (РФС) Анатолий Воробье объяснил, почему большинство клубов Российской премьер-лиги выступили против нового формата чемпионата страны.

    Эксперты: рентабельность банков продолжит стагнировать

    «Эксперт РА» считает вероятной стагнацию усредненных показателей рентабельности российских банков на среднесрочном горизонте, следует из материалов рейтингового агентства.

    Как отмечается в обзоре, по итогам последних четырех завершившихся кварталов 80% российских кредитных организаций показали прибыль. «Рэнкинг по рентабельности балансового капитала традиционно возглавляют специализированные небанковские кредитные организации с бесплатной ресурсной базой и умеренными операционными издержками. Также кратное превышение средней по сектору рентабельности демонстрируют розничные и расчетные банки. Средняя по всем игрокам рентабельность активов за период с 1 октября 2018 года по 1 октября 2019 года составила 1,4%, рентабельность балансового капитала — 7,7%, снизившись на 0,1 и 0,2 процентного пункта соответственно относительно предыдущего расчетного периода (с 1 июля 2018 года по 1 июля 2019 года). Доля прибыльных банков по прошествии III квартала 2019 года не изменилась», — пишут аналитики.

    По их данным, менее 2% кредитных организаций продемонстрировали отрицательную процентную маржу за годовой период с 1 октября 2018-го. Основные факторы давления на финансовый результат, обуславливающие убыточность пятой части сектора, — это по-прежнему резервы и несоразмерные масштабам деятельности ряда банков организационные и управленческие расходы. Операционную прибыль до формирования резервов за последние четыре квартала показали около 85% банков, то есть немногим более доли рентабельных игроков по чистой прибыли после всех отчислений. «Это говорит о том, что на первый план по сравнению с обесценением активов вышла проблема неокупаемости бизнес-моделей банков при их неготовности соответственно оптимизировать расходы на обеспечение деятельности», — рассуждают аналитики. Тем не менее в среднем по сектору из-за начисления резервов на возможные потери кредитные организации все еще теряют почти треть потенциальной прибыли, добавляют эксперты. Средняя рентабельность балансового капитала без учета изменения резервов — 11,4% за охваченные обзором четыре квартала.

    В «Эксперт РА» поясняют, что во многих случаях причина низкой операционной эффективности банков — отсутствие устойчивой ресурсной базы или потеря привлеченных средств. Активы почти 48% кредитных организаций сократились за период с 1 октября 2018-го по 1 октября 2019-го. В тот же период 39% банков столкнулись с чистым оттоком вкладов населения, 46% — с оттоком привлеченных средств предприятий. При этом средняя по сектору доля расчетных и прочих текущих счетов (то есть по умолчанию волатильных ресурсов) в структуре привлеченных кредитными организациями средств предприятий составила 59% на конец III квартала 2019 года.

    «Ввиду описанных тенденций при сохраняющемся в целом по сектору профиците ликвидности значительная часть игроков вынуждена размещать привлеченные средства преимущественно в краткосрочные низкодоходные инструменты или поддерживать их в виде абсолютно ликвидных неработающих активов. При среднем по сектору темпе прироста кредитного портфеля без учета низкодоходных межбанковских размещений на уровне всего 6,1% за последние 12 месяцев и сокращении портфеля у 39% игроков в среднесрочной перспективе наиболее вероятна стагнация усредненных показателей рентабельности российских банков», — заключают в «Эксперт РА».

    В рэнкинге «Эксперт РА» первые десять строчек по рентабельности балансового капитала по прибыли после налогообложения (без учета доходов от безвозмездно полученного имущества) за период с 1 октября 2018 года по 1 октября 2019-го с показателями от 215,01% у первого места до 47,89% у десятого занимают НКО «Электронный платежный сервис», НКО «Расчетные Решения», Плюс Банк, НКО «Премиум», Киви Банк, ЦМРБанк, банк «Фридом Финанс», НКО «Московский Клиринговый Центр», банк «Таврический» и Прио-Внешторгбанк.Агентство «РИА Рейтинг», ранжировавшее на днях топ-200 банков по рентабельности активов, указывает, что иностранные банки среди всех типов банков по формам собственности (государственных, частных и банков с контрольным иностранным участием) характеризуются наибольшей рентабельностью активов. На 1 октября 2019 года рентабельность активов российской банковской системы за 12 месяцев составила 1,9% против 1,4% на 1 октября прошлого года (рентабельность капитала — 17%), при этом рентабельность активов у иностранных банков, представленных в рэнкинге, достигла 2,6%. У государственных и частных банков показатели равнялись 2% и 2,3% соответственно.

    Лидером рэнкинга по рентабельности активов стала НКО «Яндекс.Деньги» с показателем на 1 октября 2019 года 16,12%. Вторым в рейтинге по рентабельности активов с результатом 16,05% стал Киви Банк. Оба лидера занимаются похожим бизнесом, обслуживают электронные платежные системы.

    Также высокую рентабельность продемонстрировали РНКО «Платежный Центр» и Курскпромбанк (третье и четвертое места по рентабельности активов среди топ-200 банков с показателями 12,2% и 10,5% соответственно). Замыкает пятерку Денизбанк (9,8%).

    Среди крупнейших российских банков наибольшей рентабельностью активов характеризовался Сбербанк с результатом 3,8%. Также очень высокую рентабельность в топ-10 демонстрирует Альфа-Банк (2,9%). В целом в первой десятке только два банка могут похвастаться рентабельностью намного выше среднерыночного уровня. Второй и третий банки по размеру активов — ВТБ и Газпромбанк — за последние 12 месяцев продемонстрировали рентабельность активов на уровне 1,6% и 0,9% соответственно.

    Наиболее слабую рентабельность активов в рэнкинге агентства «РИА Рейтинг» на последнюю квартальную отчетную дату продемонстрировал санируемый Московский Индустриальный Банк (минус 28,9%). Второе место с конца занял Связь-Банк с результатом минус 8,5%. Замыкает тройку банков с низким показателем рентабельности активов Эс-Би-Ай Банк (минус 7%).

    Банки: Сбербанк России, Альфа-Банк, ВТБ, Газпромбанк, Связь-Банк, Московский Индустриальный Банк, Таврический Банк, Эс-Би-Ай Банк, Денизбанк Москва, Киви Банк, Банк «Фридом Финанс», Курскпромбанк, Плюс Банк, Прио-Внешторгбанк, Московский Клиринговый Центр, Платежный Центр, Электронный платежный сервис, Яндекс.Деньги, Премиум, Расчетные Решения, ЦМРБанк

    Источник: Banki.ru

    Минэкономразвития: российская экономика все еще стагнирует

    МОСКВА, 19 июл — Прайм. Российская экономика в июне не перешла от стагнации к росту, но Минэкономразвития надеется, что «пауза роста» завершилась, заявил замглавы министерства Андрей Клепач.

    «Могу сказать, в июне перелома от стагнации к росту экономики не произошло. Июнь, мы надеемся, является завершающим в «паузе роста», которой характеризовалось первое полугодие», — сказал Клепач в пятницу журналистам.

    ЧИТАТЬ: Еврокомиссия: Рост экономики Евросоюза возобновится во второй половине года >>

    По его словам, рост ВВП РФ в июне составил 1,5% в годовом выражении, но с учетом сезонности наблюдалась нулевая динамика.

    «Пока стагнация или пауза роста продолжается, хотя в годовом выражении картина несколько улучшилась», — сказал замглавы Минэкономразвития, отметив, что это улучшение во многом обусловлено эффектом базы.

    ВВП ВЫРОС, НО СЛАБО

    ВВП России в первом полугодии вырос на 1,7% в годовом выражении, во втором квартале рост ускорился до 1,9% с 1,6% в первом квартале, сообщил Клепач.

    «Первый квартал Росстат оценил в 1,6%. Второй квартал, по нашей оценке, получается 1,9% год к году. За счет эффекты базы динамика начинает выправляться», — сказал Клепач в пятницу журналистам.

    ЧИТАТЬ: Россия поделила с Индонезией 25 место в рейтинге самых «стрессовых стран» >>

    По его словам, причины слабой динамики ВВП в первом полугодии связаны со слабыми данными по экспорту, который в первом квартале упал, а во втором квартале близок к стагнации. Кроме того, пауза роста обусловлена слабыми данными, практически падением, по инвестициям, добавил Клепач.

    ИМПОРТ РАСТЕТ БЫСТРЕЕ ЭКСПОРТА

    Экспорт России в июне вырос на 0,4% — до 41,6 миллиарда долларов, импорт — на 5,7%, до 27,9 миллиарда долларов.

    «Несмотря на то, что в июне импорт вырос, в целом за полгода динамика импорта достаточно низкая — 4,4% к аналогичному периоду прошлого года <…> В этом смысле мы можем еще раз констатировать, что у нас пока стагнация продолжается», — отметил Клепач.

    Сальдо торгового баланса России в июне сложилось положительным, составив 13,7 миллиарда долларов.

    ОТТОК КАПИТАЛА

    По словам Клепача, Минэкономразвития намерено повысить прогноз по оттоку капитала на 2013 год с 30 до 50 миллиарда долларов. Однако замминистра надеется, что в конце года он замедлится.

    «Прогноз по оттоку капитала по году повысим в августе при пересмотре прогноза. Пока наша оценка — около 50 миллиардов долларов», — сказал он.

    ЧИТАТЬ: Мрачные прогнозы Минфина о дырах в российском бюджете на бумагу не легли >>

    На данный момент официальный прогноз министерства составляет 30 миллиардов долларов. Между тем министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев недавно заявил в интервью «Прайму», что чистый отток капитала из России в этом году может превысить 30-35 миллиардов долларов. По его оценке, показатель ниже 50 миллиардов долларов будет уже хорошим результатом.

    По словам Клепача, в июне, по данным платежного баланса, был зафиксирован незначительный приток капитала в Россию. Он объяснил это ежегодными выплатами дивидендов российскими компаниями. «В июле, я думаю, что будет отток», — сказал замминистра.

    ИВЕСТИЦИИ УПАЛИ

    Инвестиции в основной капитал РФ в июне упали на 2,4% с очисткой от календарного фактора, это рекордный провал, заявил Клепач.

    «Если говорить об инвестициях, то июнь, конечно, стал рекордным месяцем с точки зрения провала. Росстат дал оценки год к году минус 3,7%, с учетом сезонного и календарного факторов наша оценка — минус 2,4%», — сказал он.

    ЧИТАТЬ: ВШЭ: Стагнация российской экономики продолжится >>

    За первое полугодие, добавил он, год к году инвестиции упали на 1,4%. «То есть, у нас идет инвестиционный спад, и он связан с резким провалом в июне строительства», — сказал Клепач.

    БЕЗРАБОТИЦА

    Безработица в России в июне демонстрировала рост третий месяц подряд, выйдя на уровень февраля-марта 2012 года — 5,7% с учетом календарного фактора, сообщил Клепач.

    «Начала расти безработица — с учетом сезонного и календарного фактора поднялась до 5,7%. Рост уже три месяца подряд, мы вышли на уровень начала прошлого года: февраль-март там 5,7% было», — сказал он.

    ЧИТАТЬ: Распределение выпускников: не возврат в СССР, а гарантия первого рабочего места >>

    Застойный тост: Евросоюз входит в стадию стагнации экономики | Статьи

    Новая рецессия, о возможности которой периодически высказываются экономисты разных стран Европы, скорее всего, неизбежна. В странах ЕС пересматриваются прогнозы ВВП в сторону уменьшения, причем кое-где за три месяца 2019 года это успели сделать по несколько раз. Прогноз роста российского ВВП на 2019 год тоже пересматривается. Но — в сторону увеличения. «Известия» разбирались в причинах экономического торможения Европы.

    Германию принято называть «локомотивом Евросоюза». Направление экономического развития, темпы роста, распределение квот — всё это определяет формально Брюссель, но фактически установки формируются в Берлине. Когда в Германии прогнозы роста не оправдываются и даже самые скромные цифры приходится пересматривать в сторону уменьшения, догадаться, что и в остальных 26 государствах — членах сообщества должно происходить что-то подобное, нетрудно.

    Немецкая тоска

    После нескольких лет «жирных коров» «локомотив» начал заметно тормозить. Цифры, опубликованные Федеральным статистическим управлением ФРГ (Destatis), подтверждают это. Промышленное производство падает, экспорт стагнирует, и правительство вынуждено пересмотреть прогноз роста на 2019 год, снизив данный показатель до 1%.

    Из внутренних же документов, попавших в распоряжение немецкой прессы, следует, что реальное сокращение намного сильнее, чем предполагалось кабинетом Ангелы Меркель, и вновь озвученный «пониженный прогноз» — тоже ненадолго и вскоре будет опять пересмотрен.

    По последним данным в январе промышленное производство в Германии сократилось на 0,8% по сравнению с предыдущим месяцем. Поступления от экспорта в январе 2019-го достигли €108 900 млн. Ровно столько же в этой сфере было заработано и за предшествовавший месяц.

    Федеральный канцлер Германии Ангела Меркель

    Фото: REUTERS/Fabrizio Bensch

    Достигнутые показатели вынудили немцев изменить свои прогнозы в сторону снижения. Теперь правительство Германии рассчитывает, что рост ВВП в 2019 году составит 1% — как официально объявлено. Согласно же документам для служебного пользования, перспективы выглядят еще скромнее — лишь 0,8%. Об этом свидетельствует старейшая и ведущая экономическая газета страны Handelsblatt со ссылкой на конфиденциальную записку федерального министерства финансов.

    Министерский документ предупреждает, что текущий прогноз Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) на 2019 год, который предполагает рост на 0,7% для Германии, «не представляется неправдоподобным», поскольку «существуют риски спада». Газета напоминает, что в настоящее время ведутся переговоры по новому бюджетному проекту на 2020 год, и прогнозы роста ВВП являются ключевыми при расчете бюджетных доходов.

    По мнению экспертов, вскоре негативный прогноз озвучат и официально. Это будет второй уже пересмотр снижения темпов роста в текущем году: 30 января правительство Германии объявило о снижении прогноза увеличения ВВП на 2019 год до 1%. Сокращение более чем существенное, поскольку первоначально ожидалось, что объем внутреннего валового продукта в нынешнем году вырастет на 1,8%. А статистические данные последнего полугодия 2018-го (минус 0,2% в III квартале 2018 года и стагнация 0% в IV) оставили страну на грани рецессии.

    «Виноваты обстоятельства»

    Кабинет министров Ангелы Меркель объясняет сложившуюся ситуацию «стечением неблагоприятных обстоятельств и негативным влиянием внешних факторов». По мнению правительственных аналитиков, угроза росту экономики Германии связана с эскалацией торговых споров во всем мире, а также с большей, чем ожидалось, ослабленностью экономик, на которые сориентирована ​​значительная часть немецкого экспорта, таких как США или страны Азии.

    Ко всему этому следует добавить проблемы автомобильной промышленности — одной из основных опор немецкой экономики, которая должна была решать проблему адаптации к вступлению в силу новых правил по выбросам WLTP — всемирно согласованной процедуры испытаний легковых автомобилей. «Дизельгейт», начавшийся с разоблачения компьютерного мошенничества с выхлопом «Фольксвагенов», зацепил и другие марки и заставил их серьезно потратиться на штрафы и устранение недостатков. Свою лепту внесли и на климатические условия: летняя засуха препятствовала транспортировке некоторых товаров внутри страны.

    Фото: Global Look Press

    Тем не менее главные неприятности немецкого автопрома, считают эксперты, ожидают на Дальнем Востоке. Специалисты сходятся во мнении, что сдерживание спроса со стороны Китая является причиной замедления экспорта Германии и изменения конъюнктуры. Усилия правительства Германии по укреплению коммерческих связей с КНР, в частности, недавняя поездка министра финансов Олафа Шольца в Пекин, точно отвечают необходимости обеспечения необходимого рынка для роста Германии и предотвращения раскручивания спирали тарифов, инициированной Дональдом Трампом.

    Политические риски в Европе, в частности, Brexit, тоже наносят удар по европейскому локомотиву. Великобритания является одним из важнейших рынков для немецких производителей промышленного оборудования. В 2017 году этот экспорт уже начал падать, и в последние месяцы спад промышленного производства в Германии усилился.

    Несмотря на ухудшение ожиданий и ослабление темпов роста, последнее десятилетие в истории страны немецкие аналитики называют экстраординарной фазой. Употреблять такие громкие слова им позволяет статистика, утверждающая, что вот уже на протяжении 10 лет в Германии наблюдается постоянный рост ВВП. Разными темпами, но всё же рост. Это самая продолжительная фаза непрерывного развития страны за период с 1966 года. Выглядит всё это в отчетах, конечно, красиво, только сегодняшнего положения вещей не меняет: дамоклов меч рецессии уже вынут из ножен и вот-вот нависнет над германской экономикой.

    А что в «вагонах»?

    Когда локомотив снижает скорость, трудно ожидать, что вагоны будут ее увеличивать. Судя по статистическим показателям государств Евросоюза, в них происходят точно такие же процессы, как и в Германии: прогнозы развития становятся всё менее оптимистичными, причем пересматриваются они во всё более ускоряющемся режиме. Увеличение ВВП во Франции на 2018 и 2019 годы планировалось одинаковое — по 1,6%, однако на последний из двух названных годов совсем недавно перспективу пересмотрели, снизив до 1,5%.

    В еврозоне (19 стран, использующих в качестве валюты евро), по данным Reuters, рост ВВП в 2018-м составил 1,8%. Расчетный уровень увеличения на 2019-й составляет лишь 1,3% и гарантии, что это дно пробито не будет, никто не рискует дать. В целом по 27 государствам ЕС снизятся темпы подъема ВВП с 2,1 до 1,5%. Из стран первого ряда Евросоюза наименее оптимистичный прогноз для Италии, чей объем валового продукта обещает упасть на 0,2%.

    Фото: Global Look Press/Jens Büttner/ZB

    Банк Испании надеется, что рост ВВП в 2019 году составит 2,2%, но отдельные (наиболее трезвомыслящие) экономисты считают, что на самом деле выше 1,8% не подняться. Причем большинство аналитиков уверены, что это — не последнее слово испанской экономики, на поведение которой негативное влияние, скорее всего, окажет неопределенность политической ситуации. Во-первых, из-за непринятия бюджета премьер Педро Санчес вынужден был назначить на 26 апреля досрочные парламентские выборы. И судя по соцопросам — далеко не факт, что социалисты вместе со своими союзниками вновь будут формировать правительство и планировать новый бюджет. А во-вторых, на положение дел в стране могут оказать свое воздействие результаты майских выборов в европарламент. В Испании нынче — большой ажиотаж вокруг ультраправой партии Vox, выступающей против европейской миграционной политики, гуманитарных ценностей в виде однополых браков и т. д. Увеличение прослойки евроскептиков в Европарламенте повлияет на общеевросоюзные политические установки, а те, в свою очередь, на экономические не только сообщества в целом, но и его отдельных составляющих.

    Россия ускоряется

    Живущая пятый год подряд под всё увеличивающимися санкциями ЕС и США Россия на фоне своих «экзекуторов» выглядит неожиданно для них более презентабельно. По очень осторожным прогнозам Минэкономики — рост ВВП РФ в 2019 году составит не менее 1,3%, а специалисты Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) уверены, что «в отсутствие негативных шоков» возможно увеличение до 1,72,0%. Остается добавить, что в 2018 году ВВП России, по предварительным данным Росстата, вырос на 2,3%, и это — наиболее быстрый темп с 2012 года.

    Фото: ИЗВЕСТИЯ/Алексей Майшев

    «Динамика структурной и конъюнктурной составляющих ВВП достаточно плавная и соответствует гипотезе о медленном, но устойчивом преодолении экономикой последствий кризиса 2014–2015 годов, адаптации ее к условиям санкций и новому, более низкому уровню цен на углеводородное сырье», — резюмируют эксперты РАНХиГС. Напомним, что немецкие специалисты объясняли замедление темпов роста ВВП Германии в том числе и неблагоприятным изменением конъюнктуры. Как говорится, «что русскому на пользу, то немцу — смерть».

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

    Олег Яровинский: «При лимите трансферный рынок России ужасно стагнирует»

    Спортивный директор «Рубина» рад тому, что Хвича не уехал. 

    Олег Яровинский подвёл в интервью «БИЗНЕС Online» итоги недавно завершившегося трансферного окна. Казанцы этим летом подписали сразу трёх многообещающих иностранцев: Монтассара ТальбиАндерса Дрейера и Сеада Хакшабановича и, как рассказал Олег нашему изданию, с расчётом на то, что Хвича Кварацхелия сможет найти место в большом европейском клубе.

    В итоге Хвича остался игроком «Рубина», что тем не менее, по словам спортивного директора, стало для клуба приятной новостью, а руководство вынуждено было разными способами подстраиваться под лимит. Нынешний вариант лимита, уверен Яровинский, негативно влияет на рынок трансферов и очень затрудняет любые переговоры с российскими игроками. 

    Олег Яровинский / фото: пресс-служба «Рубина»


    «ИЗНАЧАЛЬНО НЕ ПЛАНИРОВАЛИ ПРОДАВАТЬ СТАРФЕЛЬТА»

    Олег, трансферное окно завершилось. Хочется, чтобы вы подвели итоги: оно было успешным для «Рубина»?

    – Это трансферное окно удалось, потому что мы реализовали все свои цели. Оно было безумно сложным, потому что лимит с восемью иностранцами накладывал очень большой отпечаток на оперативную деятельность. Есть ещё и ковид, который усложнял приезд футболистов. Приходилось бесконечно тасовать игроков внутри легионерской восьмёрки, потому что чемпионат уже шёл.

    У нас был план, по которому мы изначально собирались взять Хакшабановича – это первый трансфер на вход, который был запланирован ещё в мае. Дальше мы уже действовали по ситуации. Окно получилось сложное, потому что мы всё время находились в подвешенном состоянии. Хвича – важный для нас потенциальный трансфер, поэтому нервотрёпка вокруг него добавляла нюансов.

    Помимо трансфера Сеада, остальные переходы были незапланированными?

    – Нет, вся наша трансферная деятельность подчинена логике. Она прописана, продумана и много раз оговорена. Эта деятельность как на долгосрочную, так и на краткосрочную перспективу. Из долгосрочного: мы понимали, что нам нужно приобрести футболиста с прицелом на то, что Хвича уедет. Поэтому мы приобрели Хакшабановича. Потом в течение окна стало понятно, что если Хвича и уедет, это случится не так быстро, как можно было бы предполагать. Кварацхелия, соответственно, остался – и мы начали наигрывать Сеада справа.

    Дальше появилось предложение по Карлу Старфельту, которого мы не планировали изначально продавать. Но получили хорошее предложение как для Карла, так и для нас, поэтому мы его приняли. Соответственно, встал вопрос о паре центральных защитников. Бегич и Уремович нас полностью устраивали. Но у Бегича были личные обстоятельства, которые могли потребовать его отъезда за рубеж. Поэтому пришлось искать ещё одного центрального защитника. В итоге необходимости в отъезде Сильвие уже не было, но защитник уже был приобретён.

    По Тальби у нас были долгие переговоры с «Беневенто». Да и вообще этот трансфер стал возможен, потому что «Беневенто» вылетел в серию В. По Тальби мы сработали оперативно, причём приходилось всё менять в этот момент в авральном режиме.

    В конце окна были интересные варианты по Хвиче, но европейский клуб в итоге не предпринял шага, о котором мы думали, что он его предпримет. Был приобретён Дрейер. Это в конце концов потянуло за собой необходимость в уходе Йевтича и Сайто. Всё это накладывалось на то, что команде нужно играть в чемпионате и еврокубке, поэтому всё обращалось в нервозность. В итоге окно в какой-то степени получилось неоднозначным.

    Как российский рынок изменился в это трансферное окно и какие были тенденции?

    – Мы неоднократно в «Рубине» формулировали позицию, что в ситуации нынешнего лимита рынок очень сильно стагнирует. Потому что переход российских футболистов крайне осложнён огромными трансферными суммами, которые необходимо за этих игроков платить. Все сидят на российских футболистах, как на сокровищах, не хотят их отпускать, потому что всем нужна обойма. Каждому клубу нужна глубина состава.

    Невыход «Сочи» и «Рубина» в групповой этап еврокубка – не самая приятная история для российского футбола. При этом, я считаю, что ни мы, ни «Сочи», не готовы играть в режиме «четверг-воскресенье» с восемью иностранцами и недостаточной обоймой россиян. Увеличить эту обойму россиян ты тоже не можешь, потому что все сильные игроки с паспортом очень тяжело продаются и покупаются. Это создаёт на рынке напряжённость.

    Это трансферное окно лишь показало всю вредоносность лимита. Даже решать оперативные задачи крайне сложно. В «Рубине» ситуация с центральными защитниками, которые изначально иностранцы, очень ограничивает и сокращает нашу вариативность и гибкость. Именно поэтому нам пришлось отправить Бегича в Самару, хотя в идеальной спортивной структуре Уремович, Тальби, Бегич и Нижегородов – была бы идеальная четвёрка центральных защитников. В этой четвёрке молодой Нижегородов прогрессировал бы максимально быстро. Теперь же вполне возможна такая ситуация, что из-за карточек нам придётся бросать игрока 2002 года рождения в пекло. В этом нет ничего страшного, но это осложняет системную работу, к которой мы стремимся.

    Цена Дениса Макарова – это как раз история про очень дорогих россиян?

    – Как по мне, цена на Макарова (по разным данным, от восьми до десяти млн евроред.) – это по большей части спортивная составляющая. Он очень хороший игрок. Но, конечно, есть определённая наценка за паспорт. Просто не думайте, что она настолько значительна, как может показаться. Макаров – это игрок, который может давать результат и определять исход матчей, а такие футболисты стоят дорого.

    Денис Макаров / фото: Сергей Елагин, БИЗНЕС Online

    «ЛИМИТ НАДО МАКСИМАЛЬНО СМЯГЧАТЬ ИЛИ ОТМЕНЯТЬ»

    Позиция у «Рубина» –  лимит нужно полностью отменять. Лично у вас такая же?

    – Да, конечно. Просто мы в клубе стремимся к планированию, и он очень сильно влияет на нашу структурную работу. Лимит надо максимально смягчать или вовсе отменять – вот такая у нас позиция.

    Появлялись сообщения, что «Рубин» – единственный клуб РПЛ, который выступал за полную отмену. Потом это опровергли. Как на самом деле?

    – Мы обсуждали эти вещи с большим количеством коллег. Ведь существует много вариаций этих изменений, с каждой из которых кто-то может быть согласен или нет. Мы считаем, что отмена лимита никак не сможет негативно повлиять на конкуренцию среди россиян. Это будет только в позитив. Аналитическая работа, которая была нами проведена, доказывает, что раньше количество иностранцев редко переваливало за 12 человек. Мы выступаем за примерно эту же цифру.

    Олег Яровинский (слева) и Леонид Слуцкий / фото: Сергей Елагин, БИЗНЕС Online

    То, как будет лимит выглядеть в итоге, – ещё нужно проработать. Но мы думаем, что тем командам, которые ставят высокие задачи, нужно иметь в заявке до 14 иностранцев. Всё равно все играть одновременно не будут. И я с трудом себе представляю, как во всех 16 клубах лиги все 11 игроков одновременно будут выходить иностранцы. Это просто невозможно.

    Какое у вас отношение к варианту реформы РПЛ от голландцев?

    – У меня отношение к смене формата абсолютно отрицательное. Потому что мне представляется, что гладкий чемпионат, который есть в России на данный момент, вполне себе интересен. Я считаю, что на реформы нужно идти тогда, когда это чем-то обусловлено. Если, например, изменение формата приведёт к значительному повышению телевизионного контракта, тогда это можно пробовать. Тогда хотя бы будет ради чего это сделано. А просто реформировать систему чемпионата, потому что это вроде бы как бы интересно – по мне это неправильно. У нас, как по мне, в достаточной степени любопытный чемпионат, плотный и интересный.

    «ТРАНСФЕР ХВИЧИ – ВОПРОС ВРЕМЕНИ»

    – Главная трансферная новость «Рубина» этим летом – Хвича остался. Какая этому событию внутренняя оценка у клуба?

    – Очень простая: мы реагируем только на фактические вещи. Хвича – большой футболист, который обязательно будет играть в большом европейском клубе. Просто ему всего лишь 20 лет, он провёл на высоком уровне всего один сезон. Так бывает, что в большую команду футболисты переходят не сразу. У меня, например, перед глазами есть пример Одегаарда, с которым мы вместе были в «Витессе». Он прошёл через две аренды, возвращался в «Реал» и вот только сейчас перешёл в «Арсенал», подписав долгосрочный контракт. Было очевидно, что он будет играть в большом клубе. Но «Реал» мог себе позволить отпускать его в аренду, а мы не считаем, что для Хвичи есть в подобном необходимость. Ему не нужен промежуточный этап. Здесь в него верят, да и сам игрок с удовольствием тут находится. Просто иногда для большого шага требуется время. Хвича сразу перейдёт в европейский клуб, и его трансфер – вопрос времени.

    – Что за клубы обсуждали с вами переход Хвичи?

    – С нами о нём говорило четыре команды, но до финального предложения дело не дошло. Ни одна команда не прислала официальный документ. И это тоже нормально и логично. Потому что по такому футболисту, если ты вступаешь в финальные переговоры, ты эту сделку доделываешь в итоге. С «Рубином» точно.

    Никита Чернов (слева) и Хвича Кварацхелия / фото: Сергей Елагин, БИЗНЕС Online

    – Вам не кажется, что «Рубин» много просит за молодого игрока, который кроме РПЛ ещё нигде себя не показал, и поэтому предложений нет?

    – Нет, это совершенно не мешает. Европейские клубы в первую очередь размышляют о временном отрезке этого перехода. О возрасте футболиста, о количестве матчей на высшем уровне, которые он провёл. Но финансовые запросы «Рубина» абсолютно адекватны относительно таланта Хвичи и это никого не пугает.

    – «Рубин» будет готов отпустить Хвичу зимой?

    – Эфемерные вещи я обсуждать не готов. У нас структурированный чёткий клуб, который реагирует на фактические варианты и переговоры. Могу сказать, что со всеми командами, которые вступили с нами в переговоры и футболисты хотели туда перейти, они в итоге туда перешли.

    – В итоге какая оценка тому, что Хвича остался?

    – Это не просто хорошо. То, что Хвича в итоге никуда не ушёл, – это отличная новость.

    О ВЫЛЕТЕ ИЗ ЕВРОКУБКОВ: «ФУТБОЛ УРАВНИВАЕТСЯ»

    Команда вылетела уже в первом раунде еврокубков. У вас уже есть объяснение произошедшему?

    – Начнём с того, что команда «Ракув» – любопытный проект. Да, на бумаге они выглядят слабее «Рубина», но я так не считаю. «Ракув» конкретно готовился к квалификации Лиги конференций. Они переносили туры, выпускали резервный состав на матчи чемпионата перед нашей очной встречей.

    У них любопытная система игры, очень энергозатратная на мой взгляд, которая в формате кубкового поединка из двух матчей может принести результат. Я не уверен, что «Рубин» должен был проходиться по «Ракуву» катком. Мне кажется, что это весьма крепкий любопытный соперник, который оказался чуть более удачлив, чем мы. Я бы не делал трагедии из вылета, хотя, конечно, на фоне не очень успешных выступлений российских клубов в еврокубках последних лет, выглядит всё достаточно плохо. Но никто с себя ответственности и не снимает – это же мы проиграли.

    Фото: Сергей Елагин, БИЗНЕС Online

    Мы должны чётко понимать, что наши соперники из чемпионатов Польши, Норвегии, Болгарии, Дании – это серьёзные команды, с которыми играть сложно и их нелегко пройти. Вообще в современном футболе разница между большими клубами, средними и маленькими очень нивелировалась. Посмотрите: «Шериф» вышел в группу ЛЧ – это уже большой успех. Кстати, там играют одни иностранцы.

    Европейский футбол вырос во всем, поэтому я не убеждён, что мы должны вторую команду Польши обыгрывать с закрытыми глазами. Было бы слишком самонадеянно. Мы и готовились к нему как к серьёзному сопернику, но вышло так, как вышло. Уровень сопротивления в еврокубках очень высокий и сейчас тема про фаворитов и андердогов остаётся больше на бумаге и в умах болельщиков.

    РПЛ деградировал до уровня польской экстраклассы?

    – Что значит деградировал? Экстракласса – серьёзный интенсивный чемпионат. Не думаете, что уровень чемпионата России упал, а чемпионат Польши вырос? Когда Черчесов работал в Польше, я много раз говорил с ним про лигу и уровень местных футболистов. На мой взгляд, там очень хороший чемпионат.

    Вы говорили ещё про Данию и Норвегию…

    – Сейчас «Мальмё» вышел в группу, «Шериф». Это показатели того, что европейские лиги растут и развиваются. Посмотрите, что происходит на уровне сборных: сколько сенсационных результатов. Хотя я бы большинство не называл сенсациями – это просто показатель развития. Футбол уравнивается, грубо говоря.

    Можете сказать, какая у «Рубина» задача на этот год? Лига чемпионов?

    – Мы должны выступить как минимум не хуже, чем в прошлом году. Сейчас у нас любопытная команда из амбициозных футболистов, которым есть что добиваться. Всем есть что доказывать и как команде, и как отдельно взятым игрокам.

    Сейчас «Рубин» на стадии очень интересного развития. Нам самим любопытно понять, что мы можем, и за нами интересно наблюдать. Во всех линиях у нас есть люди, которым есть куда развиваться.

    «Рубин» в розыгрыше Кубка России в последние годы выступает крайне неудачно. Есть задачи на этот турнир в этом году?

    – Я не считаю, что нам надо разделять чемпионат России и Кубок по уровню значимости. У нас нет двух составов, чтобы мы в Кубке России, не дай Бог, играли вторым. Мы будем играть той командой, которая у нас есть. В Кубке точно также, и никаких второстепенностей этого турнира у нас нет. Этот турнир – ещё одна возможность себя показать. Потенциальный трофей в конце концов. Поэтому я не думаю, что есть хоть один человек в «Рубине», который скажет, что ему не нужны трофеи.

    САМОШНИКОВЫМ ИНТЕРЕСОВАЛИСЬ ВО ФРАНЦИИ, У ИГНАТЬЕВА БЫЛО ЧЕТЫРЕ ВАРИАНТА

    Агент Самошникова рассказывал, что вы отвергли все предложения по футболисту. Почему принято решение во что бы то ни стало его сохранять?

    – Если говорить по-честному, то по покупке Самошникова было всего одно предложение, причём за очень небольшие деньги. Мы получили его 30 августа. Больше по Илье ни ко мне, ни к Сайманову, никто не обращался. По тому, что рассказывает его агент, надо его и спрашивать.

    Это было предложение из Франции?

    – Да, это был французский клуб, не буду раскрывать какой именно. Просто скажу, что это небольшая французская команда. Причём то предложение, которое они сделали, было абсолютно не рыночным относительно уровня Ильи.

    Илья Самошников / фото: Сергей Елагин, БИЗНЕС Online

    Вы недавно заявляли, что Оливер Абильдгор не продаётся ни при каких условиях. Это по прежнему так? И почему?

    – Во-первых по Оливеру у нас есть определённый план, который мы давно обсудили. Абильдгор – футболист, который 100 процентов продолжит карьеру в большой лиге. В этом я ни капельки не сомневаюсь. И эти предложения точно будут. Просто это сопряжено временными отрезками.

    Убеждён, что через сезон он станет основным игроком сборной Дании и дальше уже в совершенно ином статусе перейдёт в топовый чемпионат. Поэтому сейчас мы не будем рассматривать предложения средних клубов, чтобы после он оказался в топовом.

    Много ли таких игроков, которые точно не покинут клуб в ближайшее время»?

    – По поводу Хвичи всё лето муссировалось большое количество слухов о том, что вот-вот-вот он уйдёт. Мы несколько раз говорили, что такие хорошие большие трансферы не делаются внезапно, они требуют подготовки. Переход может сложиться, а может и нет. Поэтому говорить эфемерно о том, что кто-то в «Рубине» продаётся, а кто-то нет, считаю нецелесообразным. Профессиональный футбол состоит из того, что игроки всегда куда-то уходят, приходят и продаются, поэтому мы открыты к диалогу.

    Мы системный и адекватный клуб, с которым всегда можно договориться, если за стол переговоров сесть. Мы люди конкретные и реагируем на конкретные действия. Собственно, пример нынешнего окна показателен. К Денису Макарову был интерес со стороны нескольких российских команд, но «Динамо» было настойчивее всех, придя и сев за стол переговоров. И мы спокойно с ними договорились. Также было и со Старфельтом, которого мы изначально не планировали продавать. Пришёл «Селтик», сел с нами говорить и нам удалось прийти к соглашению к удовольствию всех трёх сторон. Мы так работаем сейчас и также будем делать в будущем.

    То есть «Рубин» не будет цепляться за игроков, если будет хорошее предложение?

    – Никогда нельзя ни за кого цепляться. Просто очень часто некий интерес к игроку не подтверждается и не финализируется каким-то предложением. В таких ситуациях не хочется реагировать на какие-то слухи или сплетни.

    Переход Дрейера, как кажется, стал следствием не очень хорошей адаптации Хакшабановича. Или они не связаны?

    – Они вообще не связаны. На наш взгляд, Сеад идеально адаптируется. Стоит учитывать, что он выступает не совсем на своей позиции. Всю предсезонку, за исключением пары матчей, он наигрывался не на привычном левом фланге, а либо справа, либо на позиции десятки. У нас нет ни малейших сомнений в Хакшабановиче.

    Возвращаясь к Дрейеру. Это переход на будущее или усиление основы прямо сейчас?

    – Да, это усиление основного состава. По-другому и быть не может. Но, конечно, ему потребуется время, чтобы привыкнуть к новой лиге, стране и команде.

    Как вы его нашли и как шли переговоры?

    – Дрейер очень удачно играл за молодёжную сборную Дании. Мы всегда очень много внимания уделяем просмотру игр ведущих европейских молодёжных команд. Андерса мы смотрели на протяжении года.

    А его выступления в Голландии времён вашего там нахождения?

    – Это было слишком давно, он был ещё очень молод. Честно сказать, по чемпионату Голландии я его не помню. Мы смотрели больше за его выступлениями в прошлом и позапрошлом сезонах. Нам очень быстро удалось договориться с «Митьюлланом» об условиях. Это был тот случай, когда два системных подхода встречаясь дают положительный результат.

    То есть в договоре прописаны какие-то проценты при перепродаже Андерса?

    – Да, но небольшие.

    Герман Огнугха. Как появился вариант с ним и почему он ушёл из «Крыльев»?

    – Самарцы очень сильно хотели Бегича. И поскольку мы в хороших отношениях со спортивным директором «Крыльев» Сергеем Корниленко, мы долго сидели и думали, как сделать так, чтобы всем было хорошо. Им крайне был необходим центральный защитник, а мы хотели получить нападающего, который по модельным характеристикам подходит под нашу игру. Вот на этом фоне и договорились. Это аренда из датского клуба с правом выкупа, «Крыльям» он не принадлежит.

    Герман Онугха / фото: пресс-служба «Рубина»

    Вы долго определялись с лишним легионером, и в итоге ими стали Сайто, Бегич и Йевтич. Почему именно они?

    – Дарко – прекрасный футболист. Если бы не лимит в восемь человек, мы бы ни в коем случае с ним не расставались. Но так сложились обстоятельства, что в последнюю секунду мы думали, что Хвича всё-таки уйдёт, поэтому подписали Дрейера. А когда Хвича не ушёл, то получилось, что необходимо стало жертвовать Дарко. Невозможно жертвовать одним из двух основных центральных защитников, невозможно пожертвовать Хвичей, основным форвардом Деспотовичем, центральными Ин Бомом и Абильдгором. Для чемпионата России уход Йевтича – это потеря.

    У него ведь не закончится контракт, пока идёт аренда?

    – Нет, он в аренде в АЕКе. И история с его возможным возвращением будет зависеть от лимита.

    Сайто по-прежнему тренируется с командой. Он останется до зимы и не будет заявлен?

    – Нет, до зимы он точно не останется. Ещё вначале лета мы с ним поговорили и объяснили, что он будет лишним легионером в команде. Но определённый травматизм других игроков повлиял на то, что он остался. У него было несколько предложений из Европы, которые он отверг. Сейчас мы с ним находимся в диалоге о том, что делать дальше. Он у нас в аренде… Поэтому посмотрим.

    Сайто – очень качественный футболист. У него, кстати, было несколько предложений из России, но не срослось по разным причинам.

    Сайто – провальный трансфер?

    – Он у нас в аренде находится! Если бы не лимит, то Сайто был бы очень крепкий и нужный нам игрок. Собственно говоря, он и получил своё игровое время, потому что очень высоко его оценивает. Просто другие футболисты на этой позиции сильнее. По сути, Сайто конкурирует с Абильдгором и Ин Бомом. Считаю, что проиграть конкуренцию таким футболистам точно не говорит о том, что ты провальный игрок. Просто эти очень сильные.

    – Иван Игнатьев остался в «Рубине». Действительно был вариант с тем, чтобы он ушёл в аренду и почему в итоге не срослось?

    – К большому сожалению, вариант не сросся. Вообще мы не очень сильно хотели отдавать его в аренду, но Ваня сам попросился. В итоге за неделю окна мы не сумели найти вариант, который устроил бы и нас, и его. Мы вели переговоры с двумя российскими командами. И даже с двумя европейскими, но там всё осложнялось визами, ковидными протоколами – и мы бы просто не успели. А с российскими просто не срослось – так тоже бывает.

    Устойчивое определение и значение | Словарь английского языка Коллинза

    Примеры «застоя» в предложении

    застойный

    Эти примеры были выбраны автоматически и могут содержать конфиденциальный контент. Подробнее… Заработная плата не изменилась, а счета за электроэнергию резко выросли.

    The Sun (2015)

    Китай резко замедляется, а еврозона все еще находится в застое.

    Times, Sunday Times (2015)

    Многие пасторы хотят пробудиться, но чувствуют себя подавленными конфликтами и застойным ростом в церкви.

    Христианство сегодня (2000)

    Но застойный рост сделал решение более актуальным.

    Times, Sunday Times (2012)

    Экономика находится в состоянии стагнации и вряд ли будет расти в следующем году.

    Times, Sunday Times (2012)

    Но застой в заработной плате означает, что поступления от подоходного налога в лучшем случае остаются неизменными.

    The Sun (2014)

    Комитет пытается уравновесить две угрозы роста инфляции и стагнации экономики.

    Times, Sunday Times (2008)

    Прискорбно видеть, как великая компания отступает в то время, когда экономика находится в состоянии стагнации.

    Times, Sunday Times (2013)

    Другие столкнулись с серьезной проблемой, пытаясь сэкономить, одновременно борясь с резким ростом арендной платы и стагнацией заработной платы.

    Times, Sunday Times (2012)

    Во втором квартале экономика находилась в состоянии стагнации и вполне могла сократиться до конца года.

    Times, Sunday Times (2008)

    Подробнее …

    Бедственное положение тех рабочих, чья реальная заработная плата оставалась неизменной в течение десяти лет, свидетельствует об утрате их основного предназначения.

    Times, Sunday Times (2012)

    В целом цены выросли, но во многих регионах страны по-прежнему наблюдается застой.

    Солнце (2012)

    Когда вы выходите на улицу, неподвижный и застойный город внезапно наполняется новыми возможностями.

    Times, Sunday Times (2013)

    Этот всплеск отражает рост неплатежей по кредитам, поскольку растущая безработица и застойный рост доходов сказываются на них.

    Times, Sunday Times (2010)

    Рост затрат и застой в заработной плате означают, что 44% отказались от желаемого.

    The Sun (2013)

    В последнем случае могут играть роль жесткие условия кредитования и застой в заработной плате.

    Times, Sunday Times (2015)

    Это происходит на фоне растущих признаков того, что экономика восстанавливается после четырех лет стагнации роста, что повышает доверие потребителей.

    Times, Sunday Times (2013)

    По мнению банка, застой в экономике и стабильно высокая инфляция продлятся еще два года.

    Times, Sunday Times (2013)

    Официальные данные показывают, что кредитование все еще остается на достаточно высоком уровне, хотя ипотечное кредитование поднялось с рекордных минимумов прошлого года.

    Times, Sunday Times (2009)

    Я думаю, что он все еще находится в состоянии застоя.

    Times, Sunday Times (2009)

    ТЫСЯЧИ теряют работу, рост остается неизменным, а евро находится на последнем издыхании.

    The Sun (2012)

    Богатство: британцы могут чувствовать себя зажатыми из-за сокращения жесткой экономии и вялого роста заработной платы, но наплыв богатых иностранцев меняет ситуацию.

    Times, Sunday Times (2013)

    Страна также представляет собой огромный контраст с замедлением роста в США и застоем в Европе.

    Times, Sunday Times (2015)

    определение стагнации от The Free Dictionary

    Несчастна судьба того, кто пытается побеждать в своих битвах и преуспевать в своих атаках, не взращивая дух предпринимательства; потому что результат — пустая трата времени и общий застой.Сложность Петербурга, как правило, оказывала на него стимулирующее воздействие, выводя из московского застоя. Но ему нравились эти сложности, и он понимал их только в кругах, которые он знал и в которых был как дома. Из-за периодических регрессов, все более частого морального и интеллектуального застоя и необычайной плодовитости преступников и бродяг всегда есть огромное количество особей полу- и одноступенчатого класса и изрядное количество особей до 10 градусов.Это был застой, в котором, полная жалости к нему, Анна Австрийская не бросила бы его добровольно; но для того, чтобы привлечь внимание больного каким-нибудь блестящим ударом, она должна была либо выиграть, либо проиграть. Женщины обычно должны быть очень спокойными: но женщины чувствуют себя так же, как мужчины; им нужно упражнение для своих способностей и поле для своих усилий, как и их братьям; они страдают от слишком жесткой сдержанности, слишком абсолютного застоя, в точности как люди; и со стороны их более привилегированных собратьев было бы недальновидно говорить, что им следует ограничиться приготовлением пудингов и вязанием чулок, игрой на пианино и вышиванием сумок.Театр или комнаты, где он, скорее всего, находился, были недостаточно модными для Эллиотов, чьи вечерние развлечения заключались исключительно в элегантной глупости частных вечеринок, в которых они становились все более и более занятыми; Аня, утомленная таким застойным состоянием, устала от того, что ничего не знала и считала себя сильнее, потому что ее силы не были испытаны, очень нетерпеливо ждала концертного вечера. В душе она оставалась в полном застое, состояние, которое скорее способствовало механическому занятию. чем проверил.Если бы не луна, которая увеличивалась над ними, они могли бы поклясться, что плывут в полной стагнации. Невероятная тусклость, застой воды в канаве были ощутимы для его восприятия, как будто жизнь отделилась от всего и даже из его собственных мыслей. Но когда он прорезает рваную дыру после прыжка или двух, обычно возникает застой для дальнейшего прыжка, будь то индеец или олень! »Чем больше он привык к своей работе, тем меньше утомлял его , и его разум, оправляясь от долгого застоя, искал свежей активности.«Мой разум, — сказал он, — восстает против стагнации. Дайте мне проблемы, дайте мне работу, дайте мне самую заумную криптограмму или самый сложный анализ, и я окажусь в своей собственной атмосфере.

    Стагнация (экономика) — объяснение — Business Professor, LLC

    Что такое стагнация?

    Стагнация — это термин, который можно использовать для описания экономики, которая имеет незначительный рост или его отсутствие. Это состояние, в котором экономика малоактивна, и тем самым ее развитие или рост ограничиваются.Застойная экономика — это не движущаяся экономика, в этом типе экономики уровень безработицы растет, а в отраслях отмечается меньший объем продаж.

    Назад к : ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ И ДЕНЕЖНАЯ ПОЛИТИКА

    Как работает стагнация?

    Стагнация влияет не только на экономику, но и отрасли или отдельные лица также могут испытывать стагнацию. Например, стагнация в отрасли может означать снижение роста продаж, увеличение вынужденного и неполного рабочего времени со стороны сотрудников и других лиц.Стагнация в экономике затрагивает всю страну в целом, поэтому во многих странах центральные банки или федеральные резервы используют определенную денежно-кредитную политику для контроля за стагнацией. Эффекты стагнации включают, среди прочего, снижение объемов производства, рост безработицы, сокращение роста рабочих мест, отсутствие повышения заработной платы, снижение продаж и объемов производства.

    Ситуации, когда возникает стагнация

    Во многих случаях стагнация возникает по естественным причинам, в то время как в других случаях стагнация является результатом неблагоприятных событий.Например, если экономика испытывает стагнацию из-за определенных закономерностей в экономическом цикле, это не требует паники, потому что экономика будет стабильной, поскольку стагнация является естественной. В бизнесе также определенные виды деловой активности или нормальные операции бизнеса могут вызвать стагнацию. Экономика и бизнес восстанавливаются после естественной стагнации за короткое время, в отличие от стагнации, вызванной неестественными причинами. Некоторые экономисты утверждают, что когда стабильная экономика может находиться в стационарном состоянии стагнации, потому что, когда стагнация влияет на такую ​​экономику, она имеет тенденцию быть постоянной, в отличие от развитой экономики, которая переживает вековую стагнацию. из-за их неспособности реализовать инициативы, которые заставят их расти или развиваться.Как внутренние, так и внешние факторы в экономике приводят к стагнации, тенденции экономического цикла, войны, турбулентность, стихийные бедствия, голод — вот некоторые из причин. Не все статические состояния квалифицируются как стагнация, в некоторых случаях экономика может находиться в состоянии, в котором рост или падение нынешнего экономического состояния недостижимо, это называется статическим равновесием. Однако экономисты утверждают, что статическое равновесие имеет негативные последствия для экономики до такой степени, что в долгосрочной перспективе может перерасти в долгосрочную стагнацию.

    Академические исследования стагнации

    Содержание панели

    Была ли эта статья полезной?

    Летняя жара означает стоячий воздух

    Los veranos más cálidos в меню, проводящем в un aire más estancado, atrapando contaminantes del aire que pueden causar issuesas de salud. Este comunicado es el primero de dos en cuanto a los vínculos entre el calor y la calidad del aire; la próxima semana se centrará en el ozono a nivel del suelo.

    Más días extremadamente calurosos (2019)

    Con el calor del verano persistiendo por más tiempo, la temperatura no es lo único de qué preocuparse. Los patrones de tiempo persistentemente calurosos también pueden atrapar contaminantes del aire en la atmósfera inferior, en un fenómeno conocido como estancamiento. Estas cúpulas casi estacionarias de aire caliente pueden contener partículas y ozono a nivel del suelo, causando problemas de salud desde la dificultad respratoria hasta la irisacion ocular.Las próximas dos semanas se centran en la calidad del aire, comenzando con el concept de estancamiento.

    El calor y el estancamiento de aire están estrechamente vinculados. Climate Central analysisó este enlace utilizando el Índice de Estancamiento del Aire de NOAA / NCEI — это включает в себя лос-вентос-атмосферные супериорес, лос-вентос суперфициалес и лас осаждений для калькуляционных эль-нивел диарио деэстанкаменто — и лас-дельтас-температура. Desde 1973, el 98% de las ciudades analysisadas muestran una correlación positiva entre las altas temperaturas del verano y el número de días de aire estancado en verano.Sólo cinco ciudades a lo largo de la costa de California carecen de esta correlación; su calor local proviene de los vientos descendentes hacia la costa, como los vientos de Santa Ana, que mezclan el aire y limitan el estancamiento. Sin embargo, eso no impide que esas ciudades tengan más días estancados o aire poco saludable.

    El estancamiento también se está tornando más común en la mayor parte del país. Desde que se lanzó el ndice de NOAA en 1973, el número de días de estancamiento anual ha aumentado en el 83% de las ciudades contiguas de los Estados Unidos analizadas.Макаллен, штат Техас, содержит список из 36 дней в неделю, когда он находится в зоне отдыха Лос-Анджелеса и Сан-Франциско (donde el estancamiento está menos relacionado con el calor). Los mayores incrementos se han producido en las costas del Golfo y del Pacífico, así como en el Este, mientras que la mayor parte de las disminuciones se han producido en el Oeste Montañoso.

    El aumento de las temperaturas de verano probablemente llevará a más días de estancamiento, empeorando los problemas de salud a causa de los contaminantes del aire que quedan atrapados.Aunque la calidad del aire ha mejorado importantamente desde la Ley de Aire Limpio de 1970, algunas ciudades importantantes han mostrado un aumento reciente en el número de días no saludables por las partículas y el ozono a nivel del suelo. A medida que el clima calienta, los días de estancamiento están proyectados a aumentar aún más, con hasta 40 días más por año a finales del siglo. Pero si todos reducimos nuestras emisiones que calientan el clima, podemos ayudar a proteger el aire que respramos.

    МЕТОДОЛОГИЯ : Climate Central анализ данных об установлении местоположения Ундис-де-Эстанкамьенто-дель-Айре-де-NOAA / NCEI, исчисление тенденций, происходящих в ануалях, для того, чтобы объединить данные в 1973 году. máxima promedio anual de verano (junio, julio y agosto) obtenidos del Sistema de Información Climática Aplicada y datos de estancamiento de verano de NOAA / NCEI.

    Los análisis locales de Climate Central suelen 244 estaciones, включая 5 estaciones на Аляске, Гавайях и Пуэрто-Рико.Sin embargo, los datos de estancamiento sólo created disponibles para las 239 estaciones en los EE. UU. contiguos.

    Стагнация заработной платы и ее недовольство: переосмысление системы социальной защиты

    Введение

    Многим американцам кажется, что они не могут продвинуться вперед: расходы на жилье, здравоохранение и образование продолжают расти, а их доходы не сильно выросли. Застой в доходах стал одной из самых острых проблем политики. Что касается степени стагнации доходов, мы часто слышим наихудшие оценки.Но как бы вы это ни измеряли, доход растет не так быстро, как когда-то для многих американцев. Не только доходы стагнируют по сравнению с нашим прожиточным минимумом; Существует также мнение, что многие домохозяйства обременены растущим экономическим риском [1] и живут в неустойчивом финансовом положении.

    Эти проблемы привлекли внимание политиков, которые хотят найти новые способы повысить оплату труда и сделать ее более предсказуемой. Обычные предложения по политике — более высокая минимальная заработная плата, больше профсоюзов, гарантия рабочих мест, промышленная политика и универсальный базовый доход (UBI) — все направлены на увеличение дохода и снижение риска.Мы можем ожидать, что в ближайшие несколько лет стагнация заработной платы и риск приобретут более неотложный характер. За большими экономическими потрясениями обычно следует серьезное расширение системы социальной защиты. За Великой депрессией последовал Новый курс, а за Великой рецессией последовал Закон о доступном медицинском обслуживании. Если судить по истории, у правительства США возникнет соблазн разработать новые льготы, когда мы оправимся от рецессии, вызванной Covid-19.

    Мы уже видим налоговые льготы на детей, а также планы развития инфраструктуры, которые обещают обеспечить стабильные рабочие места для профсоюзов и промышленную политику.

    Сейчас идеальное время для обновления системы безопасности. Негативные экономические потрясения часто обнажают недостатки государства всеобщего благосостояния, которые требуют исправления. Экономика развивается, создавая новых победителей и проигравших, а также источники уязвимости. Некоторые из новых рисков становятся очевидными только после экономического шока. Великая депрессия обнажила уязвимость более индустриальной урбанизированной экономики, в которой рыночные потрясения были более серьезными и систематическими. Меньшее количество людей управляло рисками в своих небольших местных сообществах; вместо этого они жили в относительной анонимности городов, где люди были менее способны и менее готовы помогать соседям, пережившим тяжелые времена, часто потому, что сами испытывали трудности.Индустриализация вызвала большую потребность в спонсируемой государством системе социальной защиты.

    В идеале, мы бы переосмысливали систему социальной защиты после каждого шока, добавляя новые права для управления возникающими рисками и отбирая другие, которые больше не служат американцам в новой экономике. Но это происходит только в одном направлении: гораздо проще добавить новое право, чем отменить. Обсуждая будущее системы социальной защиты, мы должны помнить о том, насколько она может стать постоянной и как она может лучше всего служить американцам по мере того, как экономика продолжает развиваться.И мы должны полностью понимать проблемы, с которыми сталкиваются рабочие, а не просто принимать общепринятые мнения.

    Мы должны подходить к решению проблем, используя прочную интеллектуальную основу, которая устраняет недостатки нашей системы защиты. Многие американцы обеспокоены своим экономическим положением. При более внимательном рассмотрении данных проблема не в новом и чрезмерном риске, а скорее наоборот. Многие домохозяйства отстают, потому что не могут рискнуть, чтобы получить часть прибыли, которую предлагает экономика с переходной экономикой.Наши экономические институты закрыли многие домохозяйства со средним и низким доходом от наиболее динамичных секторов экономики. Попытки еще больше снизить риск для их экономической жизни будут только контрпродуктивными.

    Что пандемия показала об экономике

    Пандемия прошлого года выявила недостатки в существующей системе социальной защиты. Многие рабочие и владельцы предприятий не могли работать более года. Расширенные пособия по безработице и гранты по Программе защиты зарплаты были эффективными для возмещения утраченного дохода, но не всегда доходили до людей, когда это было необходимо.Неопределенность политики в отношении ограничений, связанных со здоровьем, привнесла в нашу жизнь больший риск.

    Многие из этих проблем были уникальными для пандемии, которая требовала ограничений на экономическую деятельность, которые, надеюсь, больше не повторится. Но эти проблемы также показали, насколько устарела наша система безработицы. Система обычно не охватывает всех в современной рабочей силе, например, самозанятых и гигантов. [2] Это также мало помогает в случае временного падения доходов, которое несет в себе риск и неопределенность для семей.Например, рабочие, работники по контракту и индивидуальные предприниматели не всегда теряют работу — они просто получают меньше работы. Гигантские работники часто не имеют доступа к отпуску по болезни, компенсации работникам и возможности купить субсидированную медицинскую страховку через работу. Поскольку пандемия ускоряет существующие экономические тенденции, мы можем ожидать большего количества перемещений и длительной безработицы, поскольку все больше работодателей механизируют и исследуют удаленную работу. Вероятно, будет менее традиционная работа, в которой будет больше работы из дома и меньше связи с отдельными работодателями.

    Решение этих проблем состояло в том, чтобы продвигать политику, которую некоторые предпочитали уже давно, даже до кризиса. Эта политика была направлена ​​на увеличение доходов и обеспечение стабильной, хорошо оплачиваемой занятости для всех с помощью таких программ, как гарантированные рабочие места, UBI, а также затруднения фирмам найма подрядчиков. В меняющейся экономике, в которой некоторые работники остаются позади, легко понять мотивы, стоящие за этой политикой. Но такие программы ошибочны, и существуют лучшие альтернативы.

    Прежде чем мы изменим систему защиты, добавив новые льготы, мы должны проанализировать, как изменилась экономика, что привело к пандемии, чтобы понять, какие новые риски действительно необходимо устранить. Остальная часть этой статьи объяснит, что верно, а что нет, а что преувеличено в отношении стагнации заработной платы; последствия выбора сегодняшних сотрудников и политики правительства, благоприятствующей стабильности и безопасности работы; и как переосмысление системы социальной защиты может изменить суждения о риске / вознаграждении и привести к более динамичной экономике.

    Стагнация заработной платы: правда ли? Для кого? Почему?

    Желание повысить оплату труда проистекает из представления о том, что, по крайней мере, до пандемии, заработная плата не растет так быстро, как раньше, или может вообще не расти — и это часто сводится к тому, как измеряется инфляция. . Заявления о стагнации заработной платы основаны на измерении инфляции CPI-U (индекс потребительских цен городских потребителей). Многие ученые утверждают, что CPI-U предполагает более высокую инфляцию, чем средний опыт домохозяйства, потому что он не полностью отражает то, что люди на самом деле покупают, а также улучшения в новых продуктах.Это заставляет стагнацию казаться хуже, чем она есть на самом деле. Когда вместо этого используется показатель PCE (Personal Consuming Expenditure), застой становится менее серьезным; действительно, есть даже некоторый рост заработной платы. [3]

    Термин «застой в заработной плате» может вводить в заблуждение. Большинство людей попадают в рабочую силу и испытывают рост заработной платы за годы своей работы, причем самый быстрый рост заработной платы происходит до того, как им исполнится 50 лет. Оценки заработной платы всего населения с течением времени могут указывать на стагнацию, но могут не отражать тот факт, что большинство людей по-прежнему получают регулярные повышения. .Совокупный показатель дохода с течением времени может вместо этого отражать пожилое население, которое обычно испытывает меньшее повышение заработной платы и меняющийся образовательный состав рабочей силы.

    Группа экономистов недавно провела учетную запись Социального обеспечения [4] и отслеживала индивидуальные заработки людей за всю карьеру, которые выходили на рынок труда каждый год с 1957 по 1983 год. Среди когорт, вышедших на рынок труда в период с 1957 по 1967 год, средняя продолжительность жизни заработная плата [5] мужчин выросла примерно на 12%. Но у тех, кто начал работать в период с 1967 по 1983 год, заработок за всю жизнь упал на 10%.[6] У женщин был лучший опыт: их средняя пожизненная заработная плата увеличилась почти на 20% в период с 1957 по 1967 год; и 32% с 1967 по 1983 год. Однако важная оговорка заключается в том, что эти оценки не отражают увеличение пособий на рабочем месте (таких как медицинское страхование и оплачиваемый отпуск), которые стали большей долей компенсации работникам. Когда включаются пособия, мужчин меньше снижается, хотя верно то, что заработная плата все еще не растет так сильно, как раньше. Застой среди мужчин, особенно менее образованных, вызван меньшей начальной заработной платой и более медленным ростом после того, как они начали свою карьеру.

    Записи социального обеспечения — это золотой стандарт для измерения дохода с течением времени. В отличие от панельных опросов, которые обычно используют экономисты, учетные записи социального обеспечения основаны на данных о заработной плате и не имеют отсева, что делает их более надежными. Но есть слабые места. Экономисты по труду обычно измеряют доход на протяжении всей жизни для разных уровней образования. Важно контролировать образование, потому что работники с высшим образованием, как правило, испытывают гораздо более быстрый рост заработной платы. Записи социального обеспечения не включают данные об образовании, что может способствовать некоторой стагнации.Более ранние когорты добились огромных успехов в образовании в 1950-х и 1960-х годах. К 1970-м годам эта тенденция выровнялась, и уровень образования оставался неизменным в течение нескольких десятилетий. Это может объяснить некоторую стагнацию. Но без данных об образовании невозможно понять, какая часть стагнации связана с выравниванием уровня образования, а какая — с другими структурными изменениями в экономике.

    Чтобы определить влияние образования, я взял данные из Объединенной группы выездной ротации текущего обследования населения и оценил средний доход по возрасту, полу и образованию ( таблица, , , 1 ).Важно отметить, что эти данные не отражают пожизненный доход; скорее, они просто дают представление о доходах в разном возрасте с течением времени. Они говорят нам, например, сколько получали люди в возрасте 25–34 лет в 1989 году по сравнению с 2019 годом в зависимости от уровня образования и пола.

    Среди женщин большинства уровней образования и возрастных групп заработки выше в 2019 году, независимо от того, используется ли показатель инфляции PCE или CPI-U. Есть признаки замедления роста: разница в доходах между 1989 и 2019 годами больше для женщин старшего возраста и отрицательная для молодых женщин с высшим образованием.Это согласуется с исследованием социального обеспечения, согласно которому женщины, присоединяющиеся к рабочей силе и оставаясь в ней даже после того, как у них родились дети, значительно повысили заработную плату. Но когда это стало нормой для следующего поколения, рост замедлился. Долгосрочное воздействие пандемии может ухудшить или свести на нет эти достижения, поскольку из-за длительного закрытия школ некоторые женщины вынуждены были покинуть рабочую силу.

    Мужчинам пришлось тяжелее. Заработная плата мужчин без высшего образования ниже или почти не повышается для каждой возрастной группы при использовании обоих показателей инфляции.Данные социального обеспечения показывают более низкую начальную заработную плату и меньший рост после того, как они попадают в рабочую силу, поэтому пожилые работники также имеют сравнительно меньшую заработную плату. Мы видим влияние поколений: у старших групп меньше снижение заработной платы, что согласуется с исследованием социального обеспечения, которое обнаружило, что более ранняя когорта имеет больший выигрыш.

    История для мужчин с высшим образованием зависит от того, как измеряется инфляция. С CPI-U упали все, кроме самой старой группы работников с высшим образованием.Благодаря PCE мужчины с высшим образованием в основном добились повышения заработной платы. Однако прирост становится меньше с возрастом рабочих, что говорит о том, что даже если начальная заработная плата выше, рост заработной платы в течение их карьеры мог стать меньше. Если эти тенденции сохранятся, даже у рабочих с высшим образованием может начаться стагнация заработной платы или, по крайней мере, более медленный рост, чем в предыдущих поколениях. Число работников с высшим образованием выросло, поэтому можно ожидать большего разнообразия экономических результатов от высшего образования.Со временем изменилась и численность выпускников средней школы. Он стал меньше по мере того, как все больше людей ходили в колледж, поэтому население из прошлого не может быть напрямую сопоставимо с населением сегодня.

    Сообщения о стагнации заработной платы часто преувеличиваются; [7] реальная заработная плата большинства людей растет в течение их карьеры. Но они не растут так быстро, как раньше, а для некоторых групп населения, особенно для необразованных мужчин, заработная плата действительно снизилась. Это может быть связано со структурными факторами в экономике, такими как большее количество технологий и торговли, которые снижают ценность менее квалифицированной рабочей силы — одна из причин того, что мы видим больший прирост производительности, направляемый на капитал, чем на рабочую силу.

    Другой популярный нарратив утверждает, что заработная плата осталась на прежнем уровне, потому что меньшее количество работодателей могут использовать свою рыночную власть, чтобы действовать как монопсонисты и снижать заработную плату, одновременно получая прибыль для владельцев. [8] Это объяснение неудовлетворительно отчасти потому, что американские рабочие с большей вероятностью будут работать в одной из нескольких крупных фирм, но на местном уровне конкуренция за рабочую силу усилилась. [9] Например, 30 лет назад единственная возможная работа для некоторых рабочих могла быть в местном хозяйственном магазине; теперь Home Depot или Lowe’s с большей вероятностью будут нанимать в этом районе и нанимать больше людей.Таким образом, хотя мы видим более концентрированную занятость на национальном уровне, мы видим меньше на местном уровне, где устанавливается заработная плата. Объяснение монопсонии не принимает во внимание различия в производительности и то, как это влияет на заработную плату. Во многих отраслях горстка фирм более производительна, чем остальные, и платит своим работникам (любого уровня квалификации) больше, чем остальная часть отрасли. Эти же фирмы из-за своей высокой производительности также имеют тенденцию быть крупнее менее производительных фирм, которые, как правило, платят работникам меньше.Если бы заработная плата снизилась из-за рыночной власти, можно было бы ожидать, что более крупные фирмы, которые стали доминирующими работодателями, будут недоплатить рабочим.

    Замедление роста заработной платы совпало с меньшей изменчивостью заработной платы [10] и снижением скорости смены работы американцев, что традиционно является движущей силой роста заработной платы. [11] Предпринимательство, которое играет роль в росте заработной платы, также сокращается. [12]

    Американцы вносят меньше изменений и меньше рискуют, что, что неудивительно, отражается в более медленном росте заработной платы.Как и в случае с любым другим активом, доход увеличивается, когда увеличивается риск, который приводит к изменчивости. Повышение уверенности дает преимущества, но также и затраты, которые способствуют замедлению роста заработной платы.

    Меньше динамизма вызывает стагнацию

    Принято считать, что американцы сталкиваются с беспрецедентным риском на рынке труда. Многие указывают на возрастающую непредсказуемость доходов из года в год. [13] Американцы также беспокоятся о сохранности рабочих мест: данные опросов показывают, что большинство людей считает, что стабильность рабочих мест не изменилась с 1980-х годов.Фактически, рабочие места стали более стабильными [14], и многие работники переоценивают нестабильность своих рабочих мест. [15]

    Возможно, в результате этого беспокойства работники реже меняют место работы [16], что отражается в показателях среднесрочного срока пребывания в должности — доли работников, проработавших пять или более лет, — который не изменился. или даже увеличился за последние 40 лет. [17] Данные социального обеспечения показывают, что меньше людей меняют работу за трехлетний период: в 1980 году 50% людей работали на одной и той же работе три года или дольше; к 2010 году этот показатель увеличился до 60%.Краткосрочная занятость стала менее распространенной. В 80-е годы почти 25,7% рабочих проработали менее одного года; в 2018 году только 20,5% имели. [18] Сегодня, когда вы найдете работу, вы, вероятно, будете иметь ее на несколько лет.

    Не только рабочие места стали более стабильными; Неустойчивость заработной платы (нормальная разница в заработной плате от года к году) снижалась с 1980-х годов, то есть заработная плата стала более предсказуемой и стабильной, чем она была в 1980-х годах, за исключением периодов рецессии. Во время экономических спадов люди с очень высокими и очень низкими доходами, как правило, испытывают более серьезные и продолжительные отрицательные потрясения в заработной плате, когда они теряют работу; им также требуется больше времени, чтобы найти другую работу.[19]

    Дальнейшее исследование с использованием записей социального обеспечения показало, что снижение колебаний заработной платы объясняется сокращением создания новых предприятий и рабочих мест, а также уменьшением частоты смены места работы. [20] Примечательно, что как положительные, так и отрицательные шоки доходов уменьшаются.

    Эти тенденции — меньшая сменяемость работы, меньшая вариативность и стагнация заработной платы — приводят к более стабильной заработной плате, но также к меньшему росту заработной платы. Эти тенденции также могут способствовать неравенству. Вариабельность заработной платы снизилась в период с 1985 по 2012 год для всех групп доходов, за исключением 5% самых богатых.Вариативность их доходов намного выше, чем в других группах, и не изменилась в период с 1985 по 2012 годы. Более высокая вариабельность заработной платы в этой группе может в значительной степени объяснить, почему они увидели более значительный рост заработной платы.

    Несколько факторов способствуют снижению динамизма и повышению стабильности. Например, больше людей работает в более крупных фирмах, которые, как правило, более стабильны. [21] Женщины остаются в составе рабочей силы даже после того, как у них есть семьи, причем более высокими темпами. Но эти факторы не могут объяснить все снижение роста заработной платы.Структурные изменения в экономике могли свести прибыль к риску. В качестве альтернативы, население могло стать более склонным к риску.

    А как насчет работы на концерте?

    Отсутствие динамизма может отражать институциональные трения, сдерживающие рост в меняющейся экономике. Люди часто удивляются, узнав, что количество смен рабочих мест сократилось из-за широко распространенного мнения, что рабочие стали непостоянными и что работа на рабочем месте становится нормой.

    На самом деле, объемы концертной и контрактной работы не стали такими популярными, как можно было бы ожидать.Экономисты Ларри Кац и Алан Крюгер подсчитали, что с учетом быстро развивающейся экономики доля американцев, работающих по контракту или по контракту в качестве основной работы, увеличилась всего на 1% в период с 2000 по 2017 год. [22] Данные переписи, включающие самозанятых работников. у тех, кто не нанимает других, наблюдается рост примерно с 11% до 15% в период с 1996 по 2011 год, а доля работников с доходом 1099 увеличилась с примерно 12,5% до 15% в период с 2001 по 2011 годы. [23]

    Традиционные данные опроса. такие, которые использовали Кац и Крюгер, могут не отражать меняющуюся динамику рынка труда, потому что то, как мы измеряем и рассматриваем условную работу, не так просто.Например, люди, работающие по стабильному, предсказуемому контракту, могут считать себя сотрудниками. Но налоговые данные проблематичны, потому что их работу легко недооценить. Кац, Крюгер и другие экономисты [24] указали, что многие рабочие не уверены, как себя классифицировать, и мы, возможно, недооцениваем, сколько работы в экономике зависит от обстоятельств. Кац и Крюгер отметили, что все больше американцев работают по контракту и подрабатывают неполный рабочий день, чтобы дополнить более традиционный доход. Действительно, опросы Федеральной резервной системы [25] показывают, что большинство гиг-работников выполняют свою работу как дополнение к другой работе.

    Удивительно, что относительно небольшое количество людей на самом деле участвует в гиг-экономике, не только потому, что это отходит от общепринятого мнения, но и потому, что в экономике произошли структурные изменения, которые должны сделать нетрадиционную занятость, а также смену профессии более привлекательной. Работа в компаниях стала более единообразной. Все пользуются одним и тем же программным обеспечением для обработки текстов, электронными таблицами и т. Д. Рабочие места на производстве стали более механизированными, а это означает, что работа становится более похожей, независимо от того, где она выполняется.[26] Раньше, когда каждая фирма использовала разные инструменты или определенные процессы — скажем, уникальный способ написания документов, создания автомобилей или внутренней коммуникации — было преимущество в наращивании капитала конкретной фирмы и в овладении уникальными навыками. работа. Но теперь индивидуальный капитал — навыки, уникальные для каждого человека, которые можно передать разным работодателям — стал более ценным.

    Сегодня контрактная и временная работа, особенно для высококвалифицированных рабочих, как правило, оплачивается больше, чем при традиционной занятости, а работники, занятые нетрадиционной занятостью, сообщают о более высоком уровне удовлетворенности и предпочитают гибкость.[27]

    Опять же, некоторые предполагают, что, несмотря на эти структурные изменения, смена места работы теперь с меньшей вероятностью приведет к повышению заработной платы из-за возросшей рыночной власти фирм. [28] Но это объяснение не более удовлетворительно, чем замедление роста заработной платы. По-прежнему существуют возможности для смены профессии на местном уровне, где конкуренция за рабочую силу возросла.

    Такие льготы, как здравоохранение, вероятно, сделают нетрадиционную занятость и смена места работы слишком рискованными для многих людей. Здравоохранение стало более ценной частью компенсации, которая связывает людей с работой, даже когда переход может означать более высокую заработную плату и лучшее развитие навыков.Американцы стали более неохотно переезжать в поисках лучших возможностей, часто по культурным причинам, когда переезд от друзей и семьи менее распространен или даже не рекомендуется, или потому, что жилье в быстрорастущих городах, как правило, очень дорогое. Чрезмерные лицензионные требования могут затруднить перемещение между штатами или создание бизнеса, предлагающего услуги. Многие профессии требуют обширной переподготовки или оплаты для работы в другом штате. Соглашения о недопущении конкуренции [29] стали более распространенными, даже для низкооплачиваемых работников, что делает смена места работы или открытие бизнеса более дорогостоящим, поскольку некоторые работники вынуждены терпеть период отсутствия работы или ограничения на открытие бизнеса.Американцы могут быть нетерпимы к колебаниям заработной платы, потому что у них нет адекватной страховки, чтобы справиться с потрясениями в заработной плате.

    Риск, вознаграждение и динамичная экономика

    Для многих американцев стагнация заработной платы проистекает из стагнации их экономической жизни, которая влечет за собой меньший риск, но и меньший потенциал роста. Чтобы разорвать цикл застоя, мы призываем людей больше рисковать — искать новую работу или даже начинать собственное дело — чтобы получить прибыль. Но, возможно, снижение риска повышения стабильности — это компромисс, с которым согласится большинство людей.Поэтому, прежде чем рассматривать вопрос о том, как решить эту проблему с помощью политики, мы должны задать три вопроса.

    1. Является ли снижение аппетита к риску проблемой, которую мы должны решить?

    Возможно, стагнация заработной платы — приемлемая цена для большей стабильности, которая имеет значение для работников, которые могут предпочесть более предсказуемый доход. Некоторые экономисты предполагают [30], что фирмы более прибыльны, в то время как заработная плата остается на прежнем уровне, потому что существует большая изменчивость прибыли, и фирмы сохраняют потенциал роста, обеспечивая своим работникам большую предсказуемость, которую они могут предпочесть.

    Снижение риска — признак прогресса, который достигается за счет увеличения благосостояния и технологий. Однако, хотя уверенность имеет значение, она также означает меньший рост в будущем, поскольку инновации и принятие риска неразрывно связаны.

    Заманчиво желание убрать риск из экономики, а устранение затрат, связанных с катастрофическими рисками или крайней бедностью, является похвальной целью. Поскольку более уязвимые работники, как правило, имеют меньшее богатство и более склонны к потере работы, понятно, что мы хотели бы дать им больше гарантий.Но полное устранение риска — особенно для людей с низкими доходами и среднего класса — никогда не должно быть нашей целью. Скорее, мы должны поощрять более рискованные действия.

    В прошлом инновации и рост доходов происходили за счет предпринимательства и экспериментов на всех уровнях дохода. Застой из-за отсутствия риска может способствовать недовольству и популизму, потому что люди чувствуют себя застрявшими в экономической инерции, неспособными продвинуться вперед, в то время как принятие риска стало исключительно прерогативой элиты. В некотором риске есть достоинство; так мы полностью реализуем наш потенциал.

    2. Обречены ли мы жить в условиях низкой стагнации или будущего с низким уровнем роста заработной платы?

    Стагнация заработной платы — это выбор. Мы создали институты, снижающие риски и не позволяющие работникам раскрыть потенциал роста. Мы должны восстановить динамизм, который когда-то был центральным для экономики США и не ограничивался исключительно высокими доходами, что требует увеличения риска в жизни рабочих. Наши институты можно реформировать, чтобы поощрять риск, как это было в прошлом.

    Сегодняшняя возможность состоит в том, чтобы устранить преобладающие институты, которые благоприятствуют долгосрочному использованию рабочей силы с низкой текучестью кадров, и поощрять — а не вытеснять — принятие риска.Если некоторые американцы предпочитают стабильность традиционных трудовых отношений, предсказуемую заработную плату и долгосрочную занятость, мы должны ожидать, что стагнация для них продолжится. Но для других мы можем устранить ограничения, мешающие им идти на риск, и дать им возможность воспользоваться преимуществами меняющейся экономики, чтобы они могли добиться большего роста заработной платы.

    Мы должны стремиться к экономике, которая позволяет выбирать риск вместо стабильности и которая не склоняет чашу весов слишком далеко в сторону стабильности.

    3. Сделает ли повышенный риск и без того испытывающие трудности домохозяйства более уязвимыми?

    Повышение риска может показаться нелогичным решением, особенно для американцев с низким доходом и среднего класса, которые испытывают трудности и отстают. Но мы можем поощрять более ответственный риск, который дает больше возможностей и защищает людей от катастрофических недостатков, что потребует пересмотра того, на что направлена ​​наша система безопасности. Мы должны защищать людей от рисков, которые пошли не так, как надо, или просто от невезения, сохраняя при этом стимулы для принятия здоровых рисков.

    Развитие нашей системы социальной защиты отражает веру в то, что только состоятельные американцы могут позволить себе риск. Наша политика в отношении работы (здравоохранение, профсоюзы) и накопления богатства (невыполнение обязательств по инвестированию пенсионных счетов в государственных планах) направляет людей со средним и низким доходом на менее рискованные планы, в которых преобладают инвестиции в облигации, что им не помогает. Люди с любым уровнем дохода заслуживают возможности рискнуть и добиться большего роста.

    Как отмечалось выше, экономические и технологические изменения сделали риски проще и дешевле.Найти работу по контракту и подработать стало проще, чем когда-либо, благодаря приложениям, подходящим для покупателей и продавцов; работа на себя больше не требует высоких начальных затрат или обширной профессиональной сети. Работа по совместительству и условная работа может быть формой предпринимательства начального уровня, которая позволяет людям экспериментировать и приобретать навыки, работая на более традиционных должностях. Многие люди представляют себе всех предпринимателей богатыми и влиятельными — например, основателей технологий из Кремниевой долины; но традиционно предпринимателями были американцы с любым уровнем дохода.Работа по контракту и работа по контракту, которая включает в себя гораздо больше, чем просто вождение для Uber или доставку для DoorDash, может стать отправной точкой для многих будущих предпринимателей.

    Переосмысление сети безопасности: страхование или гарантии

    Многие американцы хотят большей безопасности, но не обязательно нуждаются в большей безопасности. Безопасность гарантирует одинаковый результат, что бы ни случилось. Безопасность предлагает защиту, если дела пойдут плохо. Мы должны стремиться предложить больше безопасности вместо безопасности, чтобы каждый чувствовал себя комфортно, принимая на себя больший риск.

    Любое новое право должно предлагать страховку или выплату государственного контингента вместо гарантии. Вместо этого многие недавние предложения в области политики — такие как UBI, промышленная политика по восстановлению стабильной производственной работы, расширение прав и возможностей профсоюзов, детские пособия и гарантированные рабочие места — добавили бы дополнительную государственную защиту с целью полного устранения риска путем предоставления гарантий. Эти предложения сильно отличаются по своему характеру от предыдущих успешных льгот по увеличению доходов и знаменуют собой сдвиг в нашем мышлении.

    Наши существующие льготы, направленные на повышение заработной платы — например, пособие по безработице или налоговый кредит на заработанный доход (EITC) — выплачиваются только в том случае, если происходит событие: работник теряет работу или его доход падает ниже определенной суммы. UBI или гарантия работы будут платить независимо от состояния экономики или личных обстоятельств. Каждая из этих политик оформляется как форма предоставления прав. Но они отличаются от традиционных выплат, которые направлены на обеспечение некоторой формы страхования.Эти новые льготы являются гарантией выплат, независимо от состояния мира, что создает множество проблем.

    Гарантия намного дороже, чем страхование, потому что она должна выплачиваться во всех состояниях экономики (рецессия или бум, потеря работы или повышение заработной платы) и быть доступной для всех людей, независимо от их экономических обстоятельств. Гарантии также создают очень разные стимулы. Сторонники UBI утверждают, что наши программы страхования, основанные на доходах, снижают стимулы к работе. Например, чем больше вы зарабатываете, тем меньше субсидия на медицинское страхование.Некоторые программы плохо структурированы и вводят высокие предельные налоговые ставки. Но хорошо разработанные программы, такие как EITC, субсидируют доход от работы и постепенно отказываются от нее таким образом, чтобы не уменьшать мотивацию к работе. [31] Фактически, эти программы поощряют работу. [32]

    Гарантии влияют на поведение. Распространенное мнение о предложениях UBI и других гарантиях заключается в том, что если вы дадите кому-то прочную основу дохода, он пойдет на больший риск. [33] Но никакие доказательства не подтверждают эту теорию; [34] на самом деле люди склонны идти на больший риск, когда сталкиваются со страхом потери.[35]

    Свидетельство этой динамики можно увидеть в прошлой политике, которая предлагала гарантированные рабочие места, например, в Управлении прогресса работ во время Великой депрессии, которое препятствовало принятию риска или поиску работы в частном секторе. [36] Напротив, предложение большего количества страховок увеличивает склонность людей к риску, поскольку обеспечивает выплату даже тогда, когда риск не проходит. Например, вы можете быть более склонны переехать в новый город и начать новую работу, если знаете, что у вас есть запасной план — скажем, что вы можете вернуться к своей старой работе и образу жизни, если новый план не сработает. из.[37]

    Точно так же на финансовых рынках, где риск и вознаграждение являются родным языком, мы знаем, что увеличение безрисковой доходности препятствует принятию риска; т. е. чем выше безрисковая доходность, тем меньше риска приходится принимать инвесторам для достижения своих целей. Мы видим это в политике индивидуального поведения. Производные финансовые инструменты (договоры страхования финансовых активов) также использовались для увеличения риска и обеспечивали больший потенциал роста на финансовых рынках. [38] Результатом стал более высокий рост — не только в богатых странах, но особенно на развивающихся и развивающихся рынках, которые до распространения производных финансовых инструментов не имели доступа к мировому капиталу по низким ценам.Обратной стороной более дешевого капитала и большей интеграции были более высокий системный риск и несколько финансовых кризисов. Но кризисы не неизбежны при лучшем регулировании. Несомненно, даже при усилении финансовой нестабильности была огромная польза от того, что многие люди смогли вырваться из бедности и перейти к более высокому уровню жизни. Риск — это цена большего роста и повышения благосостояния.

    Страхование может привести к моральному риску или принятию риска, не неся полную стоимость риска, который произошел не так. Но любая политика изменит стимулы.Если целью является более застрахованный риск, некоторый моральный риск, особенно для домохозяйств с низким и средним доходом, которые в настоящее время находятся в состоянии стагнации, может быть неплохим. Мы субсидируем их риск, который может быть дешевле и эффективнее для повышения уровня жизни, чем субсидирование определенного уровня дохода.

    Страхование дешевле и создает лучшие стимулы для принятия риска. Эффективно разработанные страховые программы снижают риск при низких затратах за счет возможности диверсификации.Рассмотрим страхование от безработицы: если бы все люди должны были откладывать на своих банковских счетах достаточно средств, чтобы пережить длительный период безработицы, это означало бы меньше денег, которые они могли бы потратить или инвестировать в более производительные активы, которые могли бы способствовать росту экономики. Но если бы все люди вложили немного денег в страхование по безработице, им могли бы заплатить, когда они потеряли работу, с меньшими затратами, потому что каждый вносит свой вклад, но не все теряют работу. Бизнес-модель страховой отрасли зависит от диверсификации, или от многих людей, которые покупают страховку, но не всем, кто в ней нуждается одновременно.Вот почему некоторые формы страхования лучше предоставляет государство. Многие люди склонны терять работу во время рецессии, поэтому частный сектор не может широко предлагать страхование по безработице. Существует также проблема неблагоприятного отбора: страхование может понадобиться только людям, которые могут потерять работу. [39] Правительство может со временем диверсифицировать свою деятельность, выпуская долговые обязательства [40] и требуя, чтобы каждый участвовал в программе. В таких случаях некоторое государственное страхование оказывается эффективным и способствует росту.[41] Гарантии, по которым все платят постоянно, не имеют возможностей для диверсификации и неэффективны.

    Риск также объясняет, почему усилия по расширению прав и возможностей профсоюзов ошибочны. Профсоюзы работали, объединяя рабочих всех навыков вместе. Заработная плата и льготы были довольно единообразными, а это означало, что более квалифицированные рабочие субсидировали низкоквалифицированных рабочих. Когда индивидуальные навыки не были столь ценными, стабильность, которую предлагали профсоюзы, означала, что это могло быть ценным и эффективным соглашением. Но сейчас это имеет меньше смысла, на рынке, где индивидуальные навыки более ценны, и усугубит стагнацию.

    Более гибкая рабочая сила, при которой люди меняют работу и больше переезжают, а также больше занимаются предпринимательством или работой, может повысить заработную плату, подвергая работников большему риску роста доходов. Но это также означает еще большие потери и годы низких заработков. Лучший способ обеспечить оплату труда — это не больше гарантий, а больше страховки от потери дохода, чтобы мы могли больше рисковать.

    Предлагая больше страхования на частных рынках и в рамках государства всеобщего благосостояния

    Изменение рынков труда, стагнация заработной платы, растущий дефицит и постоянный характер прав — все это предполагает, что лучший подход к увеличению заработной платы — это усиление страховки для убытков и расширение возможностей рабочих для принятия решений. больше риска.По мере того, как экономика продолжает развиваться, этот подход предлагает большую гибкость для работников, которые хотят заниматься различными видами традиционной и нетрадиционной занятости.

    Гарантированные рабочие места или UBI плохо нацелены и не соответствуют потребностям новых работников и могут даже сдерживать их, предлагая своего рода гарантии, которые увековечивают стагнацию заработной платы. Вместо этого новая система социальной защиты должна предлагать различные программы для сглаживания спадов в доходах и предлагать льготы, не привязанные к одному работодателю, в том числе:

    • Страхование заработной платы — пособия, которые учитывают падение дохода, а не только потерю занятость
    • Усреднение дохода — налоговые ставки, основанные на доходе за три или пять лет, а не только за один год, что сделает доход более стабильным для работников с переменным режимом работы
    • Предоставление заемным работникам возможности получать льготы, такие как медицинское обслуживание и отпуск по болезни, которые не связаны с традиционной занятостью

    Чтобы защитить себя от риска доходов, американцы прибегли к стагнации.Мы можем обеспечить защиту от негативных последствий альтернативными способами, чтобы американцы могли чувствовать себя более свободно, меняя работу, пробуя альтернативные формы работы или открывая новые компании. Вышеупомянутые программы представляют собой более рентабельный и действенный способ удовлетворить потребности новой рабочей силы, чем ориентированная на гарантии политика, которой уделяется больше внимания. Эти программы предоставляют варианты, которые обеспечат более надежное страхование, которое может помочь стимулировать более динамичную экономику. Эти варианты — просто отправная точка для более творческого размышления о том, как поддержать меняющуюся экономику и разорвать цикл застоя.

    Лучшие льготы для временных работников

    Экономика США была построена для людей, которые долгое время работали в одной компании. Мы построили экономику, в которой американцам с низкими и средними доходами очень трудно идти на риск, потому что формы страхования, которые действительно защищают их от неожиданностей, часто привязаны к их работе. Медицинское страхование обычно предоставляется работодателем в качестве пособия, а страхование от безработицы и компенсация работникам привязаны к занятости.Часто можно получить субсидированное страхование инвалидности и жизни, а также доступ к пенсионным счетам через своего работодателя. Более высокие ставки страхования достигаются за счет диверсификации, поэтому объединение рисков сотрудников является привлекательным предложением для страховой компании.

    Однако американцы, не являющиеся сотрудниками, не могут получить выгоду от объединения и диверсификации, что увеличивает их страховые ставки. Но есть способ, которым наши учреждения могли бы предложить преимущества диверсификации американцам, которые работают не по найму, работают по контракту или временно работают.

    В идеальном мире мы бы отделили пользу для здоровья от работы. Один из способов сделать это — исключить возможность вычета расходов на медицинское обслуживание, спонсируемое работодателем, и создать условия для конкурентного индивидуального рынка. Однако вычеты и льготы на рабочем месте чрезвычайно популярны, и крупные изменения в нашей системе здравоохранения, вероятно, политически несостоятельны. Но можно внести меньшие изменения, чтобы помочь работникам, предпочитающим нетрадиционную занятость. Одно изменение, предложенное Сетом Харрисом и Аланом Крюгером [42], будет заключаться в предоставлении безопасных условий для платформ, таких как Uber, Instacart и временных агентств, чтобы они могли объединить своих контингентных сотрудников вместе и предложить им возможность покупать различные формы качественного страхования, которое обычно доступно только сотрудникам с деньгами до налогообложения.В настоящее время предоставление такого рода льгот было бы риском для платформ, потому что предоставление льгот может быть истолковано судами как означающее, что работники на самом деле являются сотрудниками, что потребовало бы от этих компаний не только предлагать эти льготы всем сотрудникам. но нести много сопутствующих расходов. Положение о безопасной гавани дало бы этим платформам возможность расширять выгоды, не неся при этом потенциальной ответственности.

    Еще одно изменение, предложенное Крисом Поупом [43] из Манхэттенского института, будет заключаться в органическом росте индивидуального рынка, чтобы работники могли иметь жизнеспособный вариант медицинского страхования независимо от своего работодателя.С 2019 года федеральное правительство разрешило работодателям предоставлять своим сотрудникам средства до уплаты налогов на счет возмещения расходов на здоровье, который они могут использовать для покупки собственной медицинской страховки. Физические лица также могут приобрести страховку за деньги до налогообложения. В настоящее время это не может быть привлекательным вариантом, потому что рынок индивидуального страхования, как правило, является дорогим и предлагает неоднородное покрытие, в основном из-за неблагоприятного отбора — только более больные люди склонны покупать страховку, а можно купить страховку только тогда, когда человек ожидает большие медицинские расходы.

    Поуп утверждает, что мы могли бы получить менее неблагоприятный выбор (и сделать страхование на индивидуальном рынке более привлекательным), предлагая более низкие страховые взносы здоровым людям и позволяя им ежегодно продлевать полисы независимо от того, как меняется их состояние здоровья. Страховые компании могут предлагать скидки на страховые взносы людям, которые застрахованы на протяжении многих лет.

    Отпуск по болезни

    Многие временные работники не имеют права на отпуск по болезни. Если они или их дети заболели, они должны пропускать работу и не получать зарплату.Для некоторых из этих работников, даже если они могут позволить себе пропустить несколько дней заработка, нет гарантии, что они не потеряют работу из-за пропуска нескольких дней.

    Отпуск по болезни можно было бы профинансировать за счет более краткосрочного страхования. Работники платформ могут объединить часть своей заработной платы в фонд, который будет выплачивать заранее установленную часть среднего недельного дохода в дни, когда они болеют. Как и в случае с отпуском по болезни для сотрудников, количество дней по болезни может быть ограничено. Например, водители Uber, которые обычно водят 30 часов или более в неделю, могут получить вычет из заработной платы.Если водитель или член семьи заболеет, платформа будет выплачивать сотруднику 75% его среднего недельного дохода, скажем, до пяти дней в году.

    Пособия по отпуску по болезни могут предоставляться платформой или временной фирмой. Неблагоприятный отбор может стать проблемой, поэтому участие в данной фирме должно быть обязательным. Однако платформы могут выбирать, предлагать ли это преимущество, а работники могут выбирать платформы, которые предлагают те преимущества, которые им нужны.

    Страхование заработной платы

    Страхование по безработице, основа нашей нынешней системы социальной защиты, предназначено для работников с традиционными трудовыми отношениями, но плохо отвечает требованиям меняющейся рабочей силы.Мы должны пересмотреть нашу систему безопасности труда, чтобы дополнить, а не препятствовать экономическому динамизму. Хорошим началом будет политика, защищающая рабочих от падения заработной платы. Чтобы позволить работникам с низким и средним доходом брать на себя больший риск, потребуется предложить им больше страховки, чтобы они могли лучше справляться с потрясениями, связанными с их доходом, — возможно, в форме страхования заработной платы.

    Экономисты жизненного цикла рассматривают пожизненную заработную плату как актив, называемый «человеческим капиталом». Молодые люди богаты человеческим капиталом и беднее финансовыми активами, потому что у них впереди целая жизнь.У пожилых людей мало человеческого капитала, но больше финансовых активов. Пожизненный доход имеет те же характеристики, что и финансовые активы, в том смысле, что его стоимость иногда подвержена потрясениям — и, в зависимости от отрасли, потрясения даже связаны с финансовыми рынками.

    Доход обычно растет с течением времени, резко возрастая в возрасте 20–30 лет и немного выравниваясь в 50-е годы. Наклон и выравнивание обычно зависят от образования, отрасли и пола. Как отмечалось выше, начальные доходы стали ниже, а наклон роста заработной платы стал менее крутым, особенно для необразованных мужчин.Но для большинства людей заработная плата является растущим активом, который растет быстрее, если инвестировать в большее образование.

    Как и любой актив, доход подвержен потрясениям — постоянным и временным. Постоянный шок заработной платы ставит рост заработной платы рабочего на более высокую или более низкую траекторию на протяжении всей его карьеры. Примером перманентного шока заработной платы может быть потеря работы из-за торговли или технологий. Если работы больше не существует, работнику придется сократить зарплату на следующей работе, потому что ему придется осваивать новые навыки.Или это может быть большая смена места работы или продвижение по службе, что будет означать более высокую заработную плату до конца карьеры работника.

    Временные шоки не сильно повлияют на заработную плату в следующем году или в любое время в будущем. Шок может быть ежегодным бонусом или комиссией, или любой единовременной неожиданной прибылью. Например, если вы водите машину в компании, занимающейся карьерными услугами, пандемия будет временным отрицательным потрясением в заработной плате. Это будет год низкой заработной платы, но, вероятно, она восстановится в ближайшие год или два. Люди, которые работают на комиссионных или со структурой бонусов, как правило, испытывают более кратковременные потрясения в доходах, но если больше людей работает по контракту, их число может расти.

    Страхование может снизить издержки резких скачков доходов для работников, которые хотели бы участвовать в более динамичной экономике. Они с меньшей вероятностью столкнутся с постоянными потрясениями в заработной плате, поскольку их снижение или повышение заработной платы, как правило, носит временный характер.

    Страхование от шока временного дохода

    Доход может упасть из-за чего-то идиосинкразического (например, потребность в здоровье или уходе) или системного (например, рецессии, которая снижает спрос на большинство услуг в экономике). По мере того, как экономика переходит к нетрадиционным рабочим отношениям, в том числе к большему количеству рабочих и подрядчиков, а также к другим формам маломасштабной самозанятости, страхование по безработице больше не будет адекватным в случае системного экономического шока.В таких ситуациях многие фирмы скорее уволят работников, чем сократят им зарплату. Но заочная работа более гибкая. Рабочий не обязательно теряет работу — он просто получает меньше работы. Поскольку заработная плата не падает до нуля, работник может не иметь права на страхование по безработице (хотя частичные пособия по безработице существуют в некоторых штатах при определенных условиях). Во время пандемии учитывались понижения заработной платы, а безработица включала и рабочих-гигантов. Будут ли изменения носить постоянный характер, зависит от штата.

    Вместо традиционного страхования от безработицы, гигантам, самозанятым и временным работникам необходимо страхование от временного падения заработной платы, которое может быть вызвано идиосинкразическими потрясениями (уникальными для работника) или потрясениями в масштабах всей экономики (такими как рецессия).

    Переходное страхование заработной платы может работать по-разному. Например, если доход упадет более чем на 10%, работник может подать заявление на получение субсидии, равной 50% от его потерянной заработной платы, которая будет действовать до восстановления его дохода или в течение фиксированного периода времени, в зависимости от того, какой период короче.Пострадавший работник должен был бы документально подтвердить, что падение дохода было вызвано потрясением — скажем, необходимостью ухода, проблемами со здоровьем или экономическим затруднением в его сообществе. Участие в программе, как и в случае страхования от безработицы, потребует уплаты страховых взносов, удерживаемых из заработной платы рабочего.

    Страхование может быть частной или государственной. Поскольку потрясения часто являются специфическими для работника, частный сектор может предложить страховку. Более серьезные системные потрясения, такие как рецессия, снижающая спрос, или глобальная пандемия, могут оказаться более серьезными.

    Однако событие уровня пандемии крайне редко и, вероятно, произойдет при вмешательстве правительства. Таким образом, временное страхование заработной платы может быть предложено частной страховой компанией или работодателем в качестве пособия на рабочем месте. Правительство могло бы предложить те же безопасные положения работодателям, которые предлагают медицинское страхование. Это могло бы стимулировать участие, позволяя работникам оплачивать страховые взносы деньгами до налогообложения и регулируя страховых компаний, чтобы гарантировать, что у них достаточно активов, чтобы снизить риск контрагента.Страхование заработной платы было бы лучше, чем сберегательные счета, потому что страхование предлагает возможности для диверсификации, что является более эффективным и позволяет работникам получить больше страховки за меньшие деньги.

    Моральная опасность и неблагоприятный отбор

    Страхование может повлечь за собой моральный риск. Страхование от рисков переходного дохода также сталкивается с возможностью злоупотреблений, которые можно уменьшить, ограничив время выплаты страховки или установив ограничение на пожизненные выплаты. Требования о выплатах также должны требовать доказательства причин падения дохода.Как было сказано ранее, если небольшой моральный риск побуждает к большему риску, это не обязательно плохо.

    Неблагоприятный отбор — более серьезная проблема. Если от работников не требуется платить страховые взносы, вполне вероятно, что только люди, которые часто нуждаются в страховке, будут готовы платить за нее. Таким образом, страхование заработной платы может быть экономически невыгодным, если участие не является обязательным. Однако, как и в случае с отпуском по болезни, отдельные платформы могут решить предложить страховку и потребовать участия всех тех, кто работает 30 или более часов в неделю.Платформа могла удерживать страховые взносы, уплачиваемые страховой компании. Участие в программе будет обязательным внутри фирмы, которая ее предлагает, но не все фирмы должны будут ее предлагать, и работники могли бы решать, на какую фирму работать, в зависимости от своих предпочтений в отношении риска. Это может уменьшить неблагоприятный отбор, поскольку страховая фирма может предлагать льготы, которые привлекают более широкое население работников.

    Средний доход

    По мере того, как мы отходим от традиционной модели занятости, все больше работников будут получать более переменный доход из года в год.В настоящее время налоговые счета основываются на доходе за один год, что может наказывать людей, чей доход высокий в один год и низкий в следующий. Например, предположим, что вы работаете по контракту и заработали 50 000 долларов в 2020 году; ваша максимальная предельная ставка федерального налога (не включая налог на самозанятость) составит 22%. Если в 2021 году вы заработаете

    долларов, ваша максимальная маржинальная ставка увеличится до 24%. Но если бы вы зарабатывали 70 000 долларов в каждый из этих двух лет, ваша максимальная маржа за оба года составила бы 22%.

    Действующий налоговый кодекс может штрафовать переменный доход.Чтобы решить эту проблему, положение в налоговом кодексе 1964–1986 годов позволяло американцам платить налоговую ставку, основанную на среднем значении их дохода за последние пять лет. От этого положения отказались с налоговой реформой 1986 года [44], в основном для упрощения налогового кодекса. Устранение лазеек и расширение базы было главной и благородной целью реформы. Это положение было регрессивным: из 6,1 миллиона подателей налоговых деклараций [45], которые воспользовались им в 1981 году, большинство из них имели более высокие заработки [46], вероятно, из-за требования о минимальном доходе для соответствия требованиям.Правило было довольно сложным и предполагало расчет среднего базового дохода за пять лет, а налоговые обязательства основывались на дополнительном доходе за каждый год. У людей с более высоким доходом был больший стимул, а также ресурсы для использования правила.

    Сегодня все могло быть иначе. Налоговое программное обеспечение означает, что американцы с низкими доходами могут воспользоваться этой программой, и она может быть восстановлена ​​без минимального дохода, что может обеспечить большую стабильность доходов и побудить временных работников зарабатывать больше в годы с более высоким доходом за счет снижения предельных налоговых ставок.Если экономика с постоянным или временным трудоустройством продолжит расти, больше людей с низким и средним доходом могут воспользоваться этим положением.

    Заключение

    По мере восстановления экономики после пандемии можно ожидать ускорения экономических тенденций. Существующая модель традиционной занятости, появившаяся в послевоенный период, может больше не иметь смысла в нашей современной экономике, основанной на технологиях. Около 200 лет назад зависимость от одного работодателя как основного средства снижения риска казалась многим сегодня столь же ненадежной и неестественной, как рабочее место или временная работа.Но идеальные трудовые отношения меняются вместе с экономикой. Стагнация заработной платы и снижение ее вариативности могут быть симптомами меняющейся экономики, которая больше не устраивает многих современных работников и лишает их возможности идти на риск и иметь потенциал роста.

    Мы можем восстановить динамизм и защитить работников от лишений, опираясь на нашу современную систему социальной защиты, которая требует расширения страхования — действенного и действенного способа поощрения принятия рисков. Вместо этого мы рискуем удвоить количество того, что не работает, проводя новую политику, предлагающую гарантии, или подталкивая работников к старой модели, которая им больше не служит.Эта политика только усилит застой за счет дальнейшего устранения рисков.

    Лучшая система безопасности будет способствовать более динамичным рабочим отношениям, которые сопряжены с большим риском, но также имеют потенциал для большего вознаграждения. Но для этих отношений требуются разные формы страхования, чтобы работники, которые выбирают более рискованный путь, имели некоторую защиту и чувствовали себя вправе реализовать свой потенциал в полной мере — более эффективный и, в конечном итоге, вознаграждающий способ заставить работу платить.

    Сноски

    См. Сноски в PDF

    Об авторе

    Эллисон Шрагер — старший научный сотрудник Манхэттенского института и редактор City Journal , где ее исследования сосредоточены на государственных финансах, пенсиях, налоговой политике, рынках труда и денежно-кредитной политике.Она также является автором книги « Экономист идет в бордель» и соучредителем LifeCycle Finance Partners, LLC, консультационной фирмы по рискам.

    Ранее Шрагер был журналистом в Quartz , руководил разработкой пенсионных продуктов в Dimensional Fund Advisors и консультировал международные организации, включая ОЭСР и МВФ. Она регулярно писала в журналах Economist , Reuters и Bloomberg Businessweek , а ее статьи также публиковались в Playboy , Wired , National Review , Foreign Affairs и City. Журнал .

    Она получила степень бакалавра в Эдинбургском университете и степень доктора философии. по экономике Колумбийского университета.

    Справочник по экономической стагнации: 9780128158982: Economics Books @ Amazon.com

    Handbook of Economic Stagnation представляет широкий взгляд, включая вклад ортодоксальных и неортодоксальных экономистов, изучающих ситуацию в странах и регионах мира, включая Японию и зону евро. Безусловно, стагнация периодически смягчается кратковременными экономическими всплесками, обычно вызываемыми неустойчивыми пузырями цен на активы.Как только пузыри лопаются, застой возвращается. Свежий, всеобъемлющий подход к этой теме делает ее лучшим источником для всех, кого затрагивают эти циклы.

    Об авторе

    Л. Рэндалл Рэй — профессор экономики Бард-колледжа и старший научный сотрудник Экономического института Леви. Рэй преподавал в Университете Миссури – Канзас-Сити с 1999 по 2016 год и в Университете Денвера с 1987 по 1999 год, был приглашенным профессором в университетах Парижа и Рима (La Sapienza), а также проводил различные курсы. посещение позиций в Китае, Чехии, Бразилии, Мексике, Италии.С 1994 по 1995 год он был стипендиатом Фулбрайта в Болонском университете, а недавно получил стипендию специалиста Фулбрайта в Таллиннском технологическом университете в Эстонии. Он получил ряд финансируемых исследовательских грантов от Фонда Форда, Азиатского банка развития и Института нового экономического мышления. Он имеет степень бакалавра Тихоокеанского университета, а также степень магистра и доктора философии. из Вашингтонского университета, где он был учеником Мински. Среди его недавних публикаций: «Большой скачок вперед: гетеродоксальная экономическая политика в 21 веке»; Макроэкономика; «MMT и два пути к большому дефициту», Challenge; «Чудаки и еретики: важность аналитической основы» Кембриджский экономический журнал; Почему Мински имеет значение: Введение в работу экономиста-индивидуалиста; и Современная теория денег: Учебник по макроэкономике для суверенных денежных систем.Его книги изданы на многих языках, включая китайский, испанский, португальский, украинский и японский.

    Флавия Дантас — доцент в SUNY Cortland, где она преподает курсы альтернативной экономической теории, политической экономии и социальной мысли, макроэкономики, денег и математической экономики. Она получила докторскую степень. из Университета Миссури в Канзас-Сити в 2013 году. Ее текущая работа сосредоточена на экономической стагнации, политике занятости и финансовой глобализации. Недавно она работала с Рэндаллом Рэем, чтобы изучить тенденции рынка труда в США; Расширения этой работы позволят критически оценить то, что многие называют новой эрой «светской стагнации».

    краткое руководство — Парламент Австралии

    25 марта 2015 г.

    Версия PDF [262KB]

    Роберт Доламор
    Отдел экономики

    Это краткое руководство представляет собой краткий обзор текущих дебатов о том, застряли ли страны с развитой экономикой в ​​периоде затяжного медленного роста или есть основания для более оптимистичного взгляда.

    Что такое «вековая стагнация»?

    Роберт Солоу определил «вековую стагнацию» как «устойчивую тенденцию для национальной экономики (или их группы) не только к медленному росту, но и, в частности, к тому, что трудно или невозможно полностью использовать свой производственный потенциал».

    Идея светской стагнации не нова: ее можно проследить еще до того, как американский экономист Элвин Хансен писал накануне Второй мировой войны. Хансен утверждал, что Великая депрессия не была временным спадом, скорее, «мы проходим, так сказать, пропасть, которая отделяет великую эру роста и расширения девятнадцатого века» от новой, неизвестной эпохи. Его особенно беспокоило то, что более медленный рост населения, нехватка новых земель для заселения и препятствия на пути технического прогресса будут означать, что инвестиций будет недостаточно для достижения полного использования ресурсов Америки.Риском была светская стагнация, суть которой заключается в «излечении от болезней, умирающих в младенчестве, и депрессиях, которые подпитываются сами собой и оставляют твердую и, казалось бы, неподвижную сердцевину безработицы».

    То, что все сложилось не так, как предсказывал Хансен, не обязательно опровергает идею светского застоя. Вторая мировая война и послевоенная эпоха оказали колоссальный стимул американской экономике, чего Хансен не мог предвидеть. Идея Хансена о том, что светские «встречные ветры» могут быть достаточно сильными, чтобы заставить экономику переживать длительный период медленного роста, остается возможной.

    Интерес к светской стагнации был замечательно возрожден Ларри Саммерсом на исследовательской конференции Международного валютного фонда в ноябре 2013 года. Он поставил вопрос о том, не может ли идея светской стагнации быть «чрезвычайно важной для понимания опыта Японии в 1990-е годы, а может и нет». не иметь отношения к сегодняшнему опыту Америки ».

    Почему людей беспокоит светский застой?

    Спустя более шести лет после начала глобального финансового кризиса (GFC) мировая экономика еще не избавилась от своего недуга.Банк международных расчетов (БМР) утверждал, что медленность восстановления не вызывает удивления, поскольку финансовые кризисы обычно вызывают более глубокие и продолжительные спады, чем обычные спады делового цикла, и за ними следует гораздо более медленное восстановление. Тем не менее, сохраняется серьезная озабоченность по поводу среднесрочных и долгосрочных перспектив роста развитых стран и призрака вековой стагнации.

    Отчасти обеспокоенность заключается в том, что длительный период замедления роста будет означать для будущего уровня жизни.Эндрю Холдейн отмечает, что экономический рост остается самым важным фактором повышения уровня жизни общества. Учитывая это, он утверждает, что текущие дебаты об экономическом росте являются одним из «ключевых вопросов нашего времени».

    Саммерс утверждает, что длительная стагнация увеличивает вероятность того, что экономике может быть невозможно «достичь полной занятости, удовлетворительного роста и финансовой стабильности просто за счет проведения обычной денежно-кредитной политики». В ответ на отрицательный шок спроса обычно можно ожидать снижения процентных ставок до тех пор, пока сбережения и инвестиции снова не будут сбалансированы при полной занятости.Однако, если реальная процентная ставка уже низка, возможно, что ставка, необходимая для достижения полной занятости, отрицательна и не всегда достижима.

    Кроме того, Саммерс утверждает, что даже если реальная процентная ставка, соответствующая полной занятости, положительна, она может быть настолько низкой, что будет несовместима с финансовой стабильностью. Он отмечает, что низкие процентные ставки увеличивают риск со стороны инвесторов, способствуют безответственной практике кредитования и делают финансовые структуры Понци относительно привлекательными.

    Пол Кругман указал на вероятность того, что экономика США в течение некоторого времени могла иметь тенденцию к отрицательным процентным ставкам, утверждая, что в последние десятилетия периоды экономического роста в значительной степени были вызваны повторяющимися «пузырями».

    Итак, как можно примирить повторяющиеся пузыри с экономикой, не демонстрирующей признаков инфляционного давления? Саммер отвечает, что мы, возможно, экономика, которой нужны пузыри только для того, чтобы достичь чего-то, близкого к полной занятости, — что в отсутствие пузырей экономика имеет отрицательную естественную процентную ставку.И это было верно не только после финансового кризиса 2008 года; Возможно, это было правдой, хотя, возможно, с возрастающей серьезностью, начиная с 1980-х годов [1].

    Каковы некоторые из возможных причин векового застоя?

    Было выдвинуто несколько возможных объяснений того, почему рост в странах с развитой экономикой по-прежнему неутешителен и может оказаться трудным для устойчивого восстановления.

    Одно из объяснений состоит в том, что спрос недостаточно высок, чтобы обеспечить полную занятость ресурсов стран с развитой экономикой.Чтобы быть убедительным в качестве объяснения секулярной стагнации, аргументы в этом направлении должны быть в состоянии объяснить, почему нулевой спрос постоянно не соответствует тому, что требуется для обеспечения того, чтобы экономика достигла своего долгосрочного потенциала роста, а не является просто временным отклонением от нормы.

    • Одно из возможных объяснений — растущее неравенство доходов в странах с развитой экономикой. Стефани Ло и Кеннет Рогофф отмечают, что этот встречный ветер означает, что со временем относительная покупательная способность домохозяйств с низкими доходами, которые имеют высокую склонность к потреблению, могла снизиться.

    Еще одно возможное объяснение состоит в том, что в странах с развитой экономикой произошло снижение долгосрочного потенциала роста. Эта линия рассуждений фокусирует внимание на стороне предложения и, в частности, на изменениях в росте производственных затрат и на том, насколько эффективно они объединяются для производства продукции. Здесь может иметь значение ряд потенциальных встречных ветров, в том числе:

    • Аргумент, что инновации могут замедляться, привлек большое внимание и обсуждается отдельно ниже.В той степени, в которой это так, технологические границы могут больше не расширяться так быстро, как когда-то. Ло и Рогофф отмечают, что это будет означать, что рост производительности, «главный двигатель роста производства на душу населения, может угаснуть».
    • Растущее неравенство доходов также имеет отношение к предложению. Холдейн отмечает, что растущее неравенство доходов потенциально подрывает как социальный, так и человеческий капитал. Растущее неравенство доходов может подорвать те отношения, институты, общие нормы, ценности и понимание, которые помогают укреплять доверие, сотрудничество и социальную сплоченность, столь необходимые для хорошо функционирующей современной экономики.Это также может подорвать человеческий капитал, например, из-за сокращения инвестиций в образование более бедных домохозяйств.
    • Некоторые утверждают, что страны с развитой экономикой недостаточно инвестировали в образование, профессиональную подготовку и инфраструктуру. В отношении инфраструктуры Холдейн отмечает, что в странах с развитой экономикой «государственные инвестиции в течение последних трех десятилетий постепенно снижались». Барри Эйхенгрин указывает, что, хотя эмпирическая литература по инфраструктуре, образованию и экономическому росту не дает окончательных выводов, «интуитивно мы знаем, что здесь что-то есть; мы просто не знаем сколько ».
    • Холдейн поднимает интересную возможность того, что «краткосрочный подход» может усиливаться, что может работать против терпеливого накопления всех типов капитала. Он полагает, что информационная революция могла произойти за счет сокращения концентрации внимания на когнитивных способностях. Помимо того, что он пагубно сказывается на накоплении капитала, он также может снизить творческий потенциал, что может иметь отрицательные последствия для исследований и инноваций.

    Роберт Гордон утверждает, что встречный ветер «уникален для страны».Например, его работа по США предполагает, что в список включены эффекты демографических сдвигов; проблемы, связанные с образованием; растущее неравенство; и высокий уровень семейной и государственной задолженности.

    Есть ли другие возможные объяснения того, почему рост еще не восстановился?

    Длительная стагнация — лишь одно из возможных объяснений того, почему медленный рост сохраняется во многих странах с развитой экономикой. Ло и Рогофф представили полезный обзор других возможных причин, включая: замедление роста населения; повышенная неопределенность в политике; последствия ошибок политики, сделанных в ответ на GFC; и последствия остающегося «навеса» долга после ГФК (т.е. сохранение значительных карманов частного, внешнего и государственного долга). Возможно, здесь действует какая-то комбинация этих влияний.

    Изучив доказательства, Ло и Рогофф утверждают, что наиболее вероятное объяснение того, почему рост потребовалось так много времени для нормализации, заключается в том, что остается значительный долговой навес. В годы, предшествовавшие GFC, во многих странах с развитой экономикой происходило значительное накопление долга государственного и частного секторов. Это еще не полностью рассеялось, и это препятствие для роста.Более того, страны могут попасть в порочный круг: более медленный рост затрудняет сокращение доли заемных средств, что, в свою очередь, приводит к продолжающемуся медленному росту. Авторы отмечают, что сокращение заемных средств после GFC было обычным явлением для развитых стран, и ужесточение налогово-бюджетной политики в ответ на задолженность может иметь важное значение для понимания последующего замедления роста.

    А как насчет инноваций и технологических изменений?

    Даже если существуют вековые «встречные ветры», сдерживающие рост, возможно, технологические изменения все еще могут стимулировать устойчивый рост экономического роста.Важны темпы технологических изменений и их потенциал для ускорения роста производительности. Это остро обсуждаемый аспект более широкой дискуссии о росте.

    На одном полюсе находятся «технооптимисты», которые утверждают, что мы находимся на пороге переломного момента в истории, и темпы технологических изменений будут ускоряться отсюда. Джоэл Мокир утверждает, например, что технологические достижения в таких областях, как вычисления, материалы и генная инженерия, докажут, что пессимисты роста ошибаются.Среди прочего Мокир утверждает, что научные достижения прошлого снабдили нас инструментами, обладающими огромным потенциалом. В самом деле, он утверждает, что в долгосрочной перспективе косвенное влияние науки на производительность с помощью этих инструментов может затмить прямые эффекты.

    По сравнению с инструментами, которые у нас есть сегодня для научных исследований, инструменты Галилея и Пастера выглядят как инструменты каменного века. Да, сегодня мы создаем гораздо более совершенные микроскопы, телескопы и барометры, но цифровизация проникла во все аспекты науки.Это привело к переизобретению изобретения. Это не просто «ИТ» или «коммуникации». Огромные банки данных с возможностью поиска, моделирование квантовой химии и очень сложный статистический анализ — это лишь некоторые из инструментов, которые цифровая эпоха предоставляет в распоряжение науки. Цифровые технологии есть повсюду, от молекулярной генетики до нанонауки и исследований средневековой поэзии. Квантовые компьютеры, все еще достаточно экспериментальные, обещают увеличить эту мощность на порядки [2].

    Мокир считает, что взаимодействие науки и технологий создает самоусиливающийся или автокаталитический процесс, который «кажется неограниченным».По мере того как наука осваивает новые области и решает новые проблемы, изобретатели, инженеры и предприниматели ждут своего часа, готовые превратить новые знания в полезные вещи.

    На другой крайности находятся «техно-скептики», такие как Роберт Гордон. Он считает, что инновационный процесс полезно рассматривать как «серию отдельных изобретений, за которыми следуют постепенные улучшения, которые в конечном итоге полностью раскрывают потенциал первоначального изобретения». Он отмечает, что в то время как Вторая промышленная революция длилась всего с 1870 по 1900 годы с точки зрения эпохальных изобретений (электрическая лампочка, водопровод и канализация, а также двигатель внутреннего сгорания), использование всего потенциала этих изобретений способствовало росту энергетики вплоть до 1972 года. .Напротив, Гордон утверждает, что Третья промышленная революция, связанная с революцией компьютеров и Интернета, начавшаяся примерно в 1960 году, уже в значительной степени исчерпала себя. Он наблюдает:

    Начиная с 2000 года, изобретение было сосредоточено на устройствах развлечения и связи, которые меньше, умнее и эффективнее, но не меняют коренным образом производительность труда или уровень жизни так, как это изменили электрическое освещение, автомобили или водопровод. 3]

    Заглядывая в будущее Гордон скептически относится к заявлениям о том, что мы скоро увидим быстрое ускорение технологических изменений.Его взгляд на данные состоит в том, что технологические изменения, похоже, замедляются, а не ускоряются. Более того, он отвергает аргументы, что будущее технологий невозможно предсказать, и исследует вероятный потенциал нескольких технологий, которые обычно называют кардинальными изменениями в правилах игры: достижения медицины, небольшие роботы, трехмерная печать, большие данные и искусственный интеллект. Он сомневается, что эти технологии будут иметь такой же эффект производительности, как и предыдущие преобразующие изобретения.

    Гордон не утверждает, что дальнейших технологических достижений не будет, но что в случае США положительные эффекты роста от будущих инноваций не будут достаточно сильными, чтобы компенсировать негативные последствия встречных ветров роста.Следовательно, Гордон прогнозирует, что рост в США в следующие 20–50 лет будет заметно медленнее, чем его долгосрочный средний показатель до 2007 года.

    Каковы последствия для государственной политики?

    Существует достаточная неопределенность в отношении будущих перспектив роста в странах с развитой экономикой, чтобы серьезно отнестись к возможности затяжного периода медленного роста. Холдейн наблюдает:

    Сегодня картина роста более туманная. Мы боимся светской стагнации и одновременно приветствуем светские инновации.Технологические попутные ветры на пути к росту сильны, но также сильны и социологические встречные ветры. Под ударом бокового ветра будущее развитие рискует оказаться приостановленным между мирским и чудесным. [4]

    Даже если окажется, что в какой-то момент мы сможем оглянуться на эту дискуссию как на не более чем плохой случай « ипохондрии », вызванной GFC, она, возможно, послужила полезной цели в той мере, в какой она подчеркнула, что продолжающийся рост нельзя принимать как должное. Ло и Рогофф отмечают, что понимание отдельных факторов замедления экономического роста, вероятно, будет иметь решающее значение для оценки потенциальной политики.В этом отношении работа Роберта Гордона предполагает, что, несмотря на некоторые общие черты, страны с развитой экономикой, вероятно, должны будут проводить политику, направленную на устранение их собственного набора встречных ветров.

    Пытаясь синтезировать текущие дебаты, Коэн Тьюлингс и Ричард Болдуин проводят различие между политиками, которые, как они утверждают, несомненно, поддерживают долгосрочный рост, и другими областями политики, требующими переосмысления. К первым относятся реформы, направленные на улучшение системы образования, инвестирование в физическую инфраструктуру, устранение барьеров для мобильности рабочей силы, усиление стимулов для низкоквалифицированных рабочих к участию на рынке труда и применение антимонопольной политики для снижения нормы прибыли в новых отраслях ИТ.

    Еще более спорно то, что Тьюлингс и Болдуин призывают к переосмыслению проведения денежно-кредитной и фискальной политики; пенсионный возраст; государственные пенсионные системы и системы медицинского страхования.

    Ло и Рогофф также признают, что существует широкий диапазон взглядов на то, как следует калибровать государственную политику, отмечая, что, хотя есть «некоторые области широкого согласия, в том числе необходимость увеличения государственных расходов на высокоприбыльные инфраструктурные проекты и на улучшение качество образования на всех уровнях »гораздо меньше согласия по поводу« реструктуризации долга, фискального стимулирования, перераспределения и структурной реформы ».

    Если окажется, что это в основном история о длительных последствиях долгового навеса, то политические проблемы все еще остаются большими. Ло и Рогофф утверждают, что «изучение способов продолжения сокращения доли заемных средств в частном секторе без чрезмерного подрыва способности государственного сектора поддерживать систему и справляться с катастрофами остается важной задачей для восстановления роста».

    Если Гордон и другие правы и существует более широкий набор ограничений, то, что, вероятно, будет отделять более сильные страны с развитой экономикой от остальных в ближайшие десятилетия, будет политикой, которая будет стремиться максимизировать отдачу от производительности за счет технологических изменений и гарантировать, что они меньше страдают от встречных ветров роста.С точки зрения налогово-бюджетной политики Пауло Мауро подчеркивает необходимость переориентации государственных расходов таким образом, чтобы они были ориентированы на рост, обеспечивая при этом, чтобы общие расходы оставались доступными в условиях замедленного роста. Он считает эту задачу «одной из определяющих политических задач следующего десятилетия».



    [1]. П. Кругман, «Светский застой, угольные шахты, пузыри и Ларри Саммерс», The New York Times , 16 ноября 2013 г.

    [2]. Дж. Мокир, «Светский застой? Не в твоей жизни », в C Teulings и R Baldwin (ред.), Светский застой: факты, причины и способы лечения , CEPR Press, 2014, стр.85.

    [3]. Р. Гордон, Закончился ли экономический рост в США? Неустойчивые инновации сталкиваются с шестью препятствиями , Рабочий документ 18315, Национальное бюро экономических исследований, август 2012 г., стр. 2.

    [4]. А. Холдейн, Растет, быстро и медленно , Речь в Университете Восточной Англии, Норвич, 17 февраля 2015 г., Банк Англии, стр. 17.

    © Австралийское Содружество

    Creative Commons

    За исключением герба Содружества, и в той степени, в которой авторские права принадлежат третьей стороне, эта публикация, ее логотип и дизайн первой страницы находятся под лицензией Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *