Среда , 5 Май 2021

Новое время философия: Философия ⚠️ Нового Времени: общая характеристика, направления, представители

Содержание

Философия нового времени, Лекции по истории западной философии

В.П. Лега

Галилео Галилей

Галилео Галилей (1564–1642) происходил из знатного, но бедного флорентийского рода. Закончил медицинский факультет Пизанского университета, впоследствии преподавал математику там же, а еще позднее – в Падуанском университете. Изучает античную математику, античную философию, пишет ряд произведений, среди которых выделяется основное: «Диалог о двух главнейших системах мира – птолемеевой и коперниковой» (1632). В 1633 г. состоялся суд над Галилеем, на котором произошло его отречение от астрономических воззрений, после чего Галилей продолжал заниматься своей научной деятельностью. В качестве философа Галилей, как и многие философы Средневековья, исповедует теорию двух истин. По Галилею, есть две истины: истина, изложенная в Св. Писании, и истина, изложенная в книге природы. Они не противоречат друг другу, поскольку Св. Писание является книгой Божественного откровения, а книга природы – книгой Божественного творения. Но познавать эти две книги мы можем разными способами. Оба они самостоятельны: познавая Св. Писание путем откровения, путем веры, или познавая книгу природы путем разума, мы приходим в конце концов к одним и тем же положениям. Св. Писание, по мысли Галилея, безошибочно, ошибаются его толкования. Здесь Галилей занимает антисхоластическую позицию. Библию не следует понимать буквально; главное в понимании Библии – аллегорическое ее исследование. Но когда человек изучает природу, он должен изучать именно природу, а не смотреть на Библию, иначе происходит подмена методов и пользы от такого исследования не будет. Из других философских положений, кроме теории «двух книг», следует выделить учение о первичных и вторичных качествах (учение, впервые изложенное античными атомистами Левкиппом и Демокритом): материальные тела содержат в себе объективно первичные качества (протяженность, размеры, вес и плотность) и вторичные, которые самим вещам не присущи, а являются лишь отражением этих качеств в человеческом уме. Но главная заслуга Галилея в том, что именно он стал основоположником современного научного естествознания. В чем состоит та революция, которую он совершил? Обычно смысл ее сводится к нескольким положениям. В частности, утверждается, что новая физика, новая наука отошла от умозрительных принципов средневековой науки и стала больше опираться на эксперимент и опыт. Это положение верно и одновременно ошибочно. Иногда говорят, что наука стала деятельной, перешла от созерцания к деятельности. В этом несколько больше истины, но не намного. Утверждают также иногда, что наука Нового времени стала отдавать приоритет физическим способам исследования перед другими. Это также не совсем верное наблюдение, поскольку основное отличие науки Нового времени от науки средневековой и античной состоит в другом. Современная наука возникла именно в 17 веке трудами Галилея и многих его последователей. Это факт, не подлежащий сомнению, и особый феномен человеческого знания: науки в современном смысле не было ни в Средневековье, ни в античности. Переворот, который совершил Галилей, конечно, был сделан не в одиночку. Во многом его положения существовали уже в работах Пико делла Мирандолы и Николая Кузанского. Одно из главных положений современной науки состоит в утчверждении однородности пространства, однородности всего мира. Античная и средневековая культура всегда рассматривали мир иерархически. Предметы мира отличаются не только количественно, но и качественно. Скажем, по Аристотелю и томистской физике, есть сфера эфира, сфера звезд, где возможно совершенное движение (на земле движение несовершенно). Галилей и до него Джордано Бруно полностью отвергают такую точку зрения, утверждая, что все части мира подчиняются одним и тем же законам. Одно из следствий этого античного и средневекового принципа было представление о естественных и неестественных местах. Как объяснял Аристотель и вслед за ним средневековые физики падение тела? Тело движется вниз, поскольку низ является естественным местом тела. Почему огонь поднимается вверх? Потому что верх является естественным местом огня, там же находится эфир (огнеподобная сущность, квинтэссенция, пятая субстанция). Естественного места не существует. Галилей полностью отвергает какое-либо качественное рассмотрение мира. В мире существуют только количественные принципы. И еще один принцип, показывающий, что Галилей полностью отрицает средневековое мировоззрение, и античное в том числе. Галилей произносит фразу, впоследствии ставшую афористичной: «Книга природы написана языком математики».

Вся средневековая физика вслед за Аристотелем утверждала, что математическое познание не имеет никакого отношения к природе. Мы помним аристотелевскую классификацию наук: кроме философии есть еще физика и математика; физика изучает подвижные сущности, существующие самостоятельно, а математика изучает неподвижные сущности, существующие несамостоятельно. Поэтому математика и физика разделены по своим предметам. Как может неподвижное число относиться к подвижным предметам? Математика к природе не имеет никакого отношения.

Галилей исходит из другой концепции – пифагорейско-платоновской. Ведь он родился во Флоренции, а традиции флорентийско-платоновской академии оставались в этом городе на долгие годы, и Галилей изучал труды и Платона, и флорентийских платоников. Эти идеи (в частности Пико делла Мирандолы) Галилей сформулировал таким образом, что человек познает мир посредством числа.

Вспомним платоновский диалог «Тимей», в котором говорится, что мир состоит из куба, октаэдра, додекаэдра и других првильных геометрических фигур. Казалось бы, странное положение. Однако если вспомнить, что античная математика не знала другой математики, кроме арифметики и геометрии, то как еще Платон мог выразить ту мысль, что в основе мира лежит число? Не какие-то демокритовские атомы, а именно число, которое человек может познавать, а познавая его, человек познает природу. Поэтому Галилей формулирует принцип, согласно которому книга природы написана языком математики. Именно от Галилея и берет свое начало современное математическое естествознание. До Галилея само понятие формулы, тем более формулы, описывающей движение, было просто бессмыслицей. Если число и может что-то выразить, то лишь некую статику, сосчитать неподвижные предметы, но описать движение – это противоречило определению, согласно аристотелевской физике. Сама по себе аристотелевская физика, конечно, была замечательной вещью. Она исходила из опоры на чувственное познание. Аристотель отошел от Платона в том, что его не устраивала теория идей и он стремился вернуться к миру реальному. Вся средневековая физика вслед за Аристотелем была также физикой, ориентированной на чувственное познание. Что мы видим в реальном мире? Мы видим, что предмет может быть приведен в движение лишь тогда, когда на него действует какая-то сила. Это и было одним из основных принципов аристотелевской и средневековой физики. Галилей формулирует принцип противоположный, известный как принцип инертности: любо тело, приведенное в движение, будет находиться в состоянии движении или покоя до тех пор, пока какая-нибудь сила не выведет его из этого состояния. То есть наоборот: толкни тело – и оно будет вечно двигаться. Какое из этих положений основано на здравом смысле, а какое является идеалистическим вымыслом? Мы никогда не видим, чтобы тело двигалось бесконечно по прямой линии. Поэтому Галилей отходит от принципа чувственного познания и восходит к принципу познания идей. Если Галилей своим умом приходит к выводу, что движение должно быть бесконечно, значит, так оно и должно быть. Галилей в данном случае является последователем парменидовско-зеноновской традиции: если разум противоречит чувствам, то нужно отдавать приоритет разуму. И к какому бы странному выводу мы ни придем в результате анализа движения, предпочтение мы все равно должны отдавать разуму. Утверждая, что любое тело движется только тогда, когда к нему приложена сила, аристотелевская физика сталкивалась с одной трудностью – трудностью объяснения летящего тела, брошенного камня. Почему летит брошенный камень, ведь на него не действует никакая сила? Аристотель утверждал, что камень летит, потому что на него действует воздух, который его толкает. Если бы камень был брошен в безвоздушном пространстве, движения не было бы. Но природа не терпит пустоты (другой аристотелевский принцип), потому движение и возможно. Частицы воздуха толкают камень. Галилей выдвигает принцип, что камень летит по инерции. Откуда он взял этот парадоксальный принцип? Мы помним его эксперименты со знаменитой Пизанской башней: бросая предметы, Галилей замерял скорость их движения, ускорение и т.д. Однако камень летит слишком быстро, чтобы замерить время его падения, поэтому Галилей начал делать эксперименты на наклонной плоскости. Если шар движется по наклонной плоскости вниз, то всегда можно вычленить некоторую его вертикальную и горизонтальную составляющие и посчитать, за какое время он пройдет эту вертикальную прямую. Соответственно, если тело будет двигаться вверх, оно так же будет двигаться по вертикальной и горизонтальной составляющим с замедленной скоростью. Если вниз тело движется ускоряясь, а вверх – замедляясь, то пустив его по плоскости, мы приходим к выводу, что оно будет двигаться без ускорения, т.е. с одной и той же скоростью. Природа этому противоречит – Галилей настаивает, что это так. Поэтому Галилей формулирует принцип инерции наперекор чувственным данным. Как скажет впоследствии Гегель: «Если факты противоречат моей теории, то тем хуже для фактов». Итак, современная наука берет свое начало из претворения платоновских принципов. Но почему Платон не создал науку? Если мы почитаем работы по квантовой механике известного физика Вернера Гейзенберга, мы увидим, что он считает основоположником квантовой механики именно Платона, а отнюдь не Демокрита, потому что Платон ввел число как принцип познания мира.

Платону не хватало одного для создания науки, а именно положения о Боге – Творце мира. Когда на протяжении многих веков христианство поселяет в людях убежденность в том, что миром посредством Бога Слова правит Бог, а человек есть образ Бога, который может познать Бога в Его проявлениях, то эта убежденность и является основой, на которой зарождается современная наука. Достаточно было только возрождения платонизма, чтобы идеи числа, лежащего в основе мироздания, и управляющей, законосозидающей силы привели Галилея к созданию математической науки, ориентированной на познание законов. Ибо что такое наука, как не уверенность в том, что миром правит некий закон? Античное миросозерцание знало лишь хаос. В мире нет никакого закона, есть хаотичное собрание материи. Если некоторые философы и утверждали, что миром правит некая судьба, фортуна, фатум, то эта судьба чужда человеческому разуму. Человек может лишь подчиниться ей. В христианстве же не так: во-первых, миром правит Бог, а во-вторых, Он правит миром через разум, а человеческий разум имеет ту же самую природу и потому может познавать эти законы. К тому же если законы выразить на языке математики, то их можно сформулировать в виде формул. Поэтому современная наука является одним из небольших частных следствий христианства. В поддержку этого положения вспомним, где зародилась наука. Могла ли она зародиться в Индии, в Китае, мусульманских странах, в Америке? Наука зарождается именно в Европе. И не случайно именно такое соединение во времени и пространстве, как Флоренция. Конечно, идеи витали в возхдухе – это были идеи Джордано Бруно, Николая Кузанского, но лишь гений Галилео Галилея позволил соединить в себе принципы равномерности пространства всего мира, управления миром Бога через творимые Им законы и математики, посредством которой написана книга природы.

Фрэнсис Бэкон

На прошлой лекции мы говорили об учении Галилео Галилея. Именно этот мыслитель, физик, философ, математик, астроном проложил пути к созданию современного естествознания. Однако волею историков философии и науки, да и волею истории обычно в родоначальником современного научного мышления считается Фрэнсис Бэкон (1561–1626). Бэкон имел знатное происхождение – родился в семье лорда-хранителя печати (на современном языке – министра юстиции), учился в Кембридже на юриста, какое-то время работал адвокатом, был членом английского парламента и сам был лордом-хранителем печати и лордом-канцлером английского парламента. Однако карьера Бэкона не была успешной. Его обвинили во взяточничестве, дело дошло до короля, и Бэкона посадили в тюрьму. Правда, вскоре он был освобожден, но к политике он утрачивает интерес и решает заняться философией, точнее естествознанием (собственно философию Бэкон не любил, понимая под этим определением философию схоластическую и противопоставляя ей свободное исследование природы). Как повествуют биографы, Бэкон настолько активно занимался исследованием природы, что от этого и погиб: проводя опыты по замораживанию, он простудился и умер. Среди произведений Бэкона выделяется одно большое – «О достоинстве и приумножении наук», которое, правда, не является главным в его творчестве, хотя сам он и считал иначе, посвятив ему большую часть своей жизни. Главное его произведение называется «Новый органон» (понятно, что само заглавие предполагает противопоставление того метода, который создает Бэкон, старому, аристотелевскому, который, как мы помним, излагался в логических работах Аристотеля, совокупно называемых «Органоном»). У Френсиса Бэкона есть и другие работы, в частности несколько эссе, в которых он писал о мудрости древних; каждое из этих эссе посвящено некоему богу или герою: «Орфей, или Философия», «Пан, или Природа», «Нарцисс, или Себялюбие. В то время становились популярными разного рода описания идеальных государственных устройств (уже вышел «Город солнца» Ф.Кампанеллы, «Утопия» Т.Мора), и Бэкон пишет свою утопию – «Новая Атлантида», где писывает мифическое, выдуманное государство, в котором люди посвятили все свои силы изучению природы и на основе сделанных ими открытий могут жить комфортно, не напрягая себя тяжелым физическим трудом.

Таким образом, основная направленность мыслей Бэкона состояла в развитии естествознания и вообще наук. К этому времени наука развивается достаточно бурно: известен порох, изобретено книгопечатание, создан компас. Эти открытия Бэкон считал главными и призывал всех к тому, чтобы не останавливаться на достигнутом и стремиться к новым изобретениям. Однако в отличие от Галилео Галилея, который создавал теоретическое, математическое естествознание, Бэкон развивает экспериментальное естествознание, указывая на то, что именно эксперимент, опыт должны быть идеалом науки. Любая наука, которая будет строиться на каких-то измышлениях, гипотезах, пустых построениях разума, обречена на неудачу. Наука может быть истинной только тогда, когда опирается на опыт, именно опыт есть, по Бэкону, и источник знания, и критерий истины, и единственное содержание науки. Такая концепция называется эмпиризмом. В работе «О достоинстве и приумножении наук» Бэкон указывает, что человечество накопило слишком много лишних знаний. Особенно преуспело в этом Средневековье. Схоластика приложила много усилий к тому, чтобы обогатить человечество совершенно не нужными ему знаниями. В этом плане Бэкон делит всю историю человечества на три этапа: молодость, зрелость и старость. Молодостью являлась античность, а старостью – время Бэкона, время подведения итогов и создания серьезных научных систем. Античность он рассматривает в двух планах: досократовская и сократовская философия. Досократовская философия была честным исследованием фактов, когда не было никаких школ, основанных на непроверенных гипотезах. Философы, собственно говоря, были не философами, а честными исследователями природы. Этот период, по Бэкону, продолжался около 200 лет. Затем усилиями Сократа (а главным образом Платона и Аристотеля) философия начинает заниматься не тем, чем нужно, а именно создавать системы. Платон и Аристотель нанесли наибольший вред науке, ибо говорили не о фактах, не об опытах, а о системах и школах. В этом смысле особенно «достается» Платону. На прошлой лекции я говорил, что именно благодаря возрождению идеяй Платона Галилей пришел к созданию математического естествознания. Бэкон, также стремясь к созданию науки, наоборот, считает Платона наибольшим врагом этой науки. Затем наступает третий период античной философии – древнеримский, который становится наиболее благоприятным для развития науки. Философы отказываются от системопостроения, в философии преобладает прагматизм, а это и есть то, что необходимо истинной науке, которая всегда ищет полезное. Это самая благоприятная эпоха для развития научной философии. Именно идеи досократиков, с одной стороны, и эклектиков Древнего Рима – с другой составляют светлые моменты истории (600 лет: 200 лет досократиков плюс 400 лет Древнего Рима).

Главным исходным пунктом для Ф.Бэкона является природа. Первая афоризм «Нового органона» так и гласит: «Человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько постиг в ее порядке делом или размышлением, и свыше этого он не знает и не может». Знаменитый третий афоризм гласит: «Знание и могущество человека совпадают, ибо незнание причины затрудняет действие» (афоризм, который в краткой форме звучит так: «Знание – сила»). Поэтому только из понимания того, что человек не превосходит природу, а является ее частью, ее слугой и может быть лишь ее толкователем, и вытекают основные положения философии Бэкона: вся наука должна быть собственно экспериментальной, даже те науки, которые всегда строились на рассудочных началах. Среди последних Бэкон перечисляет психологию, историю, поэзию. Ф.Бэкон строит классификацию наук на основе познавательных способностей человека. Таких способностей три: память, воображение и рассудок. Каждая из наук может быть отнесена к одной из трех познавательных способностей человека. Память порождает исторические науки (история, по Бэкону, является архивом фактов и должна копить для человечества то, что недоступно прямому наблюдению). Должны быть истории природных и человеческих фактов. Историю фактов Бэкон противопоставляет истории систем (собственно, истории философии). По Бэкону, история систем – совершенно бесполезное занятие. Воображение порождает такую науку, как поэзия. Поэзию Ф.Бэкон считает наукой, которая дает исходные факты для экспериментальной психологии, которой поэзия предоставляет переживания, эмоции. Основная познавательная способность – рассудок. Она порождает разные науки, главным образом философию, которую Бэкон понимает не как схоластику (сам термин «философия» Бэкон не отбрасывает, считая, что он является создателем истинной философии). Философия может быть метафизикой и физикой. Первая исследует основание всего сущего, т.е. форму (некий закон чистого действия, т.е. действия, происходящего без факта). Познанием этих законов и занимается метафизика. Физика занимается законами материи в ее частных проявлениях.

Бэкон признает и аристотелевское учение о четырех причинах, отрицая лишь четвертую причину – целевую и признавая другие три (формальную, действующую и материальную). Материальные причины есть предмет исследования физики, а формальные причины – предмет исследования метафизики.

Науки могут быть теоретическими и прикладными. Первые исследуют и открывают законы как формы чистого действия, и на основе этих законов или проявлениях этих законов в конкретных случаях (как в физике) создаются прикладные науки. Скажем, прикладную физику Бэкон называет механикой, а прикладную метафизику – магией (не в колдовском, а сугубо научном смысле; у Пико делла Мирандолы был термин «естественная магия», за неимением других терминов философы часто должны были использовать уже имеющиеся определения, в которые они вкладывали совершенно иной смысл. Если сейчас мы под магией понимаем нечто иное, то это не значит, что Пико делла Мирандола или Ф.Бэкон были сторонниками колдовской магии). В свою классификацию Бэкон по примеру Аристотеля не включает математику, которая не входит в классификацию, поскольку является инструментом для всех наук. Первая часть «Нового органона» – критическая. В этой части Бэкон не создает нового учения, он хотел сделать это во второй части, но она не была закончена. Бэкон доказывает несправедливость методов философии и раскрывает причины того, почему не была создана истинная экспериментальная наука. Одна из основных причин – в том, что не был найден истинный метод философии. Философы всегда пользовались методом дедуктивным и в качестве инструмента для дедукции использовали аристотелевскую силлогистику. Дедукция – метод, основанный на том, что из некоей умопостигаемой общей истины выводятся частные конкретные случаи. По Бэкону, нужно идти обратным путем: набрав частные случаи, т.е. факты, обобщать их и приходить к общим правилам, на основе которых открывать законы, т.е. формы чистого действия. Это индуктивный метод. Во второй части «Нового органона» Бэкон разрабатывает этот метод, а в первой строит критику, чтобы выбросить различный мусор из голов людей.

Но есть и другие ошибки, не приведшие к созданию истинной науки. Здесь Бэкон предлагает свое учение об идолах. Человеческое сознание загружено четырьмя видами идолов: идолами рода, идолами пещеры, идолами рынка и идолами театра. Эти образные названия хорошо отражают суть учения Бэкона.

Идолы рода (идолы племени) – это идолы объективные, которых мы не можем избежать и которые можем только учитывать, и идолы, которые мы создаем сознательно и которых можем и должны избегать, если будем их знать. Идолы рода происходят от самой природы человека. Возникают они от смешения различных познавательных способностей, в том числе от наложения чувств (как эмоций и ощущений) на разум. С точки зрения наложения эмоций на разум Бэкон указывает, что человек всегда стремится найти в природе больше порядка, чем в ней есть. Он переносит порядок своей собственной души, свою собственную целесообразность на природу. В человеке есть свой порядок, своя целеполагающая деятельность, но это еще не значит, что эту свою особенность человек должен переносить на природу. (Попутно замечу, что немногим позднее Р. Декарт, гениальный ученый и философ, призывал, наоборот, искать в природе порядок даже там, где он не виден.) Другой пример. Человек больше любит утверждать, чем отрицать. Эта особенность приводит к созданию догматических систем. Человек должен гораздо более критически подходить к своим знаниям. Отсюда возникла мысль, которая получила распространение лишь в 20 веке: отрицательный результат в науке гораздо более важен, чем положительный (последний еще нужно подтвердить, а отрицательный уже есть, и это закрывает ненужные направления поиска). Чувства, т.е. ощущения, также накладывают отпечаток на разум, поскольку, перенося особенности своей познавательной природы на человеческий рассудок, они также мешают разуму прийти к обобщениям и осмыслению фактов.

Идолы пещеры возникают на основе личной индивидуальности каждого человека. Каждый из нас имеет свой талант, свое воспитание, каждый привык к определенному образу жизни, его интересует определенная профессия. То есть человек смотрит на мир как бы из своей пещеры.

Идолы рынка создаются (сознательно или бессознательно) самим человеком. Возникают они из-за общения при помощи слов. Слова создаются людьми, и многие из этих слов бессмысленны. Большинство философских терминов относятся именно к этим бессмысленным словам. Существуют три вида слов: истинные слова, ничего не обозначающие слова и плохо образованные слова. Большинство философских терминов относятся к ничего не обозначающим словам, многие научные термины являются словами плохо образованными и потому мешают человеку познать истину. Бэкон ругает аристотелевскую силлогистику и противопоставляет ей новую логику. Силлогистика и вообще дедукция, по Бэкону, обладают лишь проясняющей способностью. При помощи дедуктивных методов, в частности при построении силлогизмов, человек может лишь объяснить то, что он уже знает, – открыть новые знания при помощи дедукции невозможно. Эта логика может быть логикой доказательства того, что уже известно, а нужно развивать не логику доказательства, а логику открытия.

Идолы театра созданы засильем авторитетов. Человек имеет слабость преклонятся перед авторитетами, которые, как актеры на сцене театра, подавляют человека своим талантом. Поэтому люди доверяют гениальным философам, создавшим свои системы, и подвергаются их воздействию, поэтому некоторые философские системы, в частности системы Платона и Аристотеля, особенно вредны, потому что своей мощью, красотой и логичностью подавляют человека и отвлекают его от поиска истинной картины мира. Все ложные философские и научные учения Бэкон делит на три типа: софистические, эмпирические и суеверные. К софистическим Бэкон относит все философские системы и единственного досократика – Пифагора. Эмпирические ложные учения создаются алхимиками – людьми, которые слишком большое значение придают единичным случаям, не пытаясь их обобщить, классифицировать. Суеверны те учения, которые пытаются основываться на религиозных истинах, в том числе и христианской. Бэкон остается в рамках теории двойственной истины, указывая, что истина откровения – это одно, а истина науки – совершенно другое. Истина науки и истина религии не связаны; они не отрицают одна другую, но и не обосновывают друг друга, а развиваются параллельно. А смешение наук, в частности философии и религии, приводит к созданию суеверной философии, или еретической религии. Хотя Бэкон не отрицал и взаимодействия науки и религии, ему принадлежит гениальная фраза: «Небольшие глотки науки удаляют от Бога, а большие приближают к Нему». Действительно, мы часто видим, как человек, нахватавшийся научных фактов, считает, что он знает все, что наука доказала, что Бога нет. А истинный ученый, пришедший к вершинам научной истины, всегда в той или иной степени религиозен, хотя и не обязательно исповедует именно православную веру. Поэтому наука, по Бэкону, должна служить религии, доказывая бытие Бога исходя из анализа мира. Это единственная ниточка, связывающая науку с религией. В этом смысле в классификацию наук Бэкон включает то, что он называет экспериментальной теологией (теологией, которая основывается на знании мира).

Бэкон предлагает образное описание трех различных путей развития науки и философии: путь паука, или путь догматика (любой догматик, как паук, плетет из своего разума паутину философской системы), путь муравья (путь эмпирика, который только собирает факты, не делая из них выводов) и истинный путь – путь пчелы, которая собирает факты, как нектар с цветов, сносит их в улей и рассортировывает по сотам. Так же и истинный ученый собирает факты, классифицирует их, обобщает и приходит к открытию законов.

Опыты, по Бэкону, бывают двух типов: плодоносные и светоносные. Нужно ценить светоносные опыты, которые могут помочь поставить другие опыты. Они не дают сразу результаты, как плодоносные опыты. Такие опыты дают свет для лучшего понимания и обобщения других опытов. Таково вкратце содержание первой части «Нового органона». Во второй части описываются различные науки, которые Ф.Бэкон приводит в своей классификации, и приводятся различные таблицы в качестве примера для будущих экспериментаторов по классификации различного рода данных по разным характеристикам (скажем, по теплоте, по весу и т.п.). Это малоинтересно, потому что наука пошла по иному пути, хотя Бэкон и оказал определенное влияние на экспериментальную науку.

Бэкон многое сделал для развития науки в духе создания индуктивной логики. Индуктивное, опытное познание сталкивается со множеством трудностей. Эти сложности вытекают из того, что существует два вида индукции (что было известно еще во времена Аристотеля) – полная и неполная. Полная индукция, или индукция по перечислению, означает примерно следующее. У меня в комнате, скажем, есть столько-то книг (100). Я их взвешиваю и обнаруживаю, что все они весят от 100 до 500 граммов. Я делаю вывод: все книги, находящиеся в комнате, весят не больше 500 и не меньше 100 граммов. Это абсолютно истинное утверждение, как, понятно, и абсолютно бесполезное для науки. Очевидно, что интерес для науки может представлять лишь неполная индукция, построенная на обобщении ряда фактов. Я беру, скажем, один кирпич, который весит четыре килограмма, а потом второй и третий, которые весят столько же, и делаю вывод: все кирпичи весят четыре килограмма. Чем больше данных я соберу, тем больше вероятность того, что этот вывод будет истинным. Но эта истина не абсолютна, а вероятностна, ибо всегда среди тех кирпичей, которые я не видел, может найтись такой, вес которого отличается от четырех килограммов. Любое количество фактов, как бы много их ни было, не сможет привести человека к уверенности в истинности выдвинутого обобщения. Все это было известно еще до Бэкона, и он предлагает различные методы построения неполной индукции, чтобы ее выводы были правомерными. Здесь, в частности, Бэкон предвосхитил методологию современной социологии, применяющей различного рода выборки. Скажем, если я опрошу стариков, женщин, детей, людей с высшим, низшим образованием и др., то тем самым я могу построить модель общества. Я могу сказать, как думают во всем обществе, опросив лишь его часть. Если же я опрошу лишь детей в детском саду, а потом скажу, что это есть выражение взглядов всего общества, то, очевидно, это будет пример неправильной индукции. От этого и предостерегает Бэкон, приводя много полезных примеров того, как пользоваться индуктивным методом. Но основного он все-таки не заметил: как бы замечательно ни были построены его таблицы, индукция всегда будет давать статистическую вероятность, но не точную и полную истину. Поэтому Бэкон не мог быть создателем новой науки. Он мог быть лишь некоторым ее помощником и интерпретатором. Своими трудами он лишь помог распространению науки, но не явился ее созидателем.

Рене Декарт

Гораздо больше для создания естественной науки, кроме Галилея, сделал другой философ 17 века – Рене Декарт (1596–1650). Он родился в городке Лаэ, учился в весьма престижном колледже, о чем сам пишет в «Рассуждении о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках» (в первой части этого произведения, автобиографической, Декарт описывает систему преподавания в колледже и предметы, которые там изучались). Затем Декарт в университете города Пуатье изучает право и медицину, после чего в 1618 г. уезжает в Нидерланды. В 1619–1621 гг. служит в армии, принимает участие в военных действиях в качесте офицера. В 20-х годах знакомится с известным ученым и философом Мареном Мерсенном, и эта встреча, перешедшая в дружбу, повлияла на обоих. В 1628 г. Декарт поселяется в Голландии и живет там, но под конец жизни переезжает по приглашению шведской королевы в Стокгольм, чтобы обучить ее началам философии. Там Декарт умирает, сильно простудившись, 11 февраля 1650 г.

Декарт принадлежит к тем людям, которые сыграли ни с чем не сравнимую роль в истории человечества. Он стал создателем ряда наук, совершил переворот не только в философии, но и в науке вообще. Он явился создателем современной физики, развив идеи Галилео Галилея, современной механики (ему принадлежит открытие законов, которые предвосхитили законы Ньютона), он создал систему координат, совершил революцию в математике, переведя ее на тот язык, на котором мы с вами сейчас ее изучаем (введя понятие переменной, функции, обозначив ее буквой f, степени, обозначив ее при помощи надстрочного знака, введя буквы для обозначения констант [a, b, c] и неизвестных [x, y, z]). Декарт также создал аналитическую геометрию (то, что называется алгеброй в геометрии) – изучение геометрии при помощи не чертежей, а алгебраических уравнений, создал оптику (науку о распространении и преломлении света), физиологию (впервые разработал учение об организме животного, в том числе и человека; И. Павлов считал Декарта автором учения о рефлексах, а себя лишь его последователем). В каждой науке, которой занимался Рене Декарт, он стал создателем новых направлений. То же было и в философией. Среди философских произведений у него можно выделить «Правила для руководства ума» (одно из первых, написано в 1627–1629 гг.), «Рассуждения о методе» (1637), «Размышления о первой философии» (1641), «Метафизические размышления» (1647).

Собственно, к своим положениям Декарт приходит лишь в «Размышлениях о первой философии», когда прошло уже 14 лет после написания первой философской работы. Далее он пишет ряд вышеперечисленных произведений, где разными словами описывает одно и то же, поэтому чтобы иметь представление о мировоззрении Декарта, достаточно прочесть одну из его работ – «Первоначала философии», «Размышления о философии» или «Метафизические размышления».

Декартовская философия явилась революционным переворотом в философии Нового времени. После Декарта уже нет и мысли о возврате к Средневековью, античности или к чему-либо другому. Декарт все расставил по своим местам, дал метод, предмет и цели философии, поэтому все более поздние философы находятся под огромным воздействием его гения и развивают принципы, заложенные в его философии. Вплоть до XIX века вся философия была, практически, развитием идей и принципов Декарта.. В своих автобиографических «Правилах для руководства ума» и «Размышлениях о методе» Декарт показывает, что главное для философа – найти истинный метод. Он пишет, что в колледже он изучал разные науки и это ему весьма нравилось, ибо читать разные книги, знакомясь с мнениями разных ученых и философов – это все равно что путешествовать. Но в конце концов, пишет Декарт, чем больше я читал, тем яснее мне становилось, что ни один из ученых истины не нашел. Я понял, что истины вообще нет нигде: когда я читал о разных нравах и религиях, я убеждался в том, что даже то, что кажется мне очевидным, для других таковым не является, ибо люди исповедуют другую мораль, других богов. Декарт не называет имен, но то, что он читал «Апологию Раймунда Себундского» Монтеня, которая повергла его в еще большие сомнения, – это известный факт. Как пишет о себе сам Декарт, еще со времени учебы в колледже в юношеские годы его интересует вопрос о познаваемости истины, о том, можно ли достичь абсолютно достоверного, точного научного знания. Тогда же он решил пойти по пути построения и поиска истинной методологии, ибо главное – найти четкий метод достижения истины. Среди правил, которые формулирует Декарт, есть правило 4-е: «Для разыскания истины вещей необходим метод». Декарт пишет, что недостаток всех предыдущих философов состоял в том, что ведомые любопытством, стремлением к познанию истины, они вели свои умы по неизведанным путям. Не зная, как направлять свой ум, они делали это, как бы пользуясь случайными попутными метками и знаками. А нужно иметь четкий метод, чтобы это любопытство получило строгую основу. Отсюда и 1-е правило: «Целью научных знаний должно быть направление ума таким образом, чтобы он мог выносить твердые истинные суждения обо всех тех вещах, которые ему встречаются». И 2-е правило: «Нужно заниматься только теми предметами, о которых наши умы очевидно способны достичь достоверного и несомненного знания». Декарт ограничивает область своего исследования только теми предметами, которые позволяют достичь знания, и вопросы гносеологии выдвигается Декартом на одно из первых мест. Для достижения истины нужно тщательнее исследовать предметы познания и обращать внимание только на то, что является несомненным и ясным. Как говорит Декарт в 3-м правиле, «касательно обсуждаемых предметов следует отыскивать не то, что думают о них другие или что предполагаем мы сами, но то, что мы можем ясно и очевидно усмотреть или достоверным образом вывести, ибо знание не приобретается иначе». То есть критерием знания для Декарта уже в этой ранней работе является не внешнее знание, не авторитет, каков бы он ни был (даже Божественный), а только данные, исходящие из нашего собственного ума. Источниками знания могут быть непосредственное ясное умозрение и очевидное доказательство. И то и другое может познать истину, никакие аторитеты, никакие другие способы для Декарта не годятся. В правиле 5 Декарт формулирует особенности того метода, который он хочет найти. «Весь метод состоит в порядке и расположении тех вещей, на которые надо обратить взор ума, чтобы найти какую-либо истину. Но будем строго придерживаться его, если шаг за шагом сведем запутанные и темные положения к более простым, а затем попытаемся, исходя из усмотрения самых простых, подняться по тем же ступеням к познанию всех прочих».

В 6-м правиле он рассматривает, как нужно отделять простые вещи от запутанных: важен порядок, последовательность, понимание того, что является простым, а что – сложным. 7-е правило является также развитием 5-го правила поиска метода. Если в 6-м правиле говорится о простоте, то в 7-м – о полноте; нужно рассматривать все исследуемые предметы так, чтобы нигде не было прерывающегося движения мысли, чтобы мысль ничто не могла упустить. В 8-м правиле Декарт ставит себе жесткое ограничение: если в ряде вещей, подлежащих изучению, встретится какая-либо вещь, которую наш разум не в состоянии достаточно хорошо рассмотреть, то необходимо остановиться и не изучать другие вещи, следующие за ней, и воздержаться от ненужного труда.

Декарт формулирует различные правила, в числе которых есть одно, отличающее его от Фрэнсиса Бэкона. Как мы помним, Бэкон говорил, что познание человеком истины ограничено существованием ряда идолов, в том числе тем, что человеческий ум всегда ищет гораздо больше порядка там, где порядка на самом деле нет. Декарт же формулирует противоположный принцип: всегда надо искать порядок даже там, где его не видно. Как показывает история развития науки и философии, именно Декарт оказался прав, потому что действительно весь мир упорядочен, и если человеческий ум не видит в природе этого порядка, этой взаимосвязи различных явления при посредстве законов или философских положений, то это недостаток нашего ума или наша леность. Итак, сформулировав в ранней своей работе эти знаменитые правила, Декарт начинает применять их на практике. Следующая его работа – «Размышления о первой философии, в коей доказывается существование Бога и различие между человеческой душой и телом». Написав эту работу, Декарт рассылает ее выдающимся философам-современникам, в том числе своему другу Марену Мерсенну, английскому философу Томасу Гоббсу, французскому логику Антуану Арно, французскому философу Пьеру Гассенди, католическим философам, чтобы получить возражения на свою работу со всех позиций – и со стороны материалистов (Т.Гоббс и П.Гассенди), и со стороны логиков (А.Арно), и со стороны католиков (М.Марсенн и др.). Получив от них возражения, Декарт учел их при следующем издании работы.

Итак, каков же путь, по которому следует Декарт? Вначале он исходит из того, что нужно следовать только тем положениям, которые абсолютно очевидны и ясны. Но, разыскивая таковые, Декарт сталкивается с огромной трудностью. Оказывается, что данные наших чувств не могут быть столь непосредственными и ясными, чтобы дать истину. Декарт приводит ряд примеров, взятых им из книги Мишеля Монтеня (в том числе знаменитый: о том, что весло в воздухе кажется прямым, а опущенное в воду – изломанным; но оба факта даются нам одними и теми же органами чувств – когда же они обманывают?). Данным чувств, даже если они обманывают нас в каком-то одном опыте, мы не имеем права доверять вообще, так что само существование внешнего мира ставится под сомнение. Данные органов чувств настолько не вызыват доверия, что даже наше тело мы не можем воспринимать как некую истину, ибо когда мы спим, нам может сниться, что мы летаем или что-то другое, столь же необычное. А иногда сон бывает настолько ярким, что недоумеваешь, проснувшись, где же явь. У больных людей бывают галлюцинации и бредовые состояния, когда они также не могут отличить вымысел от яви. Инвалид часто испытывает «фантомные боли» в ампутированной конечности – так что, может быть, и тела у нас нет. Может быть, недоумевает Декарт, вообще весь мир устроен так, что им правит некий злой гений, который направляет все наше сознание в сторону лжи и ошибки? Может быть, мы созданы таким существом, которое всегда нас заставляет обманываться?

Декарт обращает внимание на свое внутреннее «я», на самопознание, и говорит, что истину может дать только естественный свет разума (так гласит и одно из правил «Размышлений о первой философии»: истину можно найти только в себе при помощи ясных отчетливых положений или при помощи доказательств). То есть для Декарта основным источником истины является интуиция, которую он понимает несколько иным способом, чем понимали раньше. Под интуицией у Платона и христианских философов, в частности у Августина, понималось некоторое необычное состояние, сверхъестественное откровение. Декарт под интуицией понимает совсем другое: это естественный свет разума. Нашему разуму присущ некоторый естественный свет, естественная способность; поэтому разуму должна быть присуща истина. Декарт исходит из этого положения – он не просто ищет истину, а надеется ее найти, верит, что истина есть в разуме. Чтобы найти, где же в нашем сознании содержится истина, Декарт обращает внимание на следующее: можно во всем сомневаться; можно сомневаться в правильности данных органов чувств, в том, есть ли даже тело. Но нельзя сомневаться в одном, говорит он: в самом факте сомнения. Это состояние сомнения является несомненным фактом. Но что такое сомнение? Это есть некоторая деятельность души, «я», и деятельность разумная, то есть сомнение есть мышление. Следовательно, Декарт считает, что невозможно сомневаться в одном: в том, что я мыслю. Именно из того, что я мыслю, я заключаю, что я существую. Что это не сон, не галлюцинация, не бред, а ясное, отчетливое понимание моего собственного существования: «я мыслю – следовательно, я существую» (знаменитое «Сogito, ergo sum»).

Правда, Антуан Арно упрекает Декарта в том, что не может ученый муж, учившийся в столь престижном колледже, не знать о том, что это положение задолго до него высказал св. Августин. А.Арно цитирует работу Августина «О свободе воли», хотя это же положение содержится и в «О граде Божием»: я сомневаюсь во всем; я не сомневаюсь в том, что я сомневаюсь, значит я мыслю; дальше у Августина идет другая логика: я не просто мыслю – я люблю свое мышление и знаю о своем мышлении, следовательно, я существую, поскольку Бог существует, и я люблю свое существование, поскольку Бог есть любовь, и я знаю о своем существовании, поскольку Бог есть истина. Августин делает вывод, что Бог не просто существует, а что Он есть Троица. Декарт, согласившись в самом начале с Августином, дальше идет по несколько отличному пути. Но это игнорирование Декартом исторической справедливости неслучайно: Декарту важно прийти к несомненно истинным положениям, а для этого необъодимо во всем сомневаться – в том числе и в мнениях самых авторитетных философов. Декарт приходит к выводу, что человек все-таки существует, что несомненное в человеке – это его мышление. То есть человек – это существо мыслящее, или, как говорит Декарт, «мыслящая вещь». Именно мышление есть то, что делает человека человеком, поскольку именно в мышлении мы обнаруживаем то, что мы существуем. Но мышление есть некий процесс, который протекает сам по себе; мысль ни от чего не зависит. У нее нет ни протяженности, ни веса, ни других характеристик. Но об одном мы можем сказать: у мысли есть содержание; мы не просто мыслим, а мыслим что-то: понятия, логические фразы, суждения, доказательства. Мысль не просто некое вместилище, но наполненное вместилище, богатое своим содержанием.

Декарт исследует то, чем же является содержимое нашего мышления. Среди множества понятий Декарт видит одно главное: понятие Бога. Он подвергает исследованию именно эту идею. Может быть, это ложная идея, т.е. идея о чем-то несуществующем? Можем ли мы сказать, что эта идея отражает реально существующее Божество? Да, утверждает Декарт, идея Бога есть отражение реально существующего Бога. Ибо что есть идея Бога? Идея Бога есть идея Существа абсолютно совершенного, Существа, обладающего всеми положительными характеристиками. Если это так, то среди этих характеристик должна быть идея существования. Следовательно, Бог существует. Значит ли это, что Декарт повторяет онтологическое доказательство Ансельма Кентерберийского? Да, но он вставляет это доказательство в совершенно иной контекст: у Ансельма это доказательство было в сугубо богословском трактате и служило способом толкования тринадцатого псалма, а у Декарта это служит совсем другой цели. Декарт приводит еще доказательства существования Бога: Бог существует, поскольку мир совершенен, значит у этого совершенства есть еще более совершенный Творец. Декарт выдвигает и доказательства из анализа своего собственного «я». Анализируя свое «я», человек приходит к выводу: я являюсь лишь субъектом своего собственного познания, но как субъект, я не могу быть объектом. Я могу быть объектом только для какого-то другого «я». Этим высшим «я» является именно Бог. Отсюда вывод: Бог есть не просто мыслящее Существо, но Существо, имеющее свободную волю. Таким образом, при доказательстве бытия Бога Декарт не занимает ни платоническую, ни августиновскую, ни томистскую позицию – он применяет и онтологическое доказательство бытия Бога, идущее от Августина и Ансельма Кентерберийского, и томистское космологическое доказательство бытия Бога, которое о существовании бытия Бога судит на основе существования мира.

Бог есть единственное Существо, Которое включает в Себя все Свои атрибуты. Декарт приводит сравнение: как идея треугольника включает в себя сразу все свои положения (в том числе то, что сумма углов треугольника равна 180°), так и идея Бога включает в Себя все Его положения (в том числе Его совершенство, а следовательно и Его существование). От всех остальных существ Бог отличается самым главным: у Бога сущность предполагает существование, у всех остальных сотворенных предметов существоание и сущность разделены.

На эти суждения Декарта о Боге было получено наибольшее количество возражений. С одной стороны, Декарта упрекали в том, что его пример с треугольником неудачен, поскольку то, что сумма его углов равна 180°, не вытекает из понятия треугольника, а доказывается определенной теоремой, поэтому и вначале следует доказать, что существование, вернее полнота всех характеристик, должна быть присуща Богу. С другой стороны, говорят Декарту, почему вы считаете, что только Богу присуще нераздельное единство сущности и существования? Разве можем мы представить себе сущность Платона отдельно от существующего Платона? Каждый человек, в том числе и Платон, есть цельное существо, существующее благодаря тому, что у него есть своя собственная сущность, а разделить сущность и существование мы можем только в уме. Поэтому и этот аргумент Декарта его противники не приняли. Декарт продолжает свое рассуждение. Откуда у нас взялась идея Бога? Эта идея нам врождена, ибо если бы было иначе, то непонятно, как люди (и верящие в Бога, и отрицающие Его существование) под Богом всегда имеют в виду одно и то же: Всесовершенное, Всемогущее, Всеблагое Существо. Следовательно, если все люди согласны с тем, Кто такой Бог, каковы Его характеристики, то эта идея нам врождена. Кроме нее, нам врождены и другие идеи: идеи математических положений (1 † 1 = 2), законы логики (закон тождества, противоречия и др.), очевидные положения, что часть меньше целого, понятия, позволяющие нам мыслить – бытие, категории и т.д. Если идея Бога нам врождена и Он существует, то каковы характеристики Бога? Бог не есть тело, ибо Он один и един; если бы Он был телом, то Его можно было бы разделить, но поскольку Он неделим, то Он не есть тело. У Бога есть разум и воля (об этом мы также знаем исходя из знаний о Нем как о Существе совершенном, ибо не может совершенное существо не иметь разума и воли). Бог бесконечен, человек же конечен, поэтому понимание Божественной природы человеку никогда не может быть дано в полном объеме. Бог всегда превосходит наше понимание, и есть некоторые положения, о которых человек ни в коем случае не может рассуждать. Декарт приводит ряд общеизвестных христианских догматов (в том числе догмат о Пресв. Троице) и положений (о том, что такое причащение, литургия). То есть существуют положения, для постижения которых недостаточно способностей человеческого разума. Но есть еще одна существенная характеристика Бога, которая важна для Декарта в аспекте построения его философии: Бог правдив, Бог есть Истина, Бог не может лгать. А если Он существует, если Он присутствует во мне в качестве врожденной идеи, то, следовательно, Бог, создавая меня с моим собственным мышлением, созданным по образцу мышления Божественного, не мог создать меня существом ошибающимся. Таким образом, Декарт приходит к выводу, что его гипотеза о том, что человек был сотворен неким злым гением и вынужден всегда ошибаться, оказывается, к счастью, ошибочной. Поэтому все, что нами воспринимается, оказывается истинным. Бог, будучи правдивым и любящим Существом, создал человека таким, что он при помощи органов чувств и разума может познать истину. Однако очевидно, что человек может ошибаться и весьма часто это делает. Но ошибки происходят не от Бога, ибо Он есть Истина и не мог сотворить человека ошибающимся. Если человек и ошибается, то только из-за того, что у него кроме разума есть еще и воля. Так же как у Бога, у человека есть разум и воля, но в менее совершенном качестве, не в бесконечном, как у Бога, а в конечном, и человек не может нормально сочетать свой разум с волей. Отсюда и возникают человеческие ошибки.

Итак, то, что каждый человек судит о внешнем мире, является истинным: то, что нам кажется существующим, оказывается действительно существующим. И будучи существами, созданными правдивым Богом, мы с уверенностью можем сказать, что внешний мир – так, как он дается нам в наших органах чувств, – действительно существует. Но внешний мир отличается от нашей души. Поэтому Декарт ставит вопрос о субстанции: есть ли у мира некая субстанция, которая объединяла бы столь большое количество разнообразных явлений? Если субстанция существует, то только одна, ибо субстанция есть вещь, которая существует, не нуждаясь для своего бытия в другой вещи. Такой субстанцией может быть лишь Бог – несотворенная субстанция. Кроме несотворенной субстанции, есть и сотворенная субстанция, о которой можно говорить в двух аспектах: есть сотворенная мыслящая субстанция и сотворенная протяженная субстанция. Материальное и духовное, ум и тело.

Что такое ум? Что ему присуще? Ему присущ один атрибут: мышление, ибо главное, что отличает челдовека от всех остальных существ, есть мысль, мышление. Поэтому уму, духовной субстанции, присущ один атрибут – мышление. А что присуще материальной субстанции? Можем ли мы найти какую-нибудь характеристику в вещах, без которой вещи не могут существовать? Можно себе представить вещи без запаха, вкуса, цвета, формы – без чего угодно. Но не может быть вещи без протяженности. Если мы будем убирать все характеристики, о которых мы говорили, то вещь не перестанет существовать; если же мы уберем протяженность, то останется одна лишь точка. Поэтому единственным атрибутом сотворенной материальной субстанции является протяженность. Протяженность есть некое первичное качество, присущее предметам, а есть вторичные качества (цвет, запах, вкус и др.), которые присущи не самим вещам, а возникают в процессе нашего познания вещи. То есть протяженность есть атрибут материи, основной ее принцип; все остальные ее свойства есть акциденции.

Таким образом, есть две сотворенных субстанции: мышление и протяженность. Именно поэтому, поскольку главное свойство материи есть ее протяженность, возникает геометрический и математический подход к познанию материи. Для Декарта это весьма важно, чтобы подвести прочную основу для физики и математики.

Отсюда возникает и другой принцип Декарта, характеризующий науку Нового времени: поскольку протяженность есть атрибут материи и ее субстанциальное свойство, материя везде одна. Мы не можем говорить, что материя на земле и на небесах – это разная материя, что у них разная сущность. Везде есть одна материая, ибо у нее один атрибут – протяженность, поэтому все свойства всего мира одинаковы. Декарт настаивает на том, что именно протяженность является единственным атрибутом материи, и по очереди рассматривает различные другие свойства материи (движение и др.), утверждая, что они не могут быть субстанциальными свойствами. Движение не есть субстанциальное свойство материи, ибо можно представить себе вещь и недвижущейся. Но тем не менее движение в мире существует постольку, поскольку мир был приведен в движение Богом. Декарт в данном положении является чистым деистом, то есть для него вопрос об участии Бога в движении мира рассматривается только с точки зрения первоначального толчка. Бог сообщил миру некоторое количество движения, и в дальнейшем в процесс движения мира не вмешивается. Бог сообщил миру некоторые законы, а дальше мир развивается по этим законам, соблюдая заданное количество движения. Исходя из этого положения, Декарт вывел свой знаменитый закон сохранения количества движения (закон сохранения импульса). Правда, впоследствии Лейбниц будет критиковать Декарта, утверждая, что нужно говорить не о законе сохранения количества движения, а о законе сохранения энергии. Если уж говорить о Боге как первоначальном толчке, то нужно говорить о Нем как о Существе, давшем некоторое количество энергии. Но, как мы знаем, в физике существует и закон сохранения количества движения, открытый Декартом, и закон сохранения энергии, открытый Лейбницем. Лейбниц делает Декарту замечание, что он рассуждает не по-философски, ибо философ не должен прибегать к Богу как к некоему вспомогательному средству. Это возможно только в крайнем случае, а тот случай, к которому прибегает Декарт (доказательство бытия Бога, принцип движения мира), по мнению Лейбница, не является крайним. Но здесь можно спорить. Таким же образом, как и к познанию мира, Декарт подходит и к познанию человеческой природы. Говоря о том, что в мире существуют две субстанции (протяженность и мышление), которые не имеют ничего общего, кроме того что являются сотворенными, Декарт рассматривает с этой точки зрения и человеческую природу. Тело человека и мышление, т.е. его душа, оказываются совершенно различной природы. Декарт является классическим выразителем психофизического дуализма, поскольку ни телесные функции не могут быть сведены к душевным проявлениям, ни наоборот – явления нашей душевной жизни не могут иметь причину в телесных проявлениях. Хотя проблема взаимодействия души и тела Декарта весьма интересовала. Противореча сам себе, он в одной из своих работ делает предположение, что существует одно место (так называемая шишковидная железа), где и происходит соединение души и тела. Несколько странное предположение, явно противоречащее декартовским принципам. Из того, что действия тела не зависят от действия души и наоборот, вытекают различные следствия. Мы помним, что именно вывел Декарт из предположения о самостоятельной деятельности нашей души (доказательство бытия Бога, истинности нашего существования и т.д.), но не менее важные выводы для философии и главным образом науки Декарт делает и из факта независимого существования тела. Если материя не связана с духом, все познание материальных явлений может вестись только с точки зрения познания причинно-следственных связей. Никаких целеполагающих, никаких антропоморфных причин, которые существуют в человеке как существе духовном, в природе быть не может. Природа есть механизм, в котором есть причина и следствие, поэтому и познание природы может вестись только на причинно-следственном языке. Поэтому же в теле животного действуют свои собственные законы (ибо оно не имеет души). Организм животного есть просто машина, считает Декарт. Поэтому для объяснения его деятельности достаточно только естественнонаучных каузальных (причинных) объяснений. Русский физиолог И. Павлов считал поэтому Декарта основоположником физиологии и предтечей своего собственного учения о рефлексах.

Декарт говорил, что телесная и мыслящая субстанции могут соединиться лишь в Боге как в несотворенной единой субстанции. То же и с человеком: познать его как существо, состоящее из души и тела, можно лишь на почве того, что человек является существом, сотворенным Богом, и только понимая его как существо, существующее в Боге, можно понять, как человеческое тело соединяется с человеческой душой. Этот вывод гораздо более логичен для Декарта, чем предположение о шишковидной железе.

Картезианство

Несмотря на многочисленные возражения, присланные Декарту на его «Размышления о первой философии», философские его идеи мгновенно получили поддержку и одобрение практически всей мыслящей Европы. У Декарта появляется множество учеников, хотя от многих из них, если бы он о них узнал, Декарт сам отказался бы. Так, многие философы увлеклись учением Декарта о теле как некоей машине и стали применять их и к человеку, рассматривать все особенности человеческой жизни, в том числе и психических явлений, на основе его физиологических действий. Одним из представителей такого направления в картезианстве был французский философ Ле Руа, который утверждал, что все психическое в человеке является выдуманным, а главным являются его физические законы. Впоследствии, изучая французских материалистов-просветителей, мы будем говорить о философе Ламетри, который напишет книгу «Человек-машина», созданную под влиянием декартовских идей.

Но есть и другое направление в картезианстве – идалистическое, основным представителем которого был католический философ Мальбранш, создавший теорию окказионализма (по-латыни «окказио» – «случай»). В своем учении он исходил из декартовского положения о том, что между психическими и физическими явлениями не может быть никакой связи; нет никакого взаимодействия между душой и телом – все, как говорил Декарт, есть взаимодействие, обсуловленное тем, что оно устанавливается Богом. Следовательно, делает вывод Мальбранш, все, что происходит в мире, в частности с человеком, происходит не по человеческой воле, что якобы человек своей волей, своей душой может повлиять на свое тело, а вследствие того, что Бог всякий раз производит некий акт нового взаимодействия души и тела, т.е. всякий раз делает новое творение мира.

Нет никакого движения, нет причинно-следственных связей – есть ежемоментное, ежесекундное творение мира Богом. А мы наблюдаем этот мир как движение, имеющее некоторые причины и следствия. Если бы Мальбранш жил в 20 веке, он употребил бы сравнение с кинематографом: в действительности есть набор отдельных кадров и нам лишь кажется, что на экране существует движение. Так же и в настоящем мире: есть ежесекундное творение мира Богом, а мы наблюдаем это творение как движение. Из истории средневековой философии мы помним арабского философа Аль Газали, который, критикуя с точки зрения номинализма реалистически мыслящих Аль-Фараби, Ибн-Сину и других своих современников, утверждал тот же самый принцип: для всемогущего Бога не нужны никакие идеи и универсалии, при помощи которых он управлял бы миром. Бог всемогущ, поэтому Он управляет миром непосредственно, и настолько всемогущ, что может творить этот мир каждый раз заново.

Философия Рене Декарта оказала очень большое влияние на современную и последующую философскую и научную мысль. Это было не случайно, поскольку Декарт действовал идеально методологически и свою рационалистическую философию выводил из одной очевидной и достоверной аксиомы, в которой никто не мог сомневаться.

Влияние Декарта было обусловлено еще и тем фактом, что 17 век, названный «веком гениев», или «веком философов», был веком культа разума, точнее веком, в котором начинался культ разума, когда человек открывал перед собой безбрежность научного познания, когда, как всегда бывает в начале пути, мыслилось, что разум может все, что человек, открывая при помощи своего мышления законы природы и собственной мысли, может познать весь мир. Разуму представлялось открытым все: и природа, и человеческая душа – может быть, за исключением лишь Божественной природы, хотя многие философы-богословы и здесь пытались найти рациональные объяснения.

Блез Паскаль

Жизнь и произведения

Этот дух преклонения перед разумом не был присущ замечательному философу и ученому Блезу Паскалю (1623–1662) – младшему современнику Декарта. Время Паскаля – это было время абсолютистской монархии, правление Людовика XIII и кардинала Ришелье. Паскаль происходил из знатной семьи, его отец, Этьен Паскаль, принадлежал к дворянству мантии и кроме того, что был близок к королевскому двору, был еще и видным математиком, входил в вруг Марена Мерсенна, друга Декарта.

У Блеза Паскаля было две сестры, с которыми его связывала тесная дружба. Этьен Паскаль видел в своем сыне своего наследника и сам воспитывал сына. Блез нигде не учился – его образованием занимался отец. С ранних лет Блез был болезненным, и это во многом определило его жизнь. Паскаль всю жизнь страдал от жестоких головных и кишечных болей (у него была опухоль в мозгу и болезнь кишечника), хотя никогда не показывал, как мучительно его состояние. Наоборот, он всегда благодарил Бога за то, что Он так к нему благоволит, показывая, что все его устремления должны быть в мире не земном, а Божественном.

Отец Блеза понимал, что математика настолько увлекательная наука, что может заполнять собою все сознание человека. Поэтому он скрывал от сына свои книги по математике и даже запретил домочадцам упоминать само название этой науки. Придерживаясь рационалистического принципа, что все языки связаны друг с другом различными грамматическими формами, Этьен считал, что его сын должен сначала изучить два-три древних языка, что сделает возможным его дальнейшее знакомство с остальными языками. Понимая, что отец скрывает от него какую-то важную науку, Блез как-то спросил, что же такое математика, на что Этьен ответил только, что математика – это наука о правильных фигурах. Тогда 12-летний Блез, уединившись, стал размышлять о том, что такое правильные фигуры и рисовать их, определил, что правильными фигурами являются, по всей видимости, квадрат, ромб, окружность. Он не знал их названий, поэтому окружность называл «колечком», отрезок – «палочкой» и т.д. Отец однажды неслышно вошел в комнату и спросил, чем занимается Блез; тот, опешив от неожиданности, что отец застал его за занятием математикой, ответил, какая проблема его интересует. Так Этьен Паскаль обнаружил, что его юный сын самостоятельно открыл тридцать одну теорему Эвклида, т.е. сам создал эвклидову геометрию. Отец понял, что у сына необычайное дарование и отвел его в кружок математиков к Мерсенну, где Блеза приняли очень тепло, и уже в 13 лет он становится членом этого математического кружка, из которого впоследствии выросла Французская Академия наук.

Еще раньше, в возрасте 10 лет, Блез написал трактат о звуках. Его заинтересовало, почему, когда он стучит ножом по тарелке во время еды, звук получается один, а если тарелку придержать рукой – то другой. Паскаль задумался и написал небольшой трактат, удивив взрослых тем, что мальчик совершенно правильно объяснил природу возникновения звука. В возрасте 16 лет Паскаль пишет трактат «Опыт о конических сечениях», поразивший членов кружка Мерсенна, которые рекомендовали немедленно опубликовать трактат, представлявший собой шедевр математического творчества, считая, что он еще более поразит современников, если они узнают, что автор его – 16-летний юноша. Но Паскаль был далек от стремления к славе: он тут же забыл о трактате, и при его жизни эта работа так и не была опубликована. Тем не менее юный Блез оказался создателем нового направления в геометрии – синтетической геометрии, противостоящей аналитической декартовской геометрии.

В Париже Этьен Паскаль и его семья жили на ренту. Однако в 1639 г. Ришелье запрещает ренту. Этьен Паскаль высказывает недовольство, и король, недовольный этим, назначает его на должность интенданта Руана, связанную с большим количеством вычислений. Чтобы помочь отцу, Блез в 1645 г. создает счетную машину – ту самую, которую Норберт Винер, известный математик 20 века и создатель кибернетики, считал первым в мире компьютером.

В это же время в Руане Паскаль начинает заниматься физическими экспериментами с жидкостями и вакуумом, обдумывает опыт Торичелли, опровергает тезис Аристотеля и согласного с ним Декарта о том, что природа боится пустоты, доказывая, что существует вакуум, и открывает атмосферное давление. В 1646 г. Паскаль-старший сломал ногу. Чтобы лечить отца, в доме поселяются два известных костоправа, которые оказались к тому же очень образованными людьми, убежденными христианами, приверженцами голландского философа и богослова Янсения, написавшего за несколько десятков лет до этого книгу об Августине, где рассматривал популярный в католической философии вопрос о соотношении свободы и благодати. Янсений пытался следовать духу блаж. Августина и доказывал, что для человека, пораженного грехом, свободы не существует, что вся его жизнь, в том числе и спасение, полностью зависят от Божественной благодати. Иезуиты же обвинили Янсения в приверженности ереси кальвинизма и начали борьбу против янсенистов. В свое время, изучая философию Эразма Роттердамского и сравнивая ее с философией Лютера, мы видели, насколько современными тогда оказывались многие философские взгляды Августина и Пелагия. Так же было и во времена Паскаля. Эти споры не ослабевали – наоборот, они возникали в новых странах и в новых аспектах. Однако янсенисты не отступали от своих позиций, доказывая, что они не сторонники кальвинистов в протестантизме, хотя действительно их кое-что объединяло. Но и разделяло – хотя бы то, что, согласно кальвинистам, у человека от создания не было свободной воли, а янсенисты вслед за Августином утверждали, что человек потерял свободную волю после грехопадения. Но в остальном они были согласны, и янсенизм обычно рассматривают как протестантское направление внутри католической церкви. Итак, Паскаль знакомится через братьев-костоправов с янсенистами, проникается идеями Янсения (и Августина) и сам становится членом христианской католической церкви. Он убеждает и свою сестру Жаклин, гораздо более впечатлительную натуру, и та уходит в известный женский монастырь Пор-Рояль в Париже.

Паскаль ведет светскую жизнь, которую ему прописали врачи, поскольку усиленные занятия науками сильно подорвали его здоровье. Паскаль окунается в мир придворных балов и интриг. Это формирует его стиль, который мы видим и в «Письмах к провинциалу», и в незаконченных «Мыслях», – стиль, которому присуща искрометность мысли, краткость фразы (все то, что особенно ценилось во французских высших кругах). По просьбе друзей, азартных картежников, Паскаль занимается математическим анализом карточной игры и создает теорию вероятностей и математическую индукцию. Но самый резкий поворот в его жизни происходит, когда ему исполняется 31 год. В это время он уже был знаком и с янсенистами, и с парижскими интеллектуалами, объединившихся вокруг монастыря Пор-Рояль (во главе с известными философами Арно и Николь). Нападки иезуитов против янсенистов все время усиливаются – до того, что папа издает буллу, обвиняющую янсенизм в ереси. Янсенисты решили защищаться и стали думать, кому бы поручить написать опровержение, чтобы показать, что папа ошибся, приняв доводы иезуитов за истину. Кандидатура Паскаля оказалась самой лучшей, ибо он знал языки и был замечательным философом и математиком. Он пишет знаменитые «Письма к провинциалу». В семнадцати письмах он излагает возражения против иезуитов. «Письма» оказались настолько великолепно написаны и так логично опровергали все положения иезуитов (Паскаль сначала излагал точку зрения иезуитов, а потом, используя их же аргументы, показывал их нелогичность и противоречие основным христианским положениям, их лживость и нечестность), что взбудоражили всю французскую общественность. Они издавались не однажды – сначала под псевдонимом, потом стал известен автор. Общий тираж «Писем» достиг 10 тысяч экземпляров – по тем временам цифра неслыханная. Именно благодаря «Письмам к провинциалу» слово «иезуит» стало нарицательным, обозначающим человека неискреннего, лицемерного. Если янсенизм и не был оправдан в глазах папы римского, то авторитет иезуитского ордена оказался подорван. Эти же «Письма» послужили и образцом великолепного французского языка. Когда Паскалю был 31 год, произошло два случая, которые оказали сильное влияние на всю его дальнейшую жизнь. Как то Паскаль ехал в карете, и лошади вдруг понесли. Гибель казалась неминуемой, карета оказалась на краю моста и вот-вот должна была обрушиться в реку, но постромки оборвались и карета зависла на самом краю. С этого момента Паскаль еще отчетливее испытывает ощущение пропасти – даже сидя в комнате на стуле, он отодвигал его от воображаемого края пропасти. Конечно же, он увидел в этом случае перст Божий, что заставило его отойти от мирской жизни. Через некоторое время произошел и второй случай – Паскалю было дано откровение, которое он не преминул тут же записать. Записку он зашил в полу сюртука, и нашли ее уже после его смерти. Начиналась она словами: «Я есмь Бог Исаака, Бог Иакова, Бог Авраама, а не Бог ученых и философов». Полностью эту записку можно прочесть в недавнем издании Паскаля и в приложении к «Столпу и утверждению истины» П.Флоренского (с некоторыми комментариями о.Павла).

После этих случаев Паскаль уходит послушником в монастырь Пор-Рояль. Он не постригается в монахи, но живет при монастыре, хотя и не порывает с наукой, за что корит сам себя. В частности, он приписывает себе грех «влечения разума» и страдает, что не может от него избавиться. В 35 лет Паскаль сообщает своим друзьям о замысле написать «Апологию христианства». Но осуществить его ему не удалось – через 4 года Паскаль умирает. После его смерти были обнаружены многочисленные записки, которые существовали разрозненно и без названия до тех пор, пока Вольтер на назвал их «Мыслями».

Философские взгляды Паскаля

Как я уже сказал, Паскаль был знаком с Декартом, но оба испытывали взаимную неприязнь. Однако Декарт, будучи старшим современником Паскаля, оказал на него весьма сильное влияние. Это влияние сказывалось прежде всего в методе Паскаля – как и Декарт, он был рационалистом. Культ разума, уверенность в том, что именно разум, мысль могут возвысить человека над всем мирозданием, – с этим Паскаль был совершенно согласен. В одной из своих «Мыслей» он говорит о том, что величие человека заключается в его разуме и именно в этом он должен себя совершенствовать, а не в пространстве и не во времени.

Но в отличие от Декарта, который видел всемогущество разума (пожалуй, за исключением области религии, да и то не всей религии, а некоторых таинств и догматов христанства), Паскаль видел и ограниченность разума. И если Декарт утверждал, что чувства полностью обманывают человека и полностью истину человеку может дать только разум, Паскаль утверждал, что и чувства, и разум (в том числе и вера, и сердце – Паскаль признавал его органом познания) так же дают человеку познание истины – каждое в своей области. И если человек обманывается, то происходит это по его собственной воле.

По-разному относились Паскаль и Декарт и к Богу. Паскаль негодовал по поводу того, что Декарт прибегал к Богу, как к некоторой палочке-выручалочке, которая помогла ему в создании его философии и физики. И когда Декарт доказал, что именно Бог дал миру законы, что именно Он сообщает человеку истинность его знаний, он отказывается от Бога – Он оказывается ему больше не нужен. Паскаль был возмущен этим, он считал, что это нечестно и неправильно; для Паскаля Бог был не Богом философов, а Богом личным (см. его записку).

В отношении теории познания у Паскаля есть некоторое сходство с положениями Декарта. Паскаль высказывается, что принципы чувствуются, теоремы доказываются; и те и другие достоверны. Здесь можно увидеть как бы сходство с положениями Декарта об интеллектуальной интуиции, однако это сходство, которое могло быть некоторым влиянием Декарта на Паскаля, на самом деле было скорее сходством, чем влиянием, потому что то, что Паскаль называл чувствованием принципов, на самом деле было не интеллектуальной декартовской интуицией, а скорее некоторым психологическим феноменом, а не интеллектуальным, как это было у Декарта. Принципы чувствуются не интеллектуальной интуицией, а некоторой бессознательной областью нашего сознания, нашей личности (ближе к тому пониманию иррациональной интуиции, которая начала разрабатываться в конце 19 – начале 20 веков в философии жизни, во фрейдизме, в современном психоанализе). По-разному понимали субъект познания Декарт и Паскаль. Если Декарт в субъекте познания видел абстрактный гносеологический субъект, некоторое абстрактное «я», лишенное каких бы то ни было психологических характеристик, то Паскаль подчеркивал, что познает конкретный человек, конкретная личность, а не некий абстрактный субъект. Поэтому, как утвержал Паскаль, надо не только доказывать истину, но и убеждать в ней других людей, а здесь важна уже не только логика, но и ораторское искусство, знание нравов и обычаев и т.д.

Еще одно отличие Декарта от Паскаля – их отношение к свободной воле и вообще к воле человека. Согласно Декарту, человек в своих поступках всегда подчинен своему разуму (Декарт развивал сократовско-платоновскую линию), свобода есть действие разумное. Паскаль возражал: человек в своих поступках руководствуется чем угодно, только не разумом – своим эгоизмом, своими эмоциями, погодой, господствующими нравами. Паскаль говорил, что разум может убедить человека в чем угодно, но как только человек отвлекается от этих доказательств, он тут же о них забывает. Вообще противоречие между человеком и его разумом всегда волновало Паскаля. С одной стороны, он, может быть, и рад был бы находиться на позициях Декарта (о чем говорит тот факт, что он пишет «Апологию христианства», надеясь обратить еретиков и атеистов к истинной вере путем доказательств), а с другой стороны, Паскаль видит, что это невозможно, поэтому он часто не доказывает, а обращается к конкретному человеку, иногда прибегая к слабым, с нашей точки зрения, аргументам, чтобы любыми способами вывести человека из мрака неведения.

Пытаясь вернуть людей в лоно христианской церкви, Паскаль исходит из представления о бесконечности. Это представление было, может быть, главным движущим мотивом всего его миросозерцания. Мы говорили, что он переживал это в своей жизни как некоторую зияющую пропасть. Паскаль всегда повторял, что в мире все бесконечно – и Бог, и мир. Причем Паскаль не разделял то, что принято считать актуальной или потенциальной бесконечностью, как это было у Николая Кузанского (Бог бесконечен актуально, а мир – потенциально). У Паскаля существует только актуальная бексонечность. И если потенциальную бесконечность можно еще как-то понять (на языке математики она формулируется как некоторое множество, к которому всегда можно прибавить единицу, т.е. это формализуемо на языке рассудка), то актуальная бесконечность не формализуема, она ускользает от нашего понимания. Именно это ощущение иррациональности бесконечности и поражало Паскаля, повергало его в ужас перед бытием. Для Паскаля мир, как и Бог, был бесконечным; он повторял образ, который мы встречали у Николая Кузанского и Джордано Бруно: мир есть окружность, центр которой везде, а окружность нигде. Мир бесконечен и вширь, и вглубь. Человек находится между двумя бесконечностями, и его потерянное состояние в бесконечности показывает его полное ничтожество. Эта потерянность в бесконечности – одна из основных интуиций Паскаля. Бесконечность постигается не разумом, потому что он бессилен в ее познании. Здесь человеку может помочь другая способность его познания – сердце. Разум действительно бессилен в познании мира, но он также и всемогущ. Это противоречивое отношение Паскаля к разуму показывает как бы вторую основную характеристику его философии – стремление видеть в человеке противоположности.

Паскаль испытал большое влияние Мишеля Монтеня. Это сказалось и в стиле произведений Паскаля, и в его философствовании. Паскаль соглашался со многими положениями Монтеня в его отношении к скептицизму. Он также говорил, что полной истины человек никогда не сможет достичь, ибо, во-первых, мир бесконечен, а человек, затерянный между двумя бесконечностями, есть существо конечное, ограниченное, и своими ограниченными силами познать истину целиком не может. Во-вторых, человек есть существо сложное, состоящее из души и тела, а мир есть создание, состоящее только из материи. Но материя сама себя познавать не может, поэтому, познавая мир (Паскаль исходит из принципа «подобное познается подобным»), человек познает не мир, а некоторый идеальный его образ. Поэтому человек, познавая своей душой, своим разумом, познает не подобное – познает материю. Поэтому адекватного совпадения он добиться не может. Разум тоже не может познать истину, потому что он, кроме того что затерян между двумя бесконечностями, в конечном мире действует также в ограниченном интервале. И разум, и другие способности человека не переносят крайностей. Сильная жара и сильный холод, сильное удаление и сильное приближение, слишком громкий и слишком слабый звук – все это человеку недоступно. Он теряется. Истина достигается только в некотором очень малом интервале звуков, цветов и т.п. И, что немаловажно для Паскаля, в отличие от Декарта, в познании истины человеку всегда мешает его личный интерес. Паскаль видит некоторые особенности человеческой природы. Декарт и особенно Фрэнсис Бэкон (в своем учении об идолах) надеялись, что человек избавится от личностных или родовых идолов, Паскаль же видит здесь непреодолимую преграду для познания человеком истины. Паскаль в парадоксальной форме формулирует эти противоречия. Он пишет, что жужжание мухи может отвлечь величественный разум от созерцания истины. Но нельзя соглашаться и со скептиками, которые утверждают, что истина непознаваема. Истина существует; если бы не было истины, не было бы и Бога (здесь Паскаль соглашается с Августином и Янсением, которому всегда следовал). Паскаль возражает скептикам-пирронистам, что законченного пиррониста никогда нельзя увидеть. Пирронисты противоречат сами себе, ибо нельзя найти человека, который сомневался бы во всем; такой человек сомневался бы даже в своем собственном существовании. Природа, по утверждению Паскаля, поддерживает немощный разум, поэтому истина доступна всем познавательным способностям человека, но доступна лишь как некоторая относительная истина. Эта истина доступна всем человеческим способностям: разуму, чувствам, сердцу, вере. Поэтому, как и эпикурейцы, Паскаль говорил, что чувства никогда нас не обманывают. И если мы видим сломанным весло, погруженное в воду, то чувства дают нам истинную картину познания, которую разум должен объяснить. Может быть, больше всего Паскаль уделял внимание природе человека, хотя сам же подчеркивал, что это самый сложный и самый важный из всех существующих на земле вопросов. Как говорит Паскаль, именно сложность человека заставляет ученых заниматься чем угодно, только не познанием человека. Человек – существо парадоксальное. Паскаль предпочитает использовать парадоксы и противоречия для описания природы человека. Один из наиболее известных образов, который он использует, – это образ мыслящей тростинки. Человек – это тростинрка, но это тростинка мыслит; не нужно всей вселенной ополчаться на человека, чтобы раздавть, – достаточно дуновения ветерка или песчинки, чтобы убить человека. Но при этом человек выше всей вселенной, ибо вселенная не почувствует, что ее уничтожают, а человек это чувствует. Поэтому величие человека состоит в осознании своего собственного ничтожества.

Именно эту парадоксальную природу человека подчеркивает Паскаль. Человек есть существо, предназначенное для самых высших целей, для спасения посредством христианской Церкви. Однако человек занимается чем угодно, но не спасением себя. В «Мыслях» есть мысль, поражающая своей логичностью и убедительностью. Обращаясь к атеистам, Паскаль говорит: прежде чем возражать против христианской религии, надо изучить ее. Но атеисты отрицают существование Бога, не разобравшись даже в основах христианской религии. Тот факт, что самое важное – это спасение человека, и что человек предпочитает заниматься сиюминутными делами, уделяя им гораздо больше внимания, чем своему спасению, говорит о том, что человек находится в плену у сатаны, поскольку действительно невозможно себе представить, что, находясь в здравом уме, можно выбрать пятиминутное развлечение взамен вечного блаженства. Так необычно Паскаль доказывает существование диавола. Паскаль предлагает аргумент, известный под названием «Пари Паскаля». Он говорит воображаемому атеисту: все мы вынуждены держать пари о том, существует ли вечная жизнь после смерти, существует ли Бог. Хотим мы того или нет, мы втянуты в это пари. Если мы держим это пари, мы можем потерять две вещи: истину и благо. Поставить в заклад в этом пари мы можем также две вещи: свой разум и свою волю, свое сознание и свое блаженство. Поскольку для разума все равно, мы должны выбирать между наличием и отсутствием блаженства. То есть в любом случае – между тем, существует Бог или не существует. Если Бога нет, то человек ничего не проиграет, утверждая Его бытие; а если Бог есть и человек держит пари, что после смерти его ничто не ожидает, то он не получит вечного блаженства и проиграет. Поэтому в любом случае человек должен жить так, как будто Бог есть.

Паскаль всегда чувствует потерянность человека в этом мире, его ответственность перед Богом, его стояние перед Богом один на один, и главная мысль позднего Паскаля состоит в том, что человек должен познать истину о своей смертности. Он сравнивает человечество с узниками, помещенными в камеру смертников, и спрашивает, чему посвящают себя люди, знающие, что на рассвете их казнят. Конечно, они будут думать только о смерти. Человечество напоминает ту же камеру смертников, но не знающих дату своей смерти. Люди думаю о чем угодно, только не о самом главном – о смерти. Главная же задача человека состоит именно в осознании смерти, в спасении себя, а оно может быть достигнуто только на путях осознания своего ничтожества перед Богом. Только осознав свое ничтожество, человек осознает и свое величие.

Бенедикт Спиноза

Бенедикт (или евр. Барух) Спиноза родился в Амстердаме 24 ноября 1632 г. в еврейской семье. Отец – Михаил де Спиноза был купцом, который мечтал видеть свеого сына преемником в торговом деле. Годы молодости Барух проводит в еврейском религиозном училище, после окончания которого отец берет его в помощники. Однако любви к торговому делу у Спинозы-младшего нет, он занимется чем угодно, только не торговлей: изучает латынь, входит в политическую жизнь, знакомится с республиканцами, проникается идеями либерализма. Барух не живет жизнью еврейской общины, и члены ее несколько раз пытаются образумить его и вернуть в общину, но он не слушается, и тогда его даже грозятся убить. В конце концов 27 июля 1656 г. Спинозу отлучают от общины (Голландия была наиболее веротерпимой страной, где евреи со всей Европы спасались от гонений).

После отлучения Спиноза уезжает из Амстердама в деревню, где в тиши занимается писанием книг и шлифовкой линз, вследствие чего, как предполагают, он заболеет туберкулезом и умрет еще нестарым. В это время он пишет многие свои трактаты, первый из которых – «О Боге, человеке и его счастье».

Впоследствии Спиноза поселяется близ г. Гааги, знакомится с главой правительства Амстердама Яном де Виттом, который оказывает ему покровительство. Барух пишет другие трактаты, в частности (анонимно) «Богословско-политический трактат». В 1672 г. де Витта убивают, начинаются гонения на его сторонников, и Спиноза опять уезжает в провинцию, а трактат его запрещают.

После этого Спиноза уже не занимается политикой. Он пишет другие трактаты, в том числе основной – «Этика», который увидел свет в 1675 г. «Политический трактат» – одно из последних его произведений, который Спиноза не успел закончить: 21 февраля 1677 г. он умирает. Кроме названных работ, стоит отметить трактат «Об усовершенствовании разума», в котором Спиноза говорит о своих гносеологических воззрениях, и критическую работу «Основы философии Декарта».

На прошлой лекции мы говорили о том духе рационализма, который господствовал в 17 веке. Рационалистическая философия возникает как следствие общего духа эпохи, уверенности в успехах разума и наук. Одним из родоначальников этой философии был Рене Декарт, но, знакомясь с философией Спинозы, мы увидим, что никакой другой философ не может быть назван рационалистом в той степени, как Спиноза. Даже сама «Этика» имеет необычную для философских работ структуру. Написана она под огромным влиянием естественных наук, а образцом научного знания в то время была математика, поэтому в качестве образца Спиноза берет работу Эвклида «Начала геометрии». «Этика» построена по тем же принципам, что и произведение Эвклида: в начале каждой главы Спиноза дает ряд определений и аксиом, на основе которых доказывает теоремы, из которых выводит следствия (которые называет короллариями). При доказательстве каждой из теорем он ссылается на определенную теорему, определение, аксиому или королларий – и так на протяжении всех пяти книг этой работы, так что вся «Этика» по структуре, композиции и способу мышления напоминает математический трактат. Спиноза хотел таким образом достичь абсолютно истинного познания (как в математике) при помощи философских методов. Поэтому сам метод философствования Спинозы оказал огромное влияние на последующую философскую мысль. Все философы, хотевшие научиться методологии, рано или поздно обращались к мыслям Спинозы. Сам же он восходит к декартовскому поиску истинного метода, опоры на истинные аксиомы (такой аксиомой для Декарта была уверенность в существовании познающего субъекта), поэтому Спиноза является последователем картезинской школы. Цель философии, по Спинозе, – счастье. Вообще цель жизни – счастье, и философия должна направлять свои усилия для достижения человеком счастья. Поэтому этика является главным разделом в любой философии, и основную свою работу Спиноза назвал «Этикой». Примерно такой же взгляд на философию бытовал и в эпоху эллинизма, когда и стоики и эпикурейцы физику и логику считали вспомогательными средствами для этической части философии. Для того чтобы определить, что такое счастье человека, нужно ответить на вопрос: что такое человек? Для этого надо ответить на вопрос, в чем сущность человека? Для ответа на этот вопрос необходимо узнать, что такое природа и сущность вообще? Так что все упирается в вопрос о субстанции. Поэтому и начинается «Эт

3. Философия нового времени. Основы философии

3. Философия нового времени

3.1. Философия эпохи Возрождения

Два центра: Бог и человек

Средние века заканчиваются XIV веком и начинается двухвековая эпоха Возрождения, за которой, в XVII веке, наступает Новое время. В средневековье господствовал теоцентризм, теперь наступает час антропоцентризма. В эпоху Нового времени в центре философских изысканий ставят человека (по-гречески человек называется антропосом). В философии же эпохи Возрождения два центра — Бог и человек. Это соответствует тому, что эпоха Возрождения является переходом от средних веков к Новому времени.

Основные идеи возрожденческой философии

Сдвиг в сторону антропоцентризма. Внимание возрожденческих философов направлено по преимуществу на человека, именно он становится адресатом философского интереса. Мыслителей интересуют уже не столько заоблачные религиозные дали, сколько сам человек, его природа, его самостоятельность, его творчество, его самоутверждение, наконец, красота. Истоки такого философского интереса во многом определились переходом от феодально-сельского к буржуазно-городскому образу жизни и индустриальному хозяйству. Самим ходом истории выявлялась особая роль творчества человека, его активности.

Понимание человека как творческой личности. Сдвиг в сторону антропоцентризма означал понимание творчества как первостепенного достоинства человека. В средние века считалось, что творчество является прерогативой Бога. Теперь же считают по-другому. Человек, полагает Фичино, могущественен подобно Богу. Он в состоянии и должен реализовывать себя и в искусстве, и в политике, и в технике. Человек эпохи Возрождения стремится максимально расширить поле своих дерзаний. Леонардо да Винчи — живописец и изобретатель, Микеланджело — живописец и поэт, оба к тому же талантливые философы.

Эстетическое — доминирующий аспект философии Возрождения. В средние века была широко распространена моралистика, не знавшая разумного предела. Напротив, к телесно-природному, способному, как считалось, умалить достоинство божественного, относились подозрительно: если в церкви петь слишком благозвучно и приходить туда в нарядной одежде, то внимание от божественного будет отвлечено.

Возрожденческое мировоззрение выдвигает на первый план не мораль, она многим надоела, и не науку, она была развита слабо, а искусство и вместе с ним прекрасное. Главным объектом искусства становятся человеческое тело, безмерное любование его красотой. Отнюдь не случайно необычайного расцвета достигает живопись. Работы Леонардо да Винчи, Микеланджело (например, серия картин на потолке Сикстинской капеллы в Ватикане), Рафаэля Санти («Сикстинская мадонна» и др.), Альбрехта Дюрера («Портрет молодого человека» и др.) выше всяких похвал. Как внимательно относились художники к человеческому телу: Дюрер многие годы изучал его пропорции, а рост человека он делил на 1800 (!) частей.

Эстетическое, что в переводе с греческого означает относящееся к чувству, доминирует в возрожденческой философии.

Гуманизм (от латинского гуманос — человечный) — есть воззрение, основывающееся на самоценности человека как личности, его праве на свободу, счастье, благополучие. Гуманизм имел длительную предысторию в античности и средневековье, но как широкое общественное движение, имеющее важнейшие политические, социальные и нравственные приложения, он складывается впервые именно в эпоху Возрождения. Спор шел принципиальный — о новом мировоззренческом, нравственном и политическом идеале. Критике и осмыслению подвергалась схоластика, т. е. бесплодное, оторванное от жизни умствование. В стремлении достигнуть справедливого общественно-государственного устройства в Италии вводилось парламентское правление. Велся также поиск путей согласования интересов людей. Основу человеческих отношений, считали гуманисты, составляют любовь, дружба, взаимоуважение, что не противоречит защите частного интереса и индивидуализма. Гуманизм, в этой связи показательно творчество Данте, ставит вопрос об истинном благородстве человека.

О философском смысле термина «возрождение»

Термин «возрождение» дал название целой эпохе прежде всего в связи с тем, что ставилась задача возродить на новой, итальянской почве античное культурное наследие, особенно философию, в первую очередь творения Платона, Аристотеля и Эпикура. А для этого необходимо было детально изучить греческий язык. В эпоху Возрождения греческий язык изучали с не меньшим рвением, чем сейчас английский. В термине «возрождение» (по-французски ренессанс) отчетливо слышатся мотивы преемственности. Презрительное раннесредневековое отношение к античной философии изживает себя. Ему на смену приходит столь же несостоятельное понимание средневековья как исключительно мрачной и темной эпохи, европейской ночи. Лучшие же из гуманистов в полной мере сознавали, что предстоит синтезировать античные, средневековые и возрожденческие идеи.

Новые философские идеи не возникают на пустом месте, они сохраняют преемственность со своими историческими предшественниками. Старые идеи не канут в вечность, их жизнь продолжается. В истории развития философских идей всегда имеется то, что часто называют связью времен. Чтобы не быть голословными, приведем пример. Разве не античные мыслители подготовили основу для средневековых теоцентрических представлений? Это, в частности, выработка строгого стиля мышления, умения развивать единый логический принцип, понимание единого как блага. Без всего этого вряд ли мог появиться монотеизм. Далее. Возрожденческие идеи об активности человека, его творческой сущности явно определяются представлениями о творческой силе и всемогуществе Бога.

Философия Нового времени

Развитие капитализма, рыночных отношений в недрах феодального общества и связанный с ним бурный подъем науки и техники в Европе явились основой, на которой формиро­вался и получал свое дальнейшее развитие философский мате­риализм. Новое время начинается с использования научно-материалистических принципов античной науки. Не случайно культура эпохи зарождения капитализма в Европе характеризу­ется как Возрождение, содержание которого в значительной степени определяется рационалистическими и, что не менее важно, гуманистическими идеями античности.

В европейской философии Нового времени этот процесс про­является в использовании и развитии многих идей древнегреческих мыслителей. Обоснование Н. Коперником (1473-1543) гелиоцентриче­ской системы в противовес геоцентрической системе Птолемея, слу­жившей теоретической основой христианского антропоцентризма, от­крытие И. Кеплером (1571-1630) законов движения планет, объяснение сущности ускорения и формулировка закона падения тел Г.Галилеем (1564-1642), наконец, открытие законов тяготения И.Ньютоном (1643-1727) - все это величайшие научные открытия, философское обобщение которых вело к материалистическому объяснению мира, преодолению схоластики и теологии.

Относительную завершенность среди всех других наук этого времени получила механика, опиравшаяся на достаточно развитый математический аппарат. Обусловленный этим механистический харак­тер естествознания XVII-XVIII вв. существенным образом отразился на содержании философии, которая, в свою очередь, оказала огромное влияние на развитие всех областей науки.

Характерными особенностями философии XVII в. были тесная связь с естествознанием, борьба против засилья схола­стики, обоснование идеологии формирующейся буржуазии. Фи­лософам Нового времени свойственно утверждение о принципи­альной недоказуемости религиозных догм христианства, т.е. разведение знания и веры. Если в период средневековья фило­софия была органически связана с религией, в эпоху Возрождения - с искусством и гуманитарными науками, то в Новое время - с естествознанием, так что даже философия подчас обретает математическую форму изложения.

Преследование материалистически мыслящих ученых, судеб­ный процесс, устроенный церковниками над Галилеем, представляют собой наиболее драматические эпизоды освобождения научной мысли из-под гнета религиозных догм. Галилей, по выражению Б. Рассела, - «величайший основатель современной науки». Он дал фундаменталь­ные доказательства гелиоцентризму Н. Коперника в новой, не совмести­мой с религиозно-библейским учением картине мира. Галилей рас­сматривал познание как изучение великой книги природы, а не как произ­вольные сочетания утверждений догматизированных схоластикой рас­суждений Аристотеля. Наука, по Галилею, — «метод доказательства и рассуждений», опирающийся на опыт, наблюдение и эксперимент. Га­лилей при этом мыслил науку в неразрывной связи с практическими интересами и задачами, что было характерным для ученых не только Ренессанса, но и Постренессанса XVII в.

Ф. Бэкон. С развитием капитализма начинается распространение материалистических идей в Англии (XVII в.). Родоначальником английского материализма и всей современной эксперименти­рующей науки считают Ф. Бэкона (1561-1626). Ф. Бэкон полагал, что только опытное исследование природы, эксперимент дают подлинную истину. При этом он рассматривал ощущения как источник всякого знания, полагая вместе с тем, что необходи­мым условием научного знания является рациональная перера­ботка мышлением чувственных данных. Целью познания, со­гласно Ф. Бэкону, является расширение мощи и господства че­ловека над природой. «Знание - сила». Этот афоризм стал обще­принятым.

Бэкон разрабатывает учение о природе, обращаясь к взглядам Демокрита об атомистическом строении тел. Задачей философии он считает выработку истинного метода позна­ния. Индукция, анализ, наблюдение и эксперимент - главные условия метода ярко выраженного эмпиризма. Бэкон рассмат­ривает материю как причину всех многообразных явлений в ок­ружающем нас мире. К этому выводу он приходит на основе представления о неразрывной связи материи и движения как самого важного и неотъемлемого ее свойства. Движение, по Ф. Бэкону, - не просто перемещение в пространстве, а «стремление», «жизненный дух», «напряжение». В этом проявля­ется диалектическая тенденция в подходе английского философа к материальному миру.

Т. Гоббс. В дальнейшем философский материализм становится более односторонним и метафизическим. Это проявилось в философии другого английского философа – Т. Гоббса (1588-1679 гг.), который следует эмпиризму Бэкона. У него физическое движение приносится в жертву механическому, а геометрия провозглашается главной наукой.

Материю Гоббс сводит к веществу, к «телам», а ее дви­жение – к механическому перемещению в пространстве. Он от­вергает абсолютное противопоставление материи и духа. Со­гласно его представлениям, нельзя отделить мышление от мате­рии, которая мыслит.

В теории познания односторонность Гоббса проявляет­ся в том, что на основе принятого им номинализма содержание познания чрезмерно субъективируется. В духе сенсуализма мышление трактуется как лишь сложение и вычитание того, что дано в ощущениях. Опираясь на такие принципы, Гоббс прихо­дит к многозначительному выводу, что человек ничего не может знать о Боге, так как с помощью ощущений он способен вос­принимать только материальное. Неудивительно, что в гоббсовском материализме человек рассматривается упрощенно, по­нимается как машина.

Заслуга Гоббса как социолога в том, что он рассматривает чело­века как «часть политического тела», т.е. государства; человек как физическое существо для Гоббса неотделим от его общественной, политической природы. На этой основе он развивает учение о государ­стве как «искусственном человеке», которое возникает на основе так называемого общественного договора людей в целях их самосохране­ния и благополучия.

В рамках этой теории, которая будет развиваться обществен­но-политической и философской мыслью на протяжении XVII-XVIII вв., Гоббс формулирует концепцию естественного равенства всех людей и на этой основе закладывает учение о правах и обязанностях чело­века как гражданина. В понимании государства и его политики, функ­ций и задач Гоббс, по словам Б. Рассела, является одним из первых со­временных политических мыслителей, опиравшихся на здравый смысл и общественно-политический опыт.

Дж. Локк. Идеи Ф. Бэкона и Т. Гоббса развивает их соотечествен­ник Дж. Локк (1632-1704), сосредоточиваясь в своей главной работе «Опыт о человеческом разуме» на теории познания. Он тоже проявляет себя как убежденный сенсуалист, с точки зрения которого весь опыт человека складывается из ощущений.

Поддерживая одностороннее учение Гоббса о материи, Локк, однако, не последователен в своей теории познания, разде­лив ощущения на две группы. В ощущениях первой группы от­ражаются так называемые первичные качества материи, объек­тивно присущие ей (протяженность, фигура, перемещение в пространстве и т.д.). Ощущения второй группы составляют вторичные качества (цвет, вкус и т.п.), которые не присущи самой материи и полностью являются субъективными.

Оспаривая идеалистические представления своего вре­мени о врожденных идеях, источник которых в Боге, Локк рас­сматривает разум как «чистую доску», полагая, что все его со­держание определяется только ощущениями. В мышлении, в интеллекте, по Локку, нет того, чего не было бы раньше в ощу­щениях, чувствах. В учении Локка получил наиболее полное выражение сенсуализм как односторонне метафизический взгляд на познание, что, естественно, вызвало противодействие со стороны столь же одностороннего рационализма. Если пред­ставители сенсуализма недооценивали активную роль мышления в познании, то сторонники рационализма абсолютизировали творческую активность человеческого интеллекта, отрывая ее от материальной деятельности человека.

Находясь в гуще политической борьбы своего времени (гражданская война в Англии середины XVII в. и так называемая «славная» революция 1688-1689 гг.), Локк проявляет себя как активный общественный деятель и глубокий политический мыслитель, создатель концепции буржуазного либерализма. Подобно тому, как в общей фи­лософии Локк явился выразителем позиции здравого смысла, в полити­ческой философии — он классический выразитель правовых представ­лений буржуазного общества.

В работе «Два трактата о правлении» Локк продолжает развивать идеи Гоббса о договорном характере госу­дарства, о формах наилучшего его устройства, о целях и функциях. В отличие от Гоббса он не отождествляет государство с гражданским обществом, признавая уже в естественном состоянии существование частной собственности, свободы личности и других, социальных установлений и признаков. Переход к государству, по Локку, был обуслов­лен необходимостью более эффективной регуляции отношений собст­венности, личных свобод и т.д.

Локк выступает сторонником конституционно-монархической формы правления, закладывает основы теории правового государства. В соответствии с принципами либерализма он ограничивает функции государства ролью «ночного сторожа», т.е. соблюдением общественно­го порядка, не допуская его вмешательства в отношения собственности, в хозяйственную деятельность граждан. Он высказал также немало глубоких идей по вопросам воспитания личности.

Р. Декарт. Локковский сенсуализм и эмпиризм (который не сво­дится к сенсуализму) складывались в противоборстве с рацио­нализмом известного французского философа Р. Декарта (1596-1650). Картезианский рационализм возникает на основе дуалистического решения вопроса об отношении между телом и душой, к которому французский мыслитель пришел в результате своего знаменитого принципа сомнения. Согласно Декарту, в ходе познания можно не сомневаться только в самом мысли­тельном процессе. «Мыслю, следовательно, существую» – такой вывод Декарта. Он полагал, что в сомнении как ясном, досто­верном акте мышления проявляется его реальность и его проти­воположность материи, обладающей только протяженностью, телесностью, вещественностью. Акцент Декарта на самосозна­ние приводил к формированию представлений о творчески активной роли нашего «Я» как субъекта познания.

Сознание и материю Декарт рассматривал как две со­вершенно не связанные между собой субстанции (дуализм). Но как ученый-естествоиспытатель он в своем учении о материи стоит на материалистических позициях, раскрывая такие ее не­отъемлемые и всеобщие свойства, как движение, бесконечность, многообразие проявлений. В этом смысле Декарт отделил свою физику от своей метафизики, философии (в границах его физики материя представляет собой единственную субстанцию). Он ввел в математику понятие переменной величины и систему ко­ординат.

Абсолютно противопоставляя материю и сознание, Де­карт вместе с тем должен был каким-то образом объяснять связь между ними в процессе познания. Поэтому он вынужден был постулировать наличие врожденных идей, источником которых, по его мнению, является Бог. Подобные отступления Декарта, как и других представителей науки и передовой философии XVII в. в сторону религии, были вынуж­денными и обусловливались деистическим признанием Бога как перво­причины мира. Однако представления Декарта о врожденных идеях (априоризм) встречали резкую критику со стороны многих мыслителей, в частности Локка.

Опираясь на материалистические принципы в трак­товке ощущений как источника всякого знания, Локк утверждал, что все, чем обладает наше сознание, - результат обучения. Если бы врож­денные идеи имели место, человек обладал бы определенными знания­ми от рождения. Но на деле этого нет. Локк выдвинул ряд других аргу­ментов против априоризма.

Б. Спиноза. Значительный вклад в развитие философии внес Б. Спиноза (1632-1677). Не приняв априоризма Декарта, он сво­им учением о единой субстанции как основе всех материальных вещей и духовных явлений предпринял попытку обосновать единство мира. Впрочем, отдавая дань деизму, Спиноза называ­ет субстанцию Богом. Поэтому его философию часто называют пантеизмом. Церковники имели все основания упрекать Спино­зу в том, что он растворяет Бога в природе и тем самым, по сути, устраняет его. Субстанция есть то, что существует как причина самой себя и для своего существования не нуждается в чем-либо дру­гом. Субстанция бесконечна и едина, ибо, полагал Спиноза, если бы она была конечна, то имела бы причину в чем-то другом, а это противоречило бы самому понятию субстанции.

Важной заслугой Спинозы перед наукой является то, что он рассматривал вопрос о мышлении как об одном из про­явлений субстанции. Правда, он полагал, что мышление как ат­рибут субстанции присуще всей материи, тогда как на самом деле оно есть свойство только мозга человека.

Как и многие другие материалисты XVII в., Спиноза видел в ощущениях исходный пункт познания. Тем не менее, преодолевая ограниченность эмпиризма, он отмечал столь же важную роль мышления в познании; субстанция, согласно Спи­нозе, познается не на уровне чувственного опыта, а в процессе мышления.

В трактовке человека и общества Спиноза проявляет натура­листический подход, формулирует концепцию свободного человека. Этим он внес свой вклад в теорию естественного права и вытекающих отсюда свобод человека, характерных для европейского Просвещения XVII-XVІІI вв. Специфику и особенности государства Спиноза объяс­няет природой человека, обнаруживая при этом демократические пози­ции в вопросе об устройстве государства.

Г. Лейбниц. Линию объективного идеализма в истории философии развивал в этот период немецкий философ Г. Лейбниц (1646-1716). Он поставил вопрос о самодвижении материи и выдвинул принцип живой силы, благодаря которой каждое тело является самостоятельно существующей психической субстанцией - мо­надой. В этих утверждениях Лейбниц преодолевает механисти­ческий характер научных и философских представлений своего времени. Живая сила, согласно Лейбницу, есть проявление са­модеятельности материи и отождествляется с нематериальной сущностью - душой каждой вещи. Душа составляет сущность каждой субстанции - монады, а высшей монадой является Бог. Он выдвигает также идею математизации формальной логики.

Французский материализм. Материалистические идеи XVIII в., продолжавшие про­грессивную позицию философов XVII в., получают даль­нейшее развитие во Франции. Специфические особенности французского материализма связаны с классовой и общественно-политической борьбой, которая развернулась там в XVIII в. накануне Французской буржуазной революции 1789-1794 гг. Воинствующий материализм французских мыс­лителей Д. Дидро (1713-1784), П. Гольбаха (1732-1789), К. Гельвеция (1715-1771), Ж. Ламетри (1709-1751) и других явился идеологическим выражением революционных устремле­ний французской буржуазии и объединяемых ею народных масс Франции, их борьбы против феодализма и религиозной идеоло­гии. Естественнонаучной основой, на которую опирался мате­риализм XVIII в., явились прежде всего достижения классиче­ской механики.

Французские материалисты более глубоко, чем их предшественники, вскрывают характер связи материи и движе­ния, хотя в их метафизической в целом философии диалектика имеет характер отдельных прозрений. Выдвигая правильное по­ложение о многообразии и разнообразии свойств, форм и видов материи, А. Дидро, например, выводит движение материи из взаимодействия между предметами материального мира. Учи­тывая данные молекулярной физики, он заявлял, что именно внутренняя природа мельчайших частиц (молекул, атомов), их взаимодействие являются подлинной причиной движения. Од­нако, абсолютизируя закон тяготения, Дидро считал, что взаи­модействие как общая причина движения сводится к притяже­нию тел, поскольку все они обладают тяжестью, массой. Естест­венно, что движение в этом случае может проявляться только в форме пространственного перемещения тел. В подобном объяс­нении сущности движения и его причин отчетливо проступает метафизическая односторонность материалистов XVIII в.

Рассматривая материю как единственную реальность, бесконечную и вечную, французские материалисты полностью освободили материализм от теологической формы, придав ему антирелигиозную направленность. Для П. Гольбаха, например, Бог есть чистый вымысел, продукт обмана невежественных людей со стороны церкви и ее служителей. Будучи до конца последовательными сенсуалистами, французские ма­териалисты, как и Дж. Локк, категорически отвергали идеалистические представления о врожденных идеях, не оставляя места для религиозно­го мифа о бессмертной душе. Французский материализм последова­тельно отстаивал положение о том, что духовное есть свойство мате­рии. Д. Дидро, например, продолжает в этом отношении гилозоистскую линию Спинозы, утверждая, что ощущение, «чувствительность» есть всеобщее свойство материи, которое, по мнению этого мыслителя, проявля­ется в различной степени в живой и неживой природе.

Французские материалисты решительно отстаивали свои взгляды в борьбе против субъективного идеализма Дж. Беркли (1685-1753) и агностицизма Д. Юма (1711-1776).

Епископ Беркли противопоставлял свои взгляды мате­риализму и стремился опровергнуть его, видел в материалисти­ческих представлениях теоретическую основу атеизма и безбо­жия. Он настойчиво стремился доказать, что понятие «материя» является фикцией, что материя — это только совокупность ощущений. Эти идеи английского идеалиста Гольбах называл чудовищными, ибо если мир существует только в наших ощу­щениях, он просто химера. Для Гольбаха безусловным было то, что наши ощущения вызываются внешними, объективно существующими предметами. Столь же непримиримо относились французские материалисты к агностицизму Юма.

Ограниченность научного знания XVIII в. о жизни, ее формах и видах не могла не отразиться на содержании философских идей французских материалистов. Не будучи в состоянии вскрыть подлин­ную сущность человека, Гольбах, например, как и его единомышленни­ки, пытался объяснить специфику человека законами его физиологии. Он писал, что человек, подчиненный природе и ее законам, действует в силу главного мотива - стремления к удовольствию, ибо все в человеке есть физическое ощущение и им мотивируется.

Человека они представляли созерцательно-пассивным существом, способным лишь отражать воздействия окружаю­щей среды. В этом смысле Ж. Ламетри и позволял себе называть человека машиной, действия которого имеют непроизвольный характер: он не обладает способностью к свободному выбору.

Признавая роль интереса и потребностей в мотивации поступков людей, французские философы-энциклопедисты пришли к выводу о решающей роли воспитания и влияния ок­ружающей среды в формировании человека. Однако социаль­ную, общественную среду они понимали крайне односторонне - как государственно-политический строй, который сам определя­ется характером и волей законодателя, властителя и т.д.

Французские материалисты в объяснении общественного раз­вития неизбежно попадали, как отмечает Г. В. Плеханов, в замкнутый круг, из которого метафизический способ рассуждения не давал воз­можности выхода. У них получалось, что человек определяется обще­ственной средой, а среда - результат деятельности законодателей, т.е. человека. Ставя развитие общества в полную зависимость от деятель­ности отдельных исторических личностей (законодателей, королей и т.д.), материалисты XVIII в. не смогли дать правильного объяснения развитию общества, вскрыть его специфические законы, хотя в целом поставленная ими проблема отношения общественной среды и челове­ка имела большое теоретическое значение.

Итак, к основным недостаткам французского материа­лизма относится, во-первых, то, что он был механистическим, так как опирался в теоретическом осмыслении мира на законы механики, которыми определялись все природные и обществен­ные процессы. Во-вторых, он был метафизическим, т.е. анти­диалектическим в объяснении действительности и нашего познания. В-третьих, он склонялся к идеализму в понимании обще­ства и человека. Наконец, он страдал созерцательностью.

Основатели философии Нового времени

Что такое Новое время?

Определение 1

Новое время, или ещё одно распространённое название в исторической науке, Новая история – период в развитии западной культуры, начавшийся после Средневековья.

Данное понятие зародилось в Италии в эпоху Возрождения. Итальянские гуманисты предложили разделить развитие западной цивилизации на древнюю, среднюю и новую историю. Предложенный термин, по мнению деятелей Просвещения, включает в себя расцвет светской культуры, освобождение от официальных догматов Церкви, объявление человека главной ценностью. Исследователи считают, что причиной изменений в обществе этого времени был именно духовный и культурный подъём, а не социально-экономические преобразования. Данный этап по своему содержанию во многом противоречив. Такие явления как Высокое Возрождения, Реформация и подъём гуманизма сочетались с иррационализмом, всплеском демонологии, а также «охотой на ведьм». Некоторые историки полагают, что «охота на ведьм» имело место быть в эпоху гуманизма и зарождения европейской толерантности потому, что преследование колдунов было не чем иным, как борьба с прокажёнными.

Термин «Новое время» был «взят на вооружение» культурологами и историками, однако смысл его остаётся условным. Дело в том, что не все народы вступили в этот период одновременно. Именно на данном этапе формируются принципиально новые установки и ценности человеческой цивилизации, складывается новая система взаимоотношений между людьми, культурами и нациями. Формируется так называемый европоцентристский мир, начинается экспансия европейской цивилизации в другие регионы земного шара.

Представители философии Нового времени

Главным движущим механизмом и вдохновителем происходивших перемен в общественной жизни этого отрезка времени были философия и наука. Краткий экскурс в историю сообщает нам, что мыслители всегда самыми первыми высказывали прогрессивные и смелые идеи, стремились изменить человека и мир в лучшую историю. Так было в эпоху расцвета греческой и римской цивилизаций, но в эпоху Средневековья, когда христианство становится основной идеологической парадигмой, философия становится служанкой богословия. В «тёмные времена», как называют средневековье исследователи, интеллектуальная мысль была подчинена конкретной задаче, а именно доказательству бытия бога, и оправдания действий, проводимых Церковью. В Новое время мыслители освобождаются от гнёта священников, и снова становятся двигателями прогресса. Отныне растёт научное знание, возникает потребность в создании метода, при помощи которого можно получать достоверное знание, и проверять его.

В философии формируется два основных течения:

  • рационализм.
  • эмпиризм.

Представители первого направления:

  • Рене Декарт.
  • Николай Мальбранш.
  • Бенедикт Спиноза.
  • Готфрид Лейбниц.

Замечание 1

Они утверждали, что любое знание должно начинаться с определённых «врождённых идей», которые с рождения уже присутствуют в каждом человеке.

Среди выдающихся и ярких приверженцев эмпиризма нужно назвать следующих:

  • Френсис Бэкон.
  • Дэвид Юм.
  • Джордж Беркли.
  • Джон Локк.

Замечание 2

Эмпиристы были уверены в том, что источником всякого знания является чувственный опыт человека, его ощущения.

Еще одним ярким и значимым направлением была «этика и политическая философия». Среди значимых представителей нужно назвать Томаса Гоббса и Жан-Жак Руссо.

Естественнонаучные воззрения этой культурной эпохи сформировали принципиально новую картину окружающей действительности, природного мира, новых взглядов на проблемы материи и движения. Ограниченность научных возможностей на данном этапе повлияла на содержание философских выводов о природе, на масштабы метафизики и механицизма. Но успехи в области точного знания давали людям надежду и вселяли оптимизм в представления философов о познании, об истине, путях её достижения.

В сфере интеллектуальных размышлений ведущей становится проблема разработки метода познания. Интеллектуалы ставили своей задачей обозначить точки опоры в познании, разработать способы проверки его достоверности. Многие из них рассматривали данную задачу, как практически значимую, в противовес средневековой схоластике.

Важно отметить, что принадлежность к определённому течению, к эмпиризму, к рационализму, или к сенсуализму, однако не обозначала радикального противопоставления значимости разума и чувств в познании. Для философской традиции данного периода характерен поиск разумных, рациональных оснований индивидуальной и общественной жизни, формирование гуманистических ценностей, решение проблем, связанных с достижением прогресса и счастья. Многие деятели Просвещения старались создавать образы и модели наиболее счастливой общественной жизни. Эти модели были неразрывно связаны с постулатом о социальной справедливости, в связи с чем многие интеллектуалы Нового Времени создали множество трудов в данном направлении.

Именно в это время складываются актуальные и сегодня учения о государстве, власти, об историческом прогрессе и способах его осуществления, о человеке и его месте в мире. Мудрецы понимали опасность гражданских войн и революций. Многие из них были одновременно выдающимися учёными. Прежде всего, нужно отметить, Г. Лейбница и Р. Декарта.

Подводя итог, нужно сказать, что мыслительная традиция на данном этапе развития западной цивилизации, во многих аспектах оптимистична. Оптимистична во взглядах на проблемы познания, на возможности добычи истинного знания, на будущее развитие человечества и общества. Если внимательно проштудировать труды великих творцов Нового Времени, то можно увидеть, что многие их положения, идеи и выводы настолько проницательны и глубоки, что остаются актуальными и в 21 веке. Кроме того, обращение к духовным ценностям и культурным идеалам этой эпохи, а также их последовательное изучение и осмысление способствует дальнейшему постижению смысла и назначения философии в развитии человеческой цивилизации. Оно позволило бы нашим современникам более разумно решать насущные проблемы наших дней.

Философия нового времени

Философия Нового времени охватывает период с XVI по XVIIIвв. Это, как известно, время становления западного буржуазного общества, его экономики, политики, культуры и духовных ценностей. После эпохи Возрождения наступило время утверждения новых научных и философских принципов, определения новых общественных идеалов. В философии это нашло отражение в новых подходах к вечным философским проблемам – проблемам истолкования природы, возможностей ее познания, истолкования общества и человека, возможностей изменения общества и способов этого изменения. Как всегда было в философии, философы этого времени стремились понять мир, возможность его познания, в конечном счете, для того, чтобы лучше понять человека и осознать его потенциальные силы, значение его разума и практической общественной жизни для достижения счастья. Предшествовавшие этому периоду философские открытия и выводы, конечно же, в той или иной форме были осмыслены мыслителями Нового времени.

Естественнонаучные представления этого времени явились предпосылками формирования новой картины мира, природы, новых аспектов в истолковании понятий материи и движения. Историческая ограниченность научных возможностей эпохи в познании природы повлияла, разумеется, на содержание философских выводов о природном мире, на масштабы метафизики и механицизма в первую очередь, которые были присущи философам этого времени.

Вместе с тем, успехи развития науки вселяли определенный оптимизм во многие философские представления о познании, об истине и возможности ее достижения.

В философии на первый план выдвинулась проблема метода познания, воплощающая в себе стремление к упорядоченности и систематичности в способах познания. Философы стремились обозначить точки опоры в познании, обеспечивающие его надежность, и главное, возможность достигать истинное знание, без которого невозможно успешное развитие человечества. В этом многие из них видели, в первую очередь, практическую значимость философии в противовес, как они считали, средневековой схоластике. Различные философские ракурсы осмысления проблемы метода познания и соответственно критерия истины нашли свое отражение в различии позиций философского эмпиризма и философского рационализма. Нельзя не учитывать при этом того, что принадлежность к позиции эмпиризма, или сенсуализма, или к позиции рационализма никогда не означала абсолютного противопоставления роли разума и чувств в познании, и в Новое время также философы различались в своих взглядах, главным образом, в поисках последних оснований достоверности и надежности истинного знания. Важно понять и то, какие новые грани в истолковании чувственного и рационального раскрывались философами этого времени.

Философии этой эпохи присущи поиски разумных оснований индивидуальной и общественной жизни, разработка идей гуманизма и прогресса, проблемы смысла жизни и счастья. Для некоторых философов было характерно стремление конкретно и даже детально создавать картины наиболее счастливой общественной жизни. Образ счастливой жизни был неразрывно связан с идеей социальной справедливости, и потому представления о социальной справедливости нашли свою дальнейшую и во многом глубокую разработку в философских трудах мыслителей эпохи Нового времени.

Именно в это время формируются актуальные до сих пор учения о государстве, о власти в целом, об историческом прогрессе и способах его осуществления, о человеке как личности. Мыслители Нового времени глубоко осознавали опасность гражданских войн и революций.

Некоторые из выдающихся философов Нового времени были одновременно выдающимися учеными. Это, в первую очередь, Р.Декарт и Г.Лейбниц.

Философия этого времени оптимистична во взглядах на познание, развитие науки, на будущее в развитии человека и общества. Внимательное прочтение работ философов Нового времени показывает, что многие их идеи и выводы настолько глубоки, что не утратили своей актуальности в наши дни. Более того, обращение к духовным ценностям эпохи Нового времени, их изучение и осмысление способствует дальнейшему постижению смысла и назначения философии в развитии общества. Оно позволило бы нашим современникам более разумно решать насущные проблемы наших дней.

Русская философия. Новое время | Понятия и категории

НОВОЕ ВРЕМЯ. В Новое время русская философия испытала сильнейшее влияние западной философии. Произошла синхронизация культурной эволюции, отечественная мысль стала частью общеевропейского интеллектуального универсума. Однако этот форсированный процесс протекал не без издержек. Петровские реформы, превратившие Россию в абсолютистскую монархию европейского типа (с евразийскими особенностями), способствовали развитию прежде всего тех форм социальной жизни, науки, образования, светской культуры, которые соответствовали имперским стратегическим интересам. Произошли второй раскол общества и выделение малочисленной прозападной дворянской элиты, оторвавшейся от основной массы населения. Центром власти, богатства, влияния явился Санкт-Петербург, разительно отличающийся от остальных городов все возраставшей империи. Антиподом выстроенной вертикали власти предстает маленький человек, о котором со времен Гоголя и Достоевского будут печалиться российские интеллигенты. Идеологом петровских преобразований стал глава «ученой дружины» Феофан Прокопович, автор «Духовного регламента», осуществивший реформу Церкви в протестантском духе и ставший первым обер-прокурором Синода. Получив хорошее образование в Киеве, Львове, Кракове, Риме, критически относясь к томистской схоластике, он воспринял ряд идей Спинозы, Декарта, Лейбница и выдвинул план изменения духовного образования в духе «научного богословия», которое по переведенным с немецкого учебникам научало российское юношество вплоть до реформ митрополитов Платона (Левшина) и Филарета (Дроздова), создавших национальную богословскую школу. Его оппонент Стефан Яворский написал антипротестантский «Камень веры», запрещенный в России и изданный иезуитами в Европе на латинском языке. В нем утверждалось превосходство Божеских законов над человеческими и выражался протест против насильственной секуляризации общества.

Для 18 в. характерно противостояние и взаимодополнение различных тенденций: сциентизма и мистицизма, вольтерьянства и старчества, прозападничества и патриотизма, норманизма и антинорманизма. Крупнейшим представителем научного сознания был М.В.Ломоносов, соединивший уважение к европейскому знанию с любовью к отечественной истории и культуре. Считавшийся в советское время основателем естественнонаучного материализма в России, он был деистом ньютоновского типа, а его восторженные оды о Божием величии навеяны строками Псалтири. Св. Тихон Задонский, стремясь уйти от синодальной опеки, основал монастырь под Воронежем и написал «Сокровище духовное, от мира собираемое» как опыт аскетического подвижничества. Св.-Паисий Величковский составил «Добротолюбие» и стал духовным отцом старчества, центром которого явится Оптина Пустынь, привлекавшая лучшие умы России в 19 в. Выражением внецерковной мистики было масонство, противостоящее как официальной Церкви, казавшейся бюрократическим, инертным институтом, так и распространившемуся вольтерьянству, секуляризованной интеллигентской идеологии с культом критически мыслящей личности. Проводниками европейского розенкрейцерства и мартинизма стали немецкие профессора основанного в 1755 Московского университета И. Штаден и И. Шварц, его адептами – князь И.В. Лопухин, автор сочинения «О внутренней церкви», просветитель Н.И. Новиков, архитектор В.И. Баженов и многие другие, поверившие в союз «братства и любви» ради создания новой общемировой веры и формирования высшего «сокровенного человека». Мистический и социальный утопизм явились одним из продуктов философии Просвещения, воспринятых в России от французских его идеологов. Другим продуктом стал революционизм, нашедший в нашем Отечестве благодатную почву. Ярким его представителем был А.Н. Радищев, из которого вылепили идола революционного движения и материализма. В действительности он предстает мятущейся, противоречивой личностью, типичной для куртуазного, плененного идеями разума и склонного к мирским прелестям блестящего века барокко и рококо. Написав под влиянием «Сентиментального путешествия» Стерна свое «Путешествие из Петербурга в Москву», он был сослан в Сибирь, где, задумавшись над смыслом жизни, создал трактат «О человеке, о его смертности и бессмертии» полуматериалистического, полуидеалистического содержания, завершающийся патетической фразой: «...верь, вечность не есть мечта». Кончина физическая и духовная первого русского революционера трагична: разочаровавшись в идеях французского Просвещения, приведших к кровавой революции и установлению тирании Наполеона, а также в работе императорской комиссии по созданию нового гражданского законодательства, куда он был привлечен после возвращения из ссылки, он кончает жизнь самоубийством. Драма Радищева стала знаменательным предупреждением для будущих поколений российских революционеров о их собственной участи, потрясении и разрушении основ социального бытия. Оппонентом Радищева предстает Екатерина II, как единожды реализовавшийся в нашей истории идеал «философа на троне», который олицетворял концепцию просвещенной власти, стремящейся к стабильности и процветанию державы. Умная немка уяснила то, что не укладывалось в головах многих русских по крови государственных и культурных деятелей – Россию нельзя понять и ею нельзя управлять без знания традиций, истории, особой геополитической позиции между Западом и Востоком. Показательно, что В.Н. Татищев и M.M. Щербатов cоздают первые многотомные «Истории Российские», в которых современные методы исследования сочетаются с древнерусской летописной традицией. Впервые складывается во все более обширное течение профессиональная философия, представленная университетскими профессорами H.H.Поповским, Д.С.Аничковым, С.Е.Десницким, А.А.Барсовым и др., а также профессорами духовных академий Феофилактом Лопатинским, Гавриилом Бужинским, Кириллом Флоринским и др. Их литературная и преподавательская деятельность носит в основном просветительский характер, они активно внедряют достижения западной мысли, в чем проявляется ученический характер отечественной философии новоевропейского типа, давший зрелые плоды в следующем столетии. По старой традиции доминировали талантливые самоучки, не стесненные официальными и корпоративными рамками. Типичным их представителем был Г. Сковорода, называемый то «русским», то «украинским Сократом». Странствующий поэт, музыкант, педагог, презрев прелести мира, он стремится «философствовать во Христе». В его антропологии и гносеологии проступает тайноведение сердца как сокровенный путь познания мира и самого себя. В символических творениях, созданных под влиянием католической барочной стилистики, украинский философ, писавший на русском языке, предстает одним из талантливейших мыслителей художественного софийного склада, характерным для восточнославянского региона. В целом 18 в. явился важным этапом развития русской философии, подготовившим ее подъем в следующем столетии.

M.H. Громов

Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. III, Н – С, с. 473-474.

Красота и субъективность | Философский разговор

Вот два трюизма о красоте:

Красота - это только кожа насквозь

Красота в глазах смотрящего

Относительно первого я могу сказать только: «Слава Богу». Идея состоит в том, что красота - это поверхностная характеристика, которая не является убедительным свидетельством характера, личности, ума, ума и других подобных достоинств. Как один из представителей нашего вида, которым бросают вызов красоте, я бы действительно возмутился, если бы красота была хорошим показателем этого.Хватит значит хватит. Пусть для меня богатые и красивые будут скучными и глупыми.

Это вторая истина, которую я хочу немного обсудить. Что, черт возьми, значит сказать, что красота в глазах смотрящего? И почему кто-то сказал это?

Мы могли бы придать этому смысл грамотно звучащий глянец, сказав, что это означает «красота субъективна». Но тогда что это значит?

Субъективное теперь противопоставлено объективному. Как ни странно, «объективный» изначально означал «в уме», поскольку объект желаний, надежд, страхов и тому подобное находится в уме, даже если он не выходит за рамки их реальности.Мой родстер Porsche, объект одного из моих желаний, имеет объективную реальность, но не формальную реальность, учитывая использование этих терминов Декартом. Он утверждал, что, учитывая природу объективной реальности Бога (то есть, на что похоже мое представление о Боге), мы можем сделать вывод о его формальной реальности (то есть, что действительно существует что-то, что воплощает все формы или свойства, требуемые для Бог, который в значительной степени состоит из хороших и ни одного из плохих.)

Итак, «объективный» обычно имеет отношение к фактам о физическом, материальном мире.Субъективность означает «в сознании субъекта». «Субъект» - это мыслитель мыслей, обладатель опыта. Объективные истины истинны отдельно от того, что происходит с любым субъектом, который думает об истине. Большинство философов согласны с тем, что истины об этом материальном мире или, по крайней мере, о многих из них, такие же. В конце концов, материальный мир существовал долгое время, прежде чем появилось хоть какое-то мнение о нем. Некоторые считают, что истина о числах также объективна, в то время как другие считают, что они лучше подходят для следующей категории, которую мы обсудим.

Это истины о явлениях, которые в некотором роде зависят от наличия разума, то есть мышления, восприятия, субъектов. Такие истины зависят от субъективности, от наличия разумов, способных воспринимать и обдумывать мысли о вещах, о которых идет речь.

Галилей, Декарт, Бойль и Локк - всех впечатлила разница между «первичными» и «вторичными» качествами. Первичные качества были объективными в том смысле, который мы теперь приписываем этому слову. Объекты будут иметь форму, размер и движение, независимо от того, есть ли поблизости разум, который их воспринимает.Но, по крайней мере, этим мыслителям казалось, что у предметов не было бы вторичных качеств, то есть цветов, звуков, запахов и вкусов, если бы не было разума, который мог бы их видеть, слышать, обонять и пробовать. Идея состоит в том, что вторичные качества связаны с воздействием объектов на умы. Ни умов, ни второстепенных качеств. Итак, вторичные качества субъективны. Они находятся в глазу (ухе, носу или языке) смотрящего.

Однако есть более слабая степень объективности, чем у вторичных качеств.Хотя они могут не существовать без умов, существующие умы соглашаются с ними, по крайней мере, в благоприятных условиях. Если у вас нормальное зрение, а у меня нормальное зрение, и мы оба находимся в благоприятных условиях освещения, мы должны договориться, какие объекты красные, какие зеленые и так далее.

А как насчет того, что вам нравится зеленый цвет, а мне нет; Я люблю красный; но ты это ненавидишь? Как насчет того факта, что я ненавижу фасоль лима, в то время как другим (как мне сказали) на самом деле нравится их вкус? То, как какой-то предмет поражает нас, вызывает ли он удовольствие или нечто большее, похожее на боль, когда мы видим, обоняем, слышим или пробуем его, кажется вдвойне субъективным.Во-первых, наше восприятие будет включать второстепенные качества, а значит, зависит от существования мыслящих, воспринимающих предметов. Во-вторых, сочетание качеств, которые мы воспринимаем, может показаться отдельным испытуемым приятным или неприятным. По второму вопросу мы не ожидаем межсубъективного согласия. Вкусы разнятся; каждому свое и тому подобное.

Где уместна красота? Является ли это объективным, независимым от разума свойством вещей? Я уверен, что некоторые философы так думали, но это не кажется очень правдоподобным.Множество красивых объектов, таких как горы, леса и озера, могут существовать без разума. Но они не были бы действительно красивыми, не так ли, если бы вокруг не было умов, чтобы получать удовольствие от наблюдения за ними?

Является ли красота вторичным качеством, независимым от разума, но интерсубъективным? То есть, если люди находятся в правильных условиях, согласятся ли они, что красиво, а что нет? Какие были бы подходящие условия? Не только хорошее освещение, но и, может быть, правильное воспитание, натренированный глаз, ухо или нёбо.Я немного симпатизирую этой идее. Мне кажется, что должно быть межсубъективное согласие в том, что поп-музыка шестидесятых лучше, чем, например, дремучих восьмидесятых, и у любого, кто не согласен, вероятно, повредили уши плееры, которые высокое или чрезмерное употребление наркотиков. Однако при трезвом размышлении кажется вероятным, что это всего лишь моя предвзятость из-за того, что я достиг совершеннолетия в пятидесятые и шестидесятые годы.

Таким образом, красота остается в третьей категории, вдвойне субъективной, не только зависящей от разума в своем существовании, но даже не о чем-то, с чем можно ожидать согласия даже при благоприятных обстоятельствах.Мона Лиза, Давид Микеланджело, Крайслер-билдинг - как вкус лимской фасоли или пчелы, кому-то они нравятся, кому-то нет.

Можем ли мы действительно признать, что в красоте нет ничего, кроме этого? Что будет с классами Art Appreciation? Чтобы ценить великую литературу? И, Эгад, в чем разница, безусловно, объективная, между философией качества и мерзостью? Возможно, нам нужно еще несколько категорий, еще несколько аналогий и еще несколько моделей, чтобы подумать об этом. Посмотрим, что происходит, когда мы обсуждаем красоту на Philosophy Talk.

Взгляды Ньютона на пространство, время и движение (Стэнфордская энциклопедия философии)

Сегодня Ньютон наиболее известен как физик, чья величайшая работа вкладом была формулировка классической механики и теория гравитации, изложенная в его Philosophae Naturalis Principia Mathematica ( Математические принципы естественного Philosophy ), впервые опубликованный в 1687 году, и сейчас обычно упоминаемый просто как «Ньютон Начала ». Взгляды Ньютона на пространство, время и движение не только послужили кинематической основой для этот монументальный труд и, следовательно, для всей классической физики вверх до начала двадцатого века, но также играл важную роль в Общая система философии и теологии Ньютона (в значительной степени развитая до Principia ).Поскольку Ньютон никогда не составлял трактат или даже краткий обзор этой общей системы, его статус как один из великих философов семнадцатого века, действительно, все время, больше не ценится.

«Схолиум» в начале Начала , вставлен между «Определениями» и «Законами Движение », излагает взгляды Ньютона на время, пространство, место и движение. Он начинает с того, что, поскольку в обычной жизни эти величины понимаются в терминах их отношения к чувствительным телам, это обязан различать, с одной стороны, родственника, кажущееся общее представление о них, а с другой стороны, абсолютное, правда, сами математические величины.Перефразируя:

  • Абсолютное, истинное и математическое время , от его собственная природа, проходит безотносительно к чему-либо внешнему, и таким образом, без ссылки на какие-либо изменения или способ измерения времени (например, час, день, месяц или год).
  • Абсолютное, истинное и математическое пробел остается подобный и недвижимый, не имеющий отношения ни к чему внешнему. (The конкретное значение этого станет яснее ниже из того, как это контрастирует с концепцией пространства Декарта.) Относительные пространства меры абсолютного пространства, определенные со ссылкой на некоторую систему тела или другое, и, таким образом, относительное пространство может и, вероятно, будет в движении.
  • место тела - это пространство, которое занимает и может быть абсолютным или относительным в зависимости от того, пространство бывает абсолютным или относительным.
  • Абсолютное движение - это перевод тела из одно абсолютное место в другое; относительное движение перевод из одно относительное место к другому.

Ньютон посвящает большую часть Схолиума утверждению, что различие между истинными величинами и их относительными мерами необходимо и оправдано.

Из этих характеристик очевидно, что, согласно Ньютону:

  1. Пространство есть нечто отличное от тела и существует независимо от существование тел,
  2. есть факт, движется ли данное тело и что его истинное количество движения составляет, а
  3. истинное движение тела не состоит или не может быть определяется с точки зрения его движения относительно других тел.

Первый из этих тезисов был предметом серьезных споров в Натурфилософия 17-го века и атака критиков Ньютона такие как Лейбниц, Гюйгенс и Беркли. Второй был , а не в общий спор. Декарт, Лейбниц и Беркли считали, что выражаясь несколько схоластическими терминами, сказуемое « x » в истинном движении »является полным предикатом в том смысле, что он имеет или не выдерживает ни одного конкретного тела. (Гюйгенс, по крайней мере, в его post- Principia просмотров, представляет собой особый случай.) Таким образом, для тем, кто отрицал первый тезис, необходимо было определение или анализ того, что значит для тела быть в истинном движение (и то, что определяет количество этого движения), чтобы быть столь же адекватны фактам, как характеристика Ньютона истинного движение. Все упомянутые выше цифры предполагают, что движение относительно другие тела - это необходимое условие для истинного движения, хотя само по себе не является достаточным условием .

С течением времени консенсус 17-го и начала 18-го Столетия над диссертацией (2) были упущены из виду, и характеризует противников Ньютона как , отрицая , что существует факт относительно того, находится ли тело в истинном движении и утверждая вместо этого, что все движения являются просто относительными Движение .Таким образом, современные читатели ожидают, что Scholium Ньютона на пространство, время и движение следует рассматривать как аргументы не только в тезисе (1) выше, но также и тезис (2), что любое движение не просто относительное движение, но некоторые движения истинны и абсолютны. Ньютона аргументы относительно движения, однако, призваны показать не то, что истинное движение отличается от просто относительного движения (которое всеми), а скорее, что единственный возможный анализ истинного движения требует ссылки на абсолютные места, и, следовательно, существование абсолютное пространство.

В частности, предполагалось, что так называемая «вращающаяся ведро эксперимент »вместе с более поздним примером пары глобусы, соединенные хордой и вращающиеся вокруг своего центра гравитации, как предполагается, аргументирует или предоставляет доказательства существования истинного или абсолютного движения. Не только это ложь, но и два дела имеют разные цели в рамках Схолиума. В эксперимент с вращающимся ведром - последний из пяти аргументов «Свойства, причины и последствия движения», предназначенные для демонстрации в совокупности адекватный анализ истинного движения должен включать ссылка на абсолютное пространство.Напротив, пример вращающегося глобусы призваны проиллюстрировать, как это происходит, несмотря на то, что Абсолютное пространство невидимо для органов чувств, тем не менее возможно вывести количество абсолютного движения отдельных тел в различные случаи.

2.1 Пустота

Важнейший вопрос, определяющий взгляды XVII века на природу пространства, времени и движения, является ли истинная пустота или вакуум возможно, то есть место, лишенное какого-либо тела (в том числе такие вещества, как воздух).Древний атомизм, восходящий по крайней мере к досократический философ Демокрит (V век до н.э.) считал, что не только такое возможно, но и действительно существует среди пустоты мельчайших неделимых частей материи и простирается без ограничений бесконечно. Вслед за Платоном Аристотель отверг возможность пустоты, утверждая, что, по определению, пустота ничего, и то, что есть ничто, не может существовать.

2.2 Доктрины Аристотеля

Согласно Аристотелю, Вселенная - это материальная полнота, конечная в протяженность, ограниченная самой внешней сферой неподвижных звезд.За пределами что не существует пустоты, то есть пустых мест, поскольку, как определяет Аристотель «Место», место чего-либо является самым внешним из « самая внутренняя неподвижная граница того, что его содержит ». Следовательно, поскольку там нет границ вне самой внешней небесной сферы, нет места или пространство за его пределами.

Время, согласно Аристотелю, - это всего лишь мера движения, где "Движение" означает изменение любого рода, в том числе качественное изменение. Чтобы определить равномерность времени, То есть понятием равных интервалов времени Аристотель руководствовался астрономическая практика, которая в древности обеспечивала наиболее практичные и точные измерения времени.Он отождествил равномерное движение со скоростью движения неподвижные звезды, выбор для которых он нашел динамическое оправдание в его небесной физике.

«Местное» движение - это всего лишь один из видов движения, а именно изменение место. Движение, в общем, он определял как актуализацию потенциальность, понятие, обычно считавшееся таковым в 17 веке. непонятно, как быть бесполезным или бессмысленным. Однако насколько локальное движение, нет никаких затруднений относительно того, что представляет собой истинное или абсолютное движение тела в конечном геоцентрическая вселенная.Действительно, элементарные вещества в подлунном царства (земля, воздух, огонь и вода) движутся сами по себе либо вверх или вниз, то есть к центру или от центра по их природа. Небесное царство, начиная с орбиты Луны, состоит из взаимосвязанной сети небесных сфер, состоящей из пятый элемент (эфир), который по своей природе расположен к круговой движение вокруг центра Вселенной (т. е. центра Земля). Если движение этого вещества принять за меру Время небесные сферы обязательно вращаются равномерно.Поскольку Чистое движение встроенной сферы - это сумма его естественного движения накладывается на естественные движения сфер, в которых он встроен, и поскольку оси вращения обычно устанавливаются на немного разные углы, чтобы объяснить, почему солнце не двигаться по небесному экватору, а планеты и луна не двигаются строго по эклиптике (т. е. путь Солнца относительно фиксированной звезд), движение Луны, планет и даже Солнца не обязательно форменная.Однако, поскольку сфера неподвижных звезд равна не находясь ни в одной другой движущейся небесной сфере, движение неподвижные звезды - это де-факто мера всего движения.

Движения, о которых говорилось до сих пор, - это все естественные движения вещества в вопросах, движения, вызванные телом, являются вещество, которое оно есть. Напротив, другие движения, в которых причина движения является внешним, а не внутренним по отношению к телу, Аристотель подпадают под понятие насильственное движение .Насильственное движение для его продолжения требовалось постоянное применение внешнего причина.

2.3 Инновации шестнадцатого века

Хотя взгляды Аристотеля преобладали в средневековой схоластике, Возродился интерес к атомизму в начале 17-го века. Века. Помимо общих факторов, таких как Ренессанс, гуманизм, и Реформация, особые нововведения XVI века сделали его привлекательный. Хотя введение Коперником гелиостатической системы был мотивирован строгим соблюдением аристотелевской динамики небесные сферы, это поставило под сомнение его земные физика.Телескопические наблюдения Галилея за поверхностью Луны и его открытие спутников, вращающихся вокруг Юпитера, поставило под сомнение само различие между землей и небесный. Более того, видимость обилия новых звезд, очевидно, без конца, предположил, что вселенная на самом деле может быть без ограничений.

2.4 Чарлтон и возрождение атомизма в семнадцатом веке

Важный представитель возрождения атомизма и его сопутствующие взгляды на пустоту принадлежат Уолтеру Чарлтону Physiologia Epicuro-Gassendo-Charltoniana: Или ткань науки Natural, на основе гипотезы атомов, «Основанная Эпикуром, исправленная Петруса Гассендуса, дополненного Уолтером Чарлтоном », который появилась на английском языке в 1654 году, через двенадцать лет после рождения Ньютона.это текст, с которым Ньютон познакомился еще будучи студентом, а некоторые основных тезисов о времени и пространстве, сформулированных позднее в Принципы и различные неопубликованные рукописи, написанные рукой Ньютона, могут быть найдено в Чарлтоне. К ним относятся:

  • , что время и пространство являются реальными сущностями, даже если они не подходят ни одному из них традиционных категорий веществ или происшествий (т.е. вещества),
  • , что время «течет вечно в том же спокойном и равном тоне», в то время как движение всех тел подвержено «ускорению, замедление, или приостановление »,
  • , что время отличается от любой его меры, т.е.г., небесный движение или солнечный день,
  • , что пространство «абсолютно неподвижно» и бестелесно,
  • , что тела или «телесные измерения» повсюду «сосуществуют. и Совместимость »с« Размеры »частей пространства, которые они занимать,
  • , что пространство, отличное от тела, существовало до того, как Бог создал мир и что вездесущность Бога - это Его буквально везде, и
  • , что движение - это перевод или миграция тела из одного место, как недвижимая часть пространства, другому.

Аргументы Чарлтона в пользу его взглядов на время во многом убедительны. тот же тон, что и у Ньютона в Principia . В заметный контраст, однако, для пустого, необъятного и неизменного пространства совершенно разные. Чарлтон обращается к объяснению такого таких явлений, как разрежение и конденсация, разница в «градусах» гравитации »тел, и многочисленные способы, которыми тела могут взаимопроникают на микроуровне с точки зрения растворимости, абсорбции, calefaction и различные химические реакции.Однако Чарлтон делает не вводить терминологию «относительного» времени, «относительных» пространств, или «относительные» места, и нигде не возникает опасений относительно истинных (абсолютное) движение против просто относительного движения. Довольно странно, хотя Чарлтон иногда упоминает и критикует Декарта Что касается других вопросов, то не делается никаких замечаний о том, что Декарт, десятилетием ранее предлагал объяснения, подробно или в общих чертах, ибо именно такого рода явления в соответствии с системой природы в которой мир полностью заполнен материей и в каком пространстве отличного от тела не может существовать.Можно справедливо сказать, что Декарт основатель другой основной школы «механической философии» XVII век, который прямо противостоял атомизму на вопрос о возможности вакуума и который адаптировал Аристотелевские доктрины о природе времени, пространства и движения к новое мировоззрение.

Хотя во многих отношениях он явно антиаристотелевский, особенно мнение, разделяемое атомистами, что все качественные изменения макроскопический масштаб сводится к перестановке и / или движению материи в микроскопическом масштабе, Декарт стремился нести из этой программы, сохранив то, что по сути является аристотелевским понятием Prime Matter.Чистые элементы (земля, воздух, огонь и вода) Физика Аристотеля могла видоизменяться одна в другую, изменяя фундаментальные качества, определяющие их. Это были четыре тактильные качества горячего, холодного, влажного и сухого. Из-за этого должно было быть нечто отличное, по крайней мере, в мыслях, от качеств, которые сохраняются во время элементарного изменения. Этот некачественный субстрат то, что Аристотель называл просто материей или, как это часто называют, Первичная Материя, чтобы избежать путаницы с макроскопически идентифицируемые, качественные, однородные порции повседневной объекты.В отличие от атомщиков, которые приписывали хотя бы качество твердость (непроницаемость) для мельчайших частиц вещества, Декарт утверждал, что материя или синонимы тела [corpus] не имеют никаких качеств, а только количество, то есть протяженность. В другом слова, тело и расширение - это буквально одно и то же [res экстенса]. Непосредственное следствие состоит в том, что вакуума быть не может, поскольку для этого потребуется расширенная область, лишенная тела --- явный противоречие. Итак, задача заключалась в том, чтобы показать, как все очевидные качества можно объяснить в терминах бесконечной делимости и перестановка расширения по отношению к себе.Задача была грандиозной действительно, поскольку его целью было развитие единого небесного и земной физики, которая могла бы в равной степени объяснить пластичность металлы, магнитное притяжение, приливы, механизм гравитации, движение планет, появление и исчезновение комет и рождение и смерть звезд (сверхновые).

Декарт опубликовал свою систему мира в 1644 году как Принципы философии ( Принципы Philosophae ). Часть II Принципов излагает тезис о тождестве пространства (протяженности) и материи, развивает определение движения в «истинном или философском смысле» и устанавливает из фундаментальных динамических законов его системы.Движение, согласно «Истина вопроса» определяется как «перевод одного часть материи или одно тело из окрестностей тех тел, которые непосредственно прилегают к нему и рассматриваются как покоящиеся близость к другим ». Следовательно, указывает Декарт, каждое тело имеет единственное собственное движение (в отличие от многочисленных относительных движения, которые могут быть приписаны ему в зависимости от того, какие другие тела выбран для определения его места). Это настоящий единственный движение, фигурирующее в его законах движения.Особое значение для всей системы Декарта состоит в том, что тело в круговом движении имеет постарайтесь [conatus] отступить от центра вращения.

Этот факт вместе с утверждением Декарта о том, что тело также участвует в движении тела, частью которого является, заставляет его трудно примирить систему мира Декарта с его определение собственного движения. Ньютон пришел к выводу, что это учение в факт, опровергающий себя, и что там, где это было необходимо Декарту, он тайком выработал представление о пространстве, независимом от тела, в частности для того, чтобы присвоить желаемую степень центробежное столкновение с планетами и их спутниками как их уносят небесные вихри «тонкой» материи.

Без названия и незаконченная рукопись, которая начинается с «De Gravitatione et aequipondio fluidorum et solidorum… », написанная, наверное, десятилетие. или более до Principia , состоит в основном из обширная и едкая критика доктрины Декарта о движение. Документ, впервые опубликованный в (Hall and Hall, 1962), стоит изучить, чтобы взглянуть на развитие Мышление Ньютона в относительно молодом возрасте. Он явно охватывает доктрины пространства и времени, позже систематизированные в Принципы .Примечательно также то, что каждый из пяти аргументы из свойств, причин и следствий движения выдвинуты в Scholium имеет четко идентифицируемую предшественницу в De Gravitatione . (См. Подробности в Rynasiewicz 1995.) Это делает его проясните, до какой степени Схолиум стремится спорить конкретно против декартовой системы (как указал Штейн 1967), который Ньютон считал единственным жизнеспособным претендентом на время.

Scholium имеет четко различимую структуру.Четыре абзаца помечены римскими цифрами I – IV после первого абзаца, что дает Ньютоновские характеристики времени, пространства, места и движения, соответственно, как указано в третьем абзаце Раздела 1 выше. Если бы мы расширили перечисление Ньютона на оставшиеся параграфы, затем параграфы V – XII представляют собой устойчивую защиту различия, описанные в I – IV. Пункт XIII тогда формулирует общий вывод о том, что относительные величины действительно отличается от соответствующих абсолютных количеств и делает комментирует семантический вопрос значений этих терминов в Библия.Далее следует один оставшийся и довольно обширный абзац. [XIV], где поднимается вопрос, как на практике можно установить истинные движения тел и заключает: «Но как нам получить истинные движения от их причин, следствий и очевидных различий, и наоборот, будет подробно объяснено в трактате, который следует. Ибо это цель, ради которой я ее сочинил ».

Далее добавлены ссылки на текст Схолиума. согласно предложенному выше расширенному перечню.Нажав на ссылка откроет новое окно таким образом, чтобы читатель мог перемещаться вперед и назад между заданным абзацем текста и комментарий, поясняющий этот абзац.

5.1 Аргументы в пользу абсолютного времени

Пункт V апеллирует к тому факту, что астрономия различает абсолютное и относительное время в его использовании так называемого уравнения времени. Этот служит для исправления неравенства в общепринятом стандарте время, солнечный день, в который ошибочно верит большинство людей быть единообразным.Солнечный день, определяемый как период времени, который требуется солнце, чтобы вернуться в зенит, колеблется на целых 20 минут за курс года. Эталон поправки в уравнении времени использованный в астрономии Птолемея, был основан на предположении, что звездный день - период времени, за который фиксированная звезда возвращается в зенит - постоянно, потому что небесная сфера, на которой фиксированные звезды расположены не следует предполагать, чтобы ускоряться и замедляться вниз. С упадком системы Птолемея и Аристотеля космологии, это обоснование больше не было убедительным, и по крайней мере некоторые астрономы, в первую очередь Кеплер, усомнились в том, что скорость вращение Земли оставалось постоянным в течение год.(Кеплер считал, что его вращение будет быстрее, чем ближе к солнцу из-за возбуждающего действия солнца.) Таким образом, проблема правильному измерению времени уделялось значительное внимание в XVII в. Вековая астрономия, особенно потому, что умение измерять скорость вращения Земли эквивалентно задаче определения долгота, которая для мореплавателей имела решающее значение для навигации (а значит, военное и экономическое господство). Маятниковые часы Гюйгенса предоставил первого земного кандидата для прилично точного мера единого времени.Ньютон упоминает об этом, а также о затмениях. спутников Юпитера, альтернативный метод, основанный на Кеплеровском Закон периода.

Призвание к необходимости уравнения времени в астрономии не просто обращение к хорошо укоренившейся научной практике. в В ходе обсуждения Ньютон объясняет, почему, по его мнению, оправдано. Хотя он будет спорить в Книге III Принципов , что суточное вращение Земли единообразно, это случайный факт.Могло быть иначе. Действительно, могло случиться так, что есть нет единообразных движений, чтобы служить точными мерами время. Причина в том, что любое движение может быть ускорено или тормозится (приложением внешних сил). Напротив, абсолютное время (которое есть не что иное, как продолжительность или стойкость к существованию вещей) остается неизменной, будь то движения могут быть быстрыми, медленными или нулевыми.

5.2 Прямые аргументы в пользу абсолютного пространства

Пункт VI защищает тезис о неподвижности (абсолютного) пространства, который против фон Декарта явно означает, что части пространства, как и части времени, не меняют своего отношения к одному еще один.Ньютон утверждает, что части пространства - это их собственные места, а место, которое нужно переехать, абсурдно. Более обширный антецедент этого аргумента встречается в De Gravitatione , применяется конкретно ко времени: если вчера и завтра были меняют свои временные отношения по отношению к остальной части время, тогда вчера стало бы сегодня, а сегодня вчера. Таким образом, Ньютон придерживался интересного целостного критерия идентичности частей пространства и времени.

5.3 Аргументы из свойств, причин и следствий

Ньютон посвящает пять полных абзацев оправданию своего характеристика различия между абсолютным и относительным движение. Первые три представляют аргументы из свойств абсолютного движение и покой, следующий представляет аргумент от их причин, и последний аргумент от их последствий. Сила этих сбивают с толку современных комментаторов по целому ряду причин, которые, Исторически сложнее распутать. Поскольку только те, которые еще не предвзято относящимся к этим комментариям, прямо или косвенно, найдет Что следует за необычным, лучше отложить вскрытие этих причин до раздела 6, после изложения аргументов.

На данный момент достаточно сказать, что это обычное недоразумение. что в этих аргументах Ньютон намеревается разработать эмпирические критерии отличия случаев абсолютного движения от простого кажущееся движение и тем самым опровергнуть тезис о том, что любое движение просто относительное движение. Иначе, аргументы берут в качестве отправной точки предположение, общее картезианской и аристотелевской философии, что каждое тело имеет уникальный состояние истинного движения (или покоя). На протяжении всей аргументации термины "Истинное движение" и "абсолютное движение" трактуется как синоним.Вопрос в том, может ли истинное движение (и отдых) сводится к некоторому частному случаю относительного движения (или покоя) с уважение к другим органам. Объявляя в начале этих аргументы, что «абсолютный и относительный покой и движение являются различаются по своим свойствам, причинам и следствиям », Ньютон указывает на его намерение показать, что они не могут, по крайней мере, если истинное движение а остальные должны иметь те особенности, которые мы обычно ассоциируем, или должны общаться с ними.

Аргумент 1 из свойств [Пункт VIII]

Свойство : Тела, которые действительно находятся в покое, находятся в покое. по отношению друг к другу.

Заключение : Истинный отдых нельзя просто определить в с точки зрения положения относительно других органов в местном окрестности.

Рассуждение : Предположим, что где-то в Вселенная находится в состоянии покоя, скажем, далеко, в области фиксированные звезды или даже дальше. (Может ли это тело когда-либо быть наблюдаемое не входит в дальнейшее.) Очевидно, что невозможно знать просто из рассмотрения положения органов в нашем регионе относительно друг друга, поддерживает ли какое-либо из этих последних органов фиксированное положение относительно этого гипотетического далекого тела.Чтобы усилить, пусть B - одно из локальных тел, C - относительное конфигурации с течением времени множества локальных органов, а дальний удаленное тело в абсолютном покое. Спецификация только C не может установить положение B относительно A с течением времени. В частности, C не может установить, находится ли B относительно неподвижно относительно A, что в силу указанного выше свойства является необходимым условием для того, чтобы B быть абсолютно спокойным. Следовательно, спецификация локальной конфигурации C недооценивает, находится ли B в абсолютном покое.Таким образом вывод: невозможно определить, что это такое для тела типа B быть в абсолютном покое [то есть давать необходимые и достаточные условия того, когда B находится в состоянии покоя] просто с точки зрения того, как B вписывается в локальную конфигурацию С.

Аргумент 2 из свойств [Пункт IX]

Свойство : Если часть тела сохраняет фиксированную положение по отношению к телу в целом, то он участвует в движение всего тела.

Заключение : Истинное и абсолютное движение не может быть определяется как перевод из окрестностей (непосредственно окружающие) тела, рассматривая их как покоящиеся.

Рассуждение : Ньютон сначала вводит два соображения, которые можно использовать для поддержки или иллюстрации или увеличить при ввозе заявленной собственности. Первый - это что если часть вращающегося тела покоится относительно тела как в целом он стремится отклониться от оси вращения. Второй что побуждение тела двигаться вперед возникает из комбинации импульса его частей.

Из свойства следует, что если тела, окружающие данное движение тела (вращательно или постепенно вперед как фиксированное конфигурации), пока окружающее тело покоится относительно окружающие, то окруженное тело участвует в (истинном) движение группы окружающих тел.Следовательно, если окружающие тела двигаются верно, то же самое делает и окруженное тело. Но согласно (декартово) определение движения, которое определяет истинное движение тела с переносом его из окрестностей непосредственно окружающие тела, считая окружающие тела как будто они в состоянии покоя - надо было бы сказать (ошибочно) что окруженное тело действительно находится в покое. Следовательно, это определение несостоятельный.

Аргумент 3 из свойств [Параграф X]

Свойство : Все, что помещено в движение, движется. с этим местом, и, следовательно, тело участвует в движении своего место, когда он [относительно] удаляется от этого места.

Заключение : Полное и абсолютное движение тело нельзя определить иначе, как с помощью неподвижных мест.

Рассуждение : Из свойства, [относительное] движение тела вне данного места - это только часть движения тела если само место находится в движении. Полный и верный движение тела состоит из его движения относительно движущегося места добавляется векторно к любому движению, которое может иметь место.Если место будет двигаться относительно места, которое, в свою очередь, движется, тогда должно быть добавлено движение этого места и т. д. Без бесконечности регресса сумма должна оканчиваться движением относительно стационарного место.

Добавленный аргумент : после вывода этого заключения Ньютон усиливает последствия. Единственные места, которые стационарные - это все те, которые остаются в фиксированных положениях с друг к другу от бесконечности до бесконечности, и поскольку эти всегда остаются неподвижными, они составляют то, что Ньютон называет неподвижным абсолютное пространство.

Аргумент от причин [Пункт XI]

Причины : силы, воздействующие на тела. Основным предпосылка состоит в том, что приложение [ненулевой чистой] силы к телу является необходимое и достаточное условие для создания или изменяя его истинное движение. Более конкретно:

(A) Сила воздействия - необходимое условие для создания или изменение истинного движения (но не, как еще предстоит показать, просто относительного движение).

(B) Применение силы [ненулевой чистой] является достаточным условием. для генерации или изменения истинного движения (но не, как будет показано далее, просто относительное движение).

Заключение : Истинное движение отдельного тела не может быть определен как какой-либо конкретный частичный пример его движения относительно других тел.

Рассуждение : Ньютон пытается установить, что приложение положительной чистой силы к телу не является необходимым не является достаточным условием возникновения движения относительно другие тела. Эти две аргументы приводятся отдельно. их «зубец А» и «зубец В» соответственно.

Prong A : Будет установлено, что, хотя сила необходима для генерации или изменения истинного движения в тело, это не нужно для создания движения относительно другие тела. Аргументация проста: выберите данное тело и просто примените ту же [ускоряющую] силу ко всем другим телам в вопрос. Эти другие тела останутся в той же относительной конфигурации относительно друг друга, но относительное движение с относительно исходного тела [к которому не применялась сила] будет либо создаваться, либо изменяться.

Prong B : Будет установлено, что, хотя впечатляет силы достаточно для возникновения или изменения истинного движения в тела, этого недостаточно для возникновения движения относительно другие тела. Опять же, рассуждения довольно просто. Рассмотрим произвольно заданное тело в системе тел и просто примените одинаковую [ускоряющую] силу ко всем телам обсуждаемый. Тогда, несмотря на то, что сила была впечатлена на первоначально данном теле нет ни поколения, ни изменение относительного движения относительно остальных тел.

Аргумент от эффектов [Пункт XII]

Эффекты : силы отступления от оси вращательное движение [центробежное усилие]. Основная предпосылка заключается в том, что центробежное стремление тел [или частей тел] отступить от ось вращения прямо пропорциональна количеству истинное круговое движение.

Заключение : Истинное вращательное движение не может быть определено как относительное вращение относительно окружающих тел.

Рассуждения : На самом деле рассуждения параллельны к предыдущему аргументу от причин, хотя это может не быть совершенно наглядно из-за того, что корреляты двух Вышеупомянутые зубцы представляют собой этапы единой продолжающейся экспериментальной ситуация, так называемый эксперимент с «вращающимся ведром», в котором Ньютон близких, он действительно выполнил. Чтобы настроить этот эксперимент, ведро подвешивается на длинном шнуре и поворотом ведра несколько раз наматывает шнур до сильного перекручивания, затем заполняет ведро с водой.В ходе эксперимента степень на которое вода пытается подняться по бокам ведра используется в качестве меры его центробежного стремления отступить от центр. Ньютон использует эксперимент, чтобы установить, что центробежный стремление не является ни необходимым, ни достаточным условием для существования относительного кругового движения [воды] с уважение к своему окружению [ведро].

Этап 1 : При первом выпуске ковша он вращается быстро по отношению к системе покоя экспериментатора, в то время как вода остается неподвижной по отношению к экспериментатору.В другом словами, существует быстрое относительное движение воды относительно ведро. Однако поверхность воды остается плоской, что указывает на что у него нет тенденции отступать от оси относительного вращение. Таким образом, наличие центробежных сил в частях тело не является необходимым условием для вращения тела относительно своего окружения. То есть такое относительное вращение с в отношении непосредственно прилегающих тел не требуется центробежное усилие частей тела отойти от оси относительного вращения.

В дальнейшем эксперименте по мере того, как ведро продолжает вращаться, вода постепенно начинает вращаться вместе с ней, и при этом Итак, по бокам начинает лезть ведро. В конце концов, согласно к Ньютону вода приобретает такое же вращение ведра относительно в лабораторный фрейм, после чего мы имеем следующую ситуацию.

Стадия 2 : Вода и ведро находятся в относительном покое, но вода достигла максимального подъема по стенкам ведра, указывает на максимальное центробежное усилие отступить от оси обычное вращение.Следовательно, существование центробежных усилий - это не достаточное условие наличия относительного кругового движения между телом и его окружением, т. е. если тело, а точнее его части, имеют центробежное усилие отступить от центральной оси, это не следует, что существует относительное круговое движение тела по отношению к его ближайшему окружению.

Астрофизическое приложение . После получения В заключение Ньютон использует посылки первых двух аргументов из свойства, вместе с предпосылкой аргумента от эффектов к критиковать вихревую теорию движения планет.В соответствии с этим теории, каждая из планет (и в первую очередь Земля) относительно в состоянии покоя относительно «тонкой» материи небесного вихря наше собственное солнце. Следовательно, согласно собственному определению Декарта истинного движения (а также его явной настойчивости), они не имеют истинного движение. Однако очевидно, что они не поддерживают фиксированные позиции по отношению друг к другу. Итак, по собственности вызванные в первом аргументе, они не могут [все] действительно быть в остаток. Более того, из свойства, задействованного во втором аргументе, они участвовать в круговом движении солнечного вихря [предполагая, что движение быть истинным движением, как неявно предполагал Декарт].В заключение, потому что они соответственно участвовали бы в истинном круговом движении этого гипотетического вихря, они должны попытаться отступить от оси его вращения.

Это завершает последовательность аргументов из свойств, причин, и эффекты движения. Следующий абзац [XIII] заявляет кумулятивные выводы аргументов, выстроенных начиная с аргументов в пользу абсолютного времени в параграфе V: «Следовательно относительные величины - это не сами величины, названия которых они несут, но являются лишь разумными их измерениями (точными или неточные), которые обычно используются вместо количеств, которые они мера.Выдвинув аргумент, Ньютон комментирует обычные языковое значение терминов для этих величин для решения современных проблем догмы и ересь.

Католическая церковь осудила Галилея за утверждение, что Земля в движении была еще недавней историей в то время, когда Ньютон составили Principia . Декарт, живший в пределах досягаемости Папская власть, опасаясь подобной участи, нашла хитрый способ поддерживая коперниканство, не становясь жертвой обвинений в ересь.Согласно его определению движения «собственно говоря», он утверждает, что Земля действительно находится в состоянии покоя.

В системе мира Ньютона, изложенной в Книге III Principia , Земля явно движется абсолютно. В предвкушения, Ньютон указывает, как согласовать это со Священным Писанием, заметив, что, если использование определяет значения слов, то в обычный дискурс (включая Библию) термины «время», "Пространство", "место" и "движение" правильно понимать, чтобы обозначить относительные количества; только в в специализированных и математических контекстах обозначают ли они абсолютное количества.(Не забывайте название Ньютона: The Математические Принципы естественной философии .) Он продолжает наказывать Декарта по двум пунктам, во-первых, за то, что он насилие над Священными Писаниями, принимая их за абсолютное количествах, а во-вторых, за то, что путают истинные количества с их относительные меры.

5.4 Практическое различение абсолютного и кажущегося движения

Доказав свою позицию, что истинное движение состоит в движении с уважения к абсолютному пространству, и, таким образом, удовлетворив его с метафизикой движения, Ньютон превращается в последний параграф Схолиума к эпистемологической стратегии доступен на его счету.Согласно аристотелевской или декартовой теории может непосредственно наблюдать якобы абсолютное движение тела, если оба он и его ближайшее окружение видны. Напротив, потому что части абсолютного пространства недоступны для чувств напрямую, Ньютон признает, что очень трудно установить истинное движение отдельные тела и отличать их на практике от очевидные движения. «Тем не менее, - замечает он в редкий момент остроумия, - «Ситуация не совсем безвыходная.”Доказательства доступны в часть от кажущихся движений, которые являются отличиями от истинных движений, и частично от сил, которые являются причинами и следствиями истинного движения.

Ньютон иллюстрирует это на примере. Представьте себе пару глобусов, связаны шнуром, вращаясь вокруг их общего центра сила тяжести. Стремление шаров отклониться от оси движения проявляется по натяжению шнура, от которого количество круговое движение можно оценить. Кроме того, было ли направление их вращение по часовой стрелке или против часовой стрелки может быть обнаружено прикладывая силы к противоположным граням глобусов, чтобы увидеть, напряжение в пуповине увеличивается или уменьшается.Все это можно сделать в пустое пространство, где нет других тел, которые могут служить точками Справка.

Предположим теперь, что помимо глобусов существует вторая система тел, сохраняющих фиксированное положение относительно друг друга (для Например, неподвижные звезды). Если две системы находятся в состоянии относительное вращение, нельзя судить только по относительному вращению, который, если он есть, находится в покое. Однако из-за натяжения шнура соединяя глобусы, можно установить, является ли относительное вращение полностью из-за абсолютного вращения системы глобусы.В этом случае вторая система тел может быть использованы для обеспечения альтернативного метода определения того, шары вращаются по часовой стрелке или против часовой стрелки направление - просто обращайтесь к направлению вращения относительно стационарная система.

В этом месте Ньютон прерывает схолиум, объясняя, что весь смысл написания трактата, которому следует следовать, состоит в том, чтобы показать, как вывести истинные движения от их причин, следствий и очевидных различий, и наоборот, причины и следствия либо истинного, либо истинного очевидные движения.

Как отмечалось в Разделе 5.3 выше, цель аргументов свойства, причины и следствия неправильно понимались как в историко-философская литература, и, как следствие, так их отношение к примеру вращающихся глобусов в последний абзац. Некоторые диагнозы относительно того, почему могут помочь этим читателям уже пропитаны традициями, чтобы преодолеть определенные предрассудки, которые они приносят в Схолиум, а также может служить для дальнейшего освещения основы в котором Ньютон и его современники борются с проблемой движение.

6.1 Основные препятствия

(1) Заявленное намерение Ньютона в Схолиуме состоит в том, чтобы утверждать, что абсолютное пространство, время и движение действительно отличны от своих относительные аналоги. В случае пространства это явно составляет доказывая существование сущности, отличной от тела, в котором тела расположены - то, что отрицают реляционисты. Аналогично для в случае времени это включает в себя аргументы в пользу существования сущности в отличие от последовательности конкретных событий, в которых события расположены - опять же, что-то отрицаемое реляционистами.Это может тогда кажется само собой разумеющимся, что в случае движения Ньютон должен доказывать существование чего-то, отрицаемого реляционистами, предположительно, абсолютное движение.

(2) Это будет составлять виртуальный petitio Principii , если Ньютон обосновывает абсолютное движение существованием абсолютного пространство. Следовательно, можно было бы ожидать, что он будет обращаться к различным физическим явления, которые могут служить независимым обоснованием. Теперь это хорошо известно что законы Ньютона удовлетворяют принципу относительности Галилея, согласно которому не может быть экспериментального теста для определения находится ли система в состоянии покоя или в состоянии однородной прямолинейной движение.Однако законы Ньютона подтверждают различие. между инерционным и неинерционным движением в том смысле, что они предсказывают, в неинерциальные системы отсчета, появление так называемых «фиктивных сил», например, центробежные силы во вращающихся рамах, приводящие к склонность тел отклоняться от оси вращения. Поскольку это точно такой же, как в эксперименте с вращающимся ковшом, это заманчиво истолковать Ньютона, как то, что это явление предполагает независимое подтверждение существования абсолютного движение.

(3) Более того, поскольку тот же эффект действует в примере вращающиеся шары, трудно понять, почему этот пример не служат той же цели. Фактически, в его знаменитой критике Ньютона в Наука о механике , Эрнст Мах, цитируя Principia , вырежьте весь промежуточный текст, чтобы он выглядят так, как если бы эти два варианта были лишь примерами в разработке единственного аргумента.

(4) Наконец, выбор языка в переводе Мотта 1729 г. который лежит в основе наиболее широко распространенного в двадцатом веке Английский перевод Каджори усиливает предположение, что аргументы свойств, причин и следствий стремятся идентифицировать явления, которые эмпирически отличают абсолютное от (просто) кажущееся движение.В версии Каджори выводы первого три аргумента, аргументы из свойств движения и покоя, читать:

  • … следует, что абсолютный покой не может быть определен из положение тел в наших регионах. [Пункт VIII]
  • … истинное и абсолютное движение тела не может быть определяется переводом его из тех, которые только кажутся остаток; [Пункт IX]
  • Следовательно, полное и абсолютное движение не может быть иначе определяется чем недвижимые места; [Параграф X]

Таким образом, возникает соблазн предположить, что и аргумент от причин, и аргумент от эффектов также используется для определения эмпирическая подпись абсолютного движения, с помощью которой оно может быть отличается от (просто) видимого движения.(Читая аргументы в этот способ, только аргумент от эффектов, который имеет дело с центробежные эффекты кругового движения, по-видимому, помогают Ньютону причина - часто регистрируемая жалоба.)

6.2 Почему они действительно препятствия

Будет более поучительно ответить на них в обратном порядке.

(Объявление 4) Это артефакт перевода Мотта, что латинский глагол Definiri (пассивный инфинитив) иногда отображается как "Быть определенным", а не "быть определенным" определены ».Согласно английскому обычаю семнадцатого века, либо выбор приемлемый. В соответствующих контекстах эти два функционируют как синонимы, как в аксиоме Евклида: «Две точки определяют линию». Практика Мотте соответствует этому. Заключение аргумента из-за эффектов «definiri» переводится как «быть определено ’:

И поэтому это усилие не зависеть от любого перевода воды по отношению к окружающей среде тел, и истинное круговое движение не может быть определено таким перевод.[Пункт XII]

Если теперь вернуться и заменить «быть определенным» вместо "Определиться" в выводах из аргументов от свойств, указанных выше, они приобретают, на современный слух, другое значение. Они заявляют о том, что является адекватным определение понятий истинного или абсолютного движения и покоя.

(Объявление 3) Мы уже видели, как пункт XIII сигнализирует о заключении, не только аргументов свойств, причин и следствий, но прямые аргументы в пользу абсолютного времени и абсолютного пространства, которые, в целом, как считает Ньютон, устанавливают онтологическое различие между абсолютными и относительными величинами.Что следующий параграф, в котором представлены глобусы, касается другого, эпистемологический вопрос был бы очевиден, если бы не другой артефакт перевода Motte, на этот раз с участием латинского глагола "Distinguere". Ньютон снова и снова употребляет это слово, почти тематически, характеризуя и аргументируя онтологические различие между абсолютными и относительными величинами; и Мотте переводит это на английский язык как «to различать'. К сожалению, английский глагол появляется в Еще один перевод Motte в начале последнего абзаца:

Действительно, очень трудно обнаружить, и эффективно различать истинные движения отдельных тел от очевидного;

Но в латыни слово «distinguere» нигде не встречается. найденный.Скорее, это предложение гласит:

Motus quidem veros corporum singulorumognoscere, & ab apparentibus act discinare , difficillimum est;

Таким образом, для латинского читателя ясно, что Ньютон переходит к другое рассмотрение.

(Ad 2) То, что было сказано в связи с (4), достаточно против ложные ожидания, развитые в (2). Однако могут остаться некоторые чувство, что даже при правильном чтении Ньютон пытался блефовать мимо принципа относительности Галилея.Ньютон действительно признает принцип, хотя и не названный, в следствии V к законам движение:

Движение тел в данном [относительном] пространстве одинаковы между собой, независимо от того, находится ли это пространство в покое или движется равномерно по прямой без равномерного движения.

И нет оснований думать, что он не оценил ограничение, которое он ставит для экспериментального различия между абсолютный покой и равномерное движение по прямой. Особый Примером следствия V является Солнечная система в целом.Если предположить отсутствие внешних сил следует (из следствия IV к законам) что центр тяжести Солнечной системы либо покоится, либо движется равномерно по прямой. Но какой? По следствию V когда Ньютон хочет приписать определенное состояние движения центр масс Солнечной системы в Книге III, он должен ввести гипотеза , что «Центр системы мира находится в остаток." Разве это не должно вызывать смущение?

Очевидно нет.Сразу после гипотезы он пишет:

Это признают все, хотя некоторые утверждают, что это земля, другие - солнце, которое покоится в центре. Покажи нам что из этого следует.

Согласно Ньютону, приписывание состояния абсолютного покоя одно или другое из этих тел повсеместно считается предоставляется. Что в дальнейшем противоречит всем общепринятым взглядам, так это что ни Земля , ни Солнце не находятся в покое, а скорее центр тяжести солнечной системы.

(Объявление 1) Хотя утверждая, что абсолютное пространство и абсолютное время в отличие от любых относительных пространств и относительных времен, в каждом случае, аргументируя существование дополнительной организации, это не следуют этому, утверждая, что абсолютное движение отличается от относительного движения, Ньютон вынужден доказывать еще одно существование Запрос. К сожалению, термин «абсолютное движение» часто быть прочитанным двумя разными способами. При одном прочтении это означает, что в сущности условного определения «смена абсолютного места».В это чувство «абсолютного движения», существование абсолютного движение (точнее, возможность существования абсолютное движение) непосредственно следует из существования абсолютного пространство и абсолютное время. Как указывалось ранее, больше ничего не нужно нужно сказать. С другой стороны, «абсолютное движение» - это синоним «истинного движения». И, как мы только что видели, Ньютон не находит причин сомневаться в том, что его аудитория не допускает этого. тело либо действительно находится в покое, либо действительно находится в движении. Почтенный традиция, которая считает движение и покой противоположностями, еще не была под сомнение.Поэтому Ньютон не обязан приводить доводы в пользу реальность абсолютного движения в смысле истинного движения. Что такое он должен утверждать, что истинное движение - это просто изменение абсолютное место. И в этом цель аргументов свойства, причины и следствия.

Взгляды Ньютона на пространство, время и движение преобладали в физике с 17 век до появления теории относительности в 20 Века. Тем не менее, эти взгляды часто подвергались критика, начиная с современников, таких как Лейбниц и Беркли и вплоть до конца XIX века большинство особенно с Эрнстом Махом, чьи труды повлияли на Эйнштейна.в в начале двадцатого века Ньютон считался метафизическим догматика ранними философскими толкователями теории относительности, в в частности Ганса Райхенбаха. К сожалению, эта стигма имеет тенденцию задерживаться.

Более поздние исследования показывают более трезвую картину того, почему Ньютон чувствовал себя полностью оправданным в предположении абсолютного пространства, абсолютного времени и абсолютное движение. Более того, новая особенность специальной теории относительности, отказ от абсолютной одновременности - то, что никогда приходило в голову любому из ранних критиков Ньютона - требовалось только что абсолютное пространство и абсолютное время должны быть заменены абсолютным пространство-время (пространство-время Минковского).И хотя развитие Эйнштейна общей теории относительности во многом было мотивировано желанием реализовать общий принцип относительности, а именно, что все движение относительное движение, которое ему удается сделать, было вскоре поставлено под сомнение после введения теории. Что касается вопроса о абсолютность пространства-времени в общей теории относительности, она больше не имеет характер чего-то, что действует, не подвергаясь действию, как Сам Эйнштейн указал. Метрический тензор пространства-времени не только кодирует пространственно-временную структуру, но также представляет гравитационные потенциалы и, следовательно, гравитационная энергия.Эйнштейна знаменитое уравнение эквивалентности энергии и массы, отсюда следует, что гравитационное поле обладает массой. Только, поскольку гравитационная энергия не может быть локализована в терминах тензор плотности энергии, но обладает целостным полем, и эта масса не может быть локализована. Таким образом, философские спор о том, может ли пространство-время существовать без материи, становится тенденциозен в зависимости от того, считается ли поле тяготения что-то материальное или нет.

Таким образом, вопрос, произошла ли революция в наших представлениях о космосе. и время прошлого века доказывает, что критики Ньютона философски проницательный становится неуместным.Различие между тем, что считается материей, в отличие от предполагаемого пустого пространства в более ранних дебатах затмили возможности, о которых и не мечтали до внедрения современного поля теория и относительность. [1]

МЕТАФИЗИКА И ФИЛОСОФИЯ БОГОВ В СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИИ - Метафизика и философия богов в современной истории

МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЕГИПЕТСКОГО ОБЕЛИСКА


Если бы нам пришлось проектировать объект так, как мы двигались последние 2000 лет, древний египетский обелиск это показал.Древний египетский обелиск - это всегда объект, состоящий из частей, вырезанный из одного гранитного блока, а не объект из нескольких частей, собранных вместе, несмотря на небольшую пирамиду в верхней части, и это следует понимать как намек. Нам потребовалось восемнадцать веков, символизируемых плавно наклонными линиями, чтобы медленно продвигаться к Новому времени, которое начинается в нижней части небольшой пирамиды, расположенной в верхней части обелиска. Затем все стало развиваться быстрее, намного быстрее за очень короткий промежуток времени, что символизируют резкие наклонные линии маленькой пирамиды, расположенной в верхней части древнеегипетского обелиска.

Форма обелиска отражает темп времени и скорость нашей эволюции. Он содержит так- год нашей эры (Anno Domini). Проблема в том, что точное количество периодов, содержащихся в древнеегипетском обелиске, не может быть и никогда не будет известно первым. Эти периоды необходимо пережить, прежде чем мы узнаем о них, и только однажды, когда они были пережиты, мы можем повернуться и сказать: «- , если бы нам пришлось проектировать с объектом так, как мы двигались последние 2000 лет. , это показал бы древнеегипетский обелиск ».И, кстати, верхушка древнеегипетского обелиска показывает, где находится Солнце. Совершенно очевидно, что кто-то это уже проходил.


Остановив всю планету, вспышка коронавируса может сигнализировать
о конце времен, соответствующем египетскому обелиску, и, таким образом, позволить вернуться прежнему человечеству.

МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СТЕНЫ АДРИАНА И СТЕНЫ АНТОНИНА

Стена Адриана и стена Антонина здесь, чтобы напомнить нам, что сага о Брексите уже происходила раньше.

«Конец римского правления в Британии был переходом от Римской Британии к Римской Британии после года. Римское правление закончилось в разных частях Британии в разное время и при различных обстоятельствах. Бритты восстали из Римской Империи, отвергли римскую империю. закона, вернулись к своим родным обычаям и вооружились для обеспечения собственной безопасности ».

Мы идем по тропе, по которой уже ходили.


CAESAR SHOWDOWN

Почему современная физика не опровергает томистскую философию: странные представления

Сегодня некоторые утверждают, что современная физика свидетельствует о том, что аристотелевско-томистская философия - архаический миф, который изжил себя.Они говорят что-то вроде: «Если томистская метафизика противоречит современной физике, то томизм ложен».

Они выдвигают претензии против томизма, ссылаясь на современные физические теории, такие как квантовая механика и теория относительности. Нам говорят противоречащие интуиции вещи, например, что (1) целые вселенные могут возникать из ничего согласно квантовой механике, (2) эффекты иногда действительно существуют раньше, чем их причины, (3) специальная теория относительности предполагает, что время не является последовательным, а скорее «Теория Б» утверждает, что прошлое, настоящее и будущее одинаково реальны, и изменение невозможно, и (4) электроны вокруг атомного ядра могут находиться в двух положениях одновременно или «размазаны по пространству».”

Тем не менее, в отношении основных истин о мире естествознание и томизм занимают идентичные позиции.

Эпистемологический реализм: естествоиспытатели и томисты разделяют убеждение, что мы немедленно ощущаем внешний мир. Ученые уверены, что они открывают законы, применимые к огромному внешнему физическому космосу. Тем не менее те, кто навязывает материалистическую интерпретацию философской науке сенсаций, попадают в ловушку эпистемологического кошмара, имманентная логика которого приводит к ложному заключению, что все, что мы действительно знаем, - это внутренние нейронные паттерны нашего мозга.

Томизм предлагает альтернативный взгляд на чувственный опыт, который поддерживает реалистические предположения естествознания. Он отмечает, что у всех людей одна и та же мысленная отправная точка. Каждый человеческий акт познания состоит из трех компонентов: (1) то, что известно, (2) акт познания и (3) рефлексивное осознание познающего себя. В большинстве случаев то, что известно как внешнее по отношению к себе. Хотя полная эпистемология здесь невозможна, обратите внимание, что мы не можем сомневаться во внешней реальности, когда с ней сталкиваемся напрямую.Сомнение возникает только тогда, когда мы переключаем наше внимание на суждение о внешнем объекте, в котором мы знаем , а не сам объект. Например, если я закрываю глаза и задаюсь вопросом, действительно ли лев, противостоящий мне, собирается атаковать меня, я больше смотрю не на льва, а на его внутренний образ. В этот момент я могу сомневаться в реальном льве, но не могу сомневаться в его мысленном образе. Открытие глаз дает другую уверенность - когда лев берет свой первый укус.

Метафизические первые принципы: Универсальные первые принципы применимы к уму и методам самих современных физиков.Если есть хотя бы одно исключение из таких универсальных правил, не было бы никаких логических причин ожидать, что такое «нарушенное правило» будет применяться снова. Предположение, например, что вся Вселенная не имеет причин для существования, но что каким-то образом остальные космические явления все еще должны иметь причины, - это крайняя особая просьба.

Принцип непротиворечивости, гласящий, что вещи не могут одновременно быть и не быть, универсально применяется каждым ученым, делающим наблюдение. Даже самые незначительные явления следует рассматривать как то, что они есть, а не как противоречащие им - иначе чтение было бы бесполезным.Утверждения о противоречивых явлениях, таких как дуальность волна-частица, основываются на таких наблюдениях. Если субатомная сущность выглядит как волна, то же самое точное чтение не может сказать, что это частица. Ни томист, ни естествоиспытатель никогда не могли отвергнуть этот принцип, поскольку без него любое суждение могло быть опровергнуто.

Наука просто невозможна без принципа достаточной причины. Под «достаточной причиной» я имею в виду не знаменитое определение Лейбница, а просто универсальную истину о том, что все вещи должны иметь причины.Задолго до святого Фомы или Лейбница Адам знал, что у всего есть причины. Так делают все ученые. Каждый ученый ищет объяснения природных явлений, потому что знает, что они должны иметь объяснения. Под влиянием Юма он может думать о причинах как о «предшествующих», но он никогда не перестает их искать, потому что верит в принцип причинности. Причины - это просто причины вещей, которые не объясняются сами по себе.

С того момента, как ребенок начинает познавать мир, его разум неизменно требует знать причины всех вещей.Разборчивость вещей требует, чтобы они «имели смысл» - либо через какую-то внешнюю причину, либо благодаря своей собственной внутренней связности. "Почему?" это всегда актуальный вопрос. Наука никогда не исследует , имеет ли данное явление объяснение, а пытается обнаружить , что такое это объяснение. Если достаточная причина не является универсальной истиной, ученые никогда не смогут быть уверены, что наблюдаемые явления действительно раскрывают природу того, что они изучают, поскольку не существует никакой причины.Наука была бы невозможна. Нельзя доверять процессу рассуждений ума, поскольку нет необходимости в наличии причин для мыслей. Действительно, все рациональные связи во всей реальности зависят от нашего ожидания того, что причины лежат в основе всего. А если то, как работает наш разум, не соответствует действительности, наука становится фантастикой, и мы все по определению психотики.

Даже ученые-атеисты, такие как Стивен Хокинг, ставя под сомнение существование космоса, обычно утверждают, что он просто объясняет само себя.Они могут утверждать, что это конечный продукт вечных космических «пузырей», возникающих из «ничего», которое «ничто» оказывается «квантовым вакуумом», который сам оказывается фактически существовавшими ранее активными квантовыми полями, состоящими из виртуальные частицы! Те, кто утверждает, что у космоса вообще нет никаких оснований для существования, делают философское утверждение , которое расходится как с современной физикой, так и с томизмом. Философия томизма согласуется с универсальным убеждением естествознания в том, что у вещей есть причины, и поддерживает их.

Могущество и действие, материя и форма, окончательность, сущность и существование: большинство других томистских принципов настолько явно философские, что естественные науки о них мало говорят. Исключением могут быть материалистические отрицания существования субстанциальных форм и конечных причин в природе. Тем не менее, это явно философские, , а не научные утверждения.

Как следует относиться к типам противоречивых научных утверждений, представленных в начале этой статьи? Чтобы понять это, мы должны рассмотреть различные этапы процесса научного исследования.Во-первых, у нас есть цель, которую нужно объяснить, например, фактическое движение планет вокруг Солнца. Поскольку конкретные условия Солнечной системы слишком сложны, чтобы их можно было «обработать» в каждой детали, ученые создают «модель», которая абстрагирует важные элементы цели от менее важных деталей, таких как фактическая форма тел, гравитационное влияние других звезд, и так далее. В процессе модель больше не полностью соответствует реальным условиям цели, но все же достаточно близка к реальности, чтобы проиллюстрировать предполагаемое объяснение.

Далее происходит то, что физики могут тайком вводить философские предположения. А пока ученый сделает свою интерпретацию модели - иногда со скрытыми философскими предположениями. Обратите внимание, что «интерпретация» основана на «модели», основанной на целевой реальности. Следовательно, умозрительная интерпретация - это два эпистемологических шага, удаленных от исходной реальности. Хотя модель солнечной системы кажется довольно простой, некоторые очевидные примеры философских рассуждений можно найти в современной физике.

Например, большинство людей не осознают, что существует более дюжины различных интерпретаций квантовой механики, многие из которых выражают различные философские предположения или утверждения. Такой толковательный плюрализм сам по себе свидетельствует об ограниченных эмпирических данных в пользу одной интерпретации перед другой. Тем не менее, это философское болото не мешает выдвигать агрессивные претензии к различным интерпретациям, как если бы они были полностью продемонстрированы естествознанием.

Томизм или любая действительная философия всегда должны соответствовать опыту, например, признавая факт изменения.И наоборот, естествознание никогда не сможет обоснованно подтвердить утверждения, нарушающие универсальные метафизические принципы.

Томистская метафизика часто утверждается, что ее «опровергают» традиционные интерпретации квантовой механики, также известные как «копенгагенская интерпретация». В статье «Онтологическая интерпретация квантовой механики» (2011 г.) раскрывается, как такие утверждения физиков «непоследовательны и непоследовательны в их экзистенциальной трактовке фундаментальных частиц, их волновых функций и физических состояний.(Введение) В своем заключительном абзаце он предупреждает: «Большая опасность в копенгагенской софистике состоит не в том, что она нанесет вред физике как дисциплине, а в том, что она приводит к вопиющим ошибкам в других дисциплинах, которые принимают копенгагенскую интерпретацию с авторитетом научная правда ». (№ 15)

Количество ошибочных метафизических утверждений, сделанных сегодня физиками, действующими за пределами своей надлежащей области компетенции, не позволяет «распутать» их все здесь.

Тем не менее, опираясь на ту же бумагу (№6), рассмотрим следующий пример, который я предлагаю относительно утверждения о «суперпозиции» электронов вокруг ядра атома. Отвергая «старую» модель, в которой электроны оставались на одной орбите вокруг ядра, некоторые утверждают, что квантовая механика подтверждает такие нелогичные представления, как то, что в отсутствие наблюдения электроны одновременно находятся в разных положениях или, возможно, даже «размазаны по пространству». Тем не менее, когда мы «коллапсируем поле», делая наблюдение, электрон всегда находится только в том или ином положении - никогда в неопределенных или противоречивых положениях, которые предполагались до проведения измерения.Поскольку электрон всегда находится в одной позиции, противоречащие интуиции утверждения следует отклонить, поскольку они явно нарушают принцип непротиворечивости. Скорее, мы должны говорить просто о противоречивых уровнях вероятности того, где на самом деле находится частица, когда ее не измерить. Квантовая механика не должна интерпретироваться как нарушающая звуковую метафизику.

В этой же статье предлагаются аналогичные объяснения других загадок квантовой механики, включая дуальность волна-частица (№№ 4, 14), принцип неопределенности Гейзенберга (№9) и онтологический статус виртуальных частиц (№ 13). В этих и других случаях это показывает, что здравые метафизические принципы заслуживают законного приоритета над противоречащими интуиции интерпретациями теоретических моделей. В нем говорится: «Отрицание принципа непротиворечивости или объективной реальности должно волновать физиков не меньше, чем философов, поскольку эти логические и метафизические утверждения предполагаются физикой». (№ 13).

Исследование 2006 года, по-видимому, поддержало мысленный эксперимент Уиллера с отложенным выбором, предполагающий, что эффект на самом деле может иметь место во времени до своей причины, тем самым нанося ущерб метафизическому принципу причинности.Тем не менее, опубликованный комментарий исправил это, указав, что экспериментальные наблюдения могут быть легко объяснены, не прибегая к заявлениям об обратной причинной связи.

Хотя и томизм, и современная физика провозглашают общие «принципы» или «законы», они «приходят» совершенно разными путями, что приводит к совершенно разным последствиям.

Научное исследование основывается на индуктивном методе от многих частных наблюдений до универсальных выводов, которые никогда не могут достичь логической необходимости.Экспериментальная проверка гипотез влечет за собой логическую ошибку , заключающуюся в подтверждении последующего , исправляемого , надеюсь, с помощью совершенного «критического эксперимента». Отрицательные результаты экспериментов могут опровергнуть гипотезу. Но никакие положительные результаты никогда не могут абсолютно доказать, что это правда, поскольку какой-то непредвиденный посторонний фактор всегда мог дать положительный результат. Компетентные ученые всегда признают, что экспериментальные результаты всего подтверждают их гипотезы.Обе эти логические слабости влекут за собой то, что «законы физики» не обладают ни абсолютной достоверностью, ни гарантированной универсальностью.

Напротив, томизм и естественная метафизика человеческого интеллекта открывают универсальные первые принципы, основанные на интеллектуальном постижении умопостигаемого существа в нашем самом первом опыте материальных вещей - формируя концепцию бытия , которая по своей природе превосходит всю реальность. Поскольку это принципы существования, а не сущности, они обязательно применимы ко всем существам - будь то космические измерения или бесконечно малые.Такие универсальные принципы регулируют всю физику и философию. Невидимые философские предположения, которые пронизывают умозрительные интерпретации моделей современной физики, остаются подчиненными первичным универсальным законам бытия - знают ли об этом физики или нет.

Метафизика достигает универсальных определений; современная физика благополучно доставит человека на Марс - возможно, год.

Приведенный выше рациональный подход к квантовой механике применим и к теории относительности. Большую часть теории относительности можно рассматривать как просто совершенство ньютоновской физики.Одна из новых черт специальной теории относительности - это отрицание одновременности во времени. Странным философским «побочным продуктом» этого была «теория Б» времени с сопутствующей ей гипотезой «этернализма».

«В-теория» времени, предложенная Мактаггартом в 1908 году, утверждает, что вместо здравого смысла, прогрессирования событий от прошлого к настоящему и будущему, события могут быть упорядочены без напряжения. « B - теоретики» , кажется, придерживаются взгляда на пространство-время «глазами Бога», охватывая все системы отсчета.Это заставляет их говорить, что прошлое, настоящее и будущее одинаково реальны, а изменение - это иллюзия. Некоторые полагаются на древние аргументы Парменида против возможности изменений.

Те, кто следует за Парменидом (родился ок. 515 г. до н. Э.), Однозначно используют слово «бытие», чтобы доказать, что изменение невозможно, впитывать подлинно архаическую философию. Аристотель (384–322 до н. Э.) Понял, что «бытие» - это аналогичный термин. В сочетании со своими новаторскими принципами силы и действия он окончательно опроверг аргумент Парменида, демонстрируя, насколько изменение было возможным и действительным.Компетентные философы уважают разум, но также непосредственный опыт . Даже если бы изменение было всего лишь иллюзией, как утверждал Парменид, оно реально как иллюзия и как таковая часть реальности, которую необходимо объяснять, а не отрицать.

Все эти своеобразные утверждения «теории Б» о времени вместе с ее «этернализмом» являются философскими интерпретациями специальной теории относительности, которые не эмпирически проверяемыми .

Специальная теория относительности показывает, что относительность одновременности достигается только между «пространственно разделенными» событиями, то есть событиями вне светового конуса друг друга (ни один световой сигнал или субсветовой сигнал не могут соединить их). Вопреки утверждению «теории Б», «Относительность не отменяет объективность времени как последовательности, по крайней мере, не локально. Для каждого физического события существует абсолютное прошлое и абсолютное будущее, которое одинаково во всех системах отсчета ». («Основные вопросы естественной философии», (2016) № 14.1.3.) Такие локальные события по-прежнему упорядочены во времени в соответствии с здравым смыслом: от прошлого к настоящему к будущему. Более того, «Это сохраняет последовательность причинности, при которой причина не может быть во времени позади своего следствия (хотя они могут быть одновременными).(Там же). Поскольку все причинные взаимодействия являются локальными (никаких действий на расстоянии), принцип томизма, согласно которому эффект должен непосредственно зависеть от его причины, никоим образом не нарушается.

Поскольку невозможно изучить каждую возможную физическую теорию, разумно ожидать, что любое будущее утверждение физиков, противоречащее первым метафизическим принципам, влечет за собой философские допущения, выходящие за рамки их компетенции.

Физики ненавидят, когда им говорят, что они занимаются метафизикой - тем более, что они занимаются метафизикой плохо .

Многие компетентные физики знают об ограничениях своей науки и поэтому проводят свои измерения, проводят вычисления и объясняют свои открытия, не вводя в заблуждение публику сомнительными предположениями, которые они ложно заявляют как объективные или окончательные выводы естествознания.

Прогрессивные достижения современной науки венчают Божий дар человеческого разума. Тем не менее, весь смысл этой статьи состоит в том, чтобы показать, что, в отличие от присущих «законам физики» логических слабостей, которые мешают им когда-либо по праву провозглашать универсальные убеждения, универсально определенные законы существования томизма не только логически предполагаются. физикой, но, действительно, заменяет любые утверждения современной физики, которые фактически им противоречат.

Нет, томизм - не архаическая философия в свете современной физики. Напротив, томистская метафизика является регулятором умозрительных утверждений современной физики, поскольку они содержат философские предположения и значения.

Написано доктором Деннисом Боннеттом

Доктор Деннис Боннетт ушел в отставку с должности профессора философии в 2003 году из Ниагарского университета в Льюистоне, штат Нью-Йорк. Он преподавал философию там тридцать шесть лет и занимал пост председателя философского факультета с 1992 по 2002 год.Он живет в Янгстауне, штат Нью-Йорк, со своей женой Лоис. У них семеро взрослых детей и двадцать пять внуков. Он получил докторскую степень по философии в Университете Нотр-Дам в 1970 году. Доктор Боннетт преподавал философию на уровне колледжа в течение 40 лет, а теперь преподает бесплатные курсы в философской школе Аквинского в Льюистоне, штат Нью-Йорк. Он является автором двух книг: Доказательства существования Бога Аквинского (Гаага: Martinus-Nijhoff, 1972) и Происхождение человеческих видов (Ave Maria, FL: Sapientia Press, третье издание, 2014 г.) и много научных статей.

Примечание: Наша цель - развивать серьезный и уважительный диалог. Хотя можно не соглашаться - даже поощрять! - любые язвительные, оскорбительные или не относящиеся к теме комментарии будут удалены. Перед тем, как комментировать, пожалуйста, прочтите правила и советы для комментирования. Если у вас возникли проблемы с комментированием, прочтите инструкции по комментированию .

Магистр философии - степень философии

Философия в Эссексе возвращает философию к ее корням в повседневных экзистенциальных, социальных и политических вопросах.Наш радикальный подход выходит за традиционные границы, способствуя диалогу между различными школами и дисциплинами, и мы - один из немногих университетов в мире, который устраняет разрыв между двумя великими традициями аналитической и континентальной философии.

Наша степень магистра философии предоставит вам серьезную основу в современной европейской философии. Мы обладаем ведущими знаниями в области критической теории, феноменологии, немецкого идеализма, немецкой философии девятнадцатого века, эстетики, экзистенциализма, современной французской философии, философии и психоанализа, а также медицинских гуманитарных наук.

Вы изучаете модули по вашему выбору, развиваете свои исследовательские, письменные навыки и навыки трудоустройства с помощью интенсивного семинара по письму и готовите магистерскую диссертацию в выбранной вами области исследования.

Наш департамент входит в двадцатку лучших в Великобритании по научным исследованиям (REF 2014, основные университеты, THE 2014).

В качестве альтернативы нашей более гибкой философии магистратуры вы можете сосредоточить свое обучение на более конкретной области, следуя одному из следующих направлений:

Магистр философии (Путь к континентальной философии)

Все наши академические сотрудники работают над континентальной философией, включая классическую немецкую философию (Кант и немецкий идеализм), критическую теорию Франкфуртской школы (Адорно, Хабермас, Хоннет), философию девятнадцатого века (Кьеркегор, Маркс, Ницше) и феноменологию (Гуссерль). , Хайдеггер, Мерло-Понти).

На этом пути вы выбираете из целого ряда указанных тем в этих областях, в дополнение к некоторым внешним вариантам и диссертации по теме континентальной философии.

Магистр философии (Путь к критической социальной теории)

Мы являемся ведущим центром критической социальной теории в Великобритании с пятью членами академического персонала, работающими над Франкфуртской школой (Адорно, Хабермас, Оннет), современной французской мыслью (Деррида, Фуко, Рансьер) и вопросами критической социальной теории, такими как как активистская политическая теория, теория признания, эстетика и политика, совещательная демократия и моральные пределы рынков.

На этом пути вы изучаете модули Франкфуртской школы и современной критической теории, в дополнение к некоторым дополнительным возможностям и диссертации по теме критической социальной теории.

Магистр философии (Путь к философии и истории искусств)

Опираясь на совместный и междисциплинарный подход школы, наша новая программа по философии и истории искусств позволяет студентам получить основательные знания в области философской эстетики.