Суббота , 16 Октябрь 2021

Черты философии нового времени: 14. Характерные черты и особенности философии Нового времени.

Содержание

14. Характерные черты и особенности философии Нового времени.

Новое время 27- середина 19 века, период становления капитализма, развития экспериментальной науки. Антропоцентризм- в центре фигура человека. Главная философская концепция Гносеология -теория познания .

Источники знаний Эмпиризм, рационализм.

Эмпиризм- это философское направление которое абсолютизирует роль чувств в процессе познания мира (Бэкон, Локк)

Рационализм- это философское направление которое абсолютизирует роль разума в познании мира ( Декарт, Спиноза)

Характерные черты:

1.философия обретает классическую форму, философия-основа мировоззрения и всеобщая методология

  1. Бурное развитие философских проблем естествознания и математики. Большинство выдающихся философоф были учеными.

  2. Возникновение политической философии либерализма (теория естественных прав и свобод, теория общественного договора)

15. Эмпиризм и рационализм. Бэкон и Декарт.

Фрэнсис Бэкон выдающийся английский философ, согласно Бэкону знать что либо—это знать причину явления, воздействуя на которую можно достигать практического эффекта. Вышел на проблемы метода(основную проблему нового времени)В учении об «идолах»(призраках)

Познания Бэкон обозначает причины ошибок в суждениях, которых разумный человек может и должен избегать в своей деятельности, назвал их призраками рода, пещеры, рынка, театра. Призраки рода –переносить на природу свои собственные свойства и предпочтения, пещеры- зависимость мировосприятия от индивидуальных особенностей человека, его воспитания, условий жизни, рынка- искажение познания из за подверженности людей общераспространенным взглядам, предрассудкам и заблуждениям, театра- из за преклонения перед ложными авторитетами. Выявляет недостатки, свойственные догматическому (дедуктивному) и созерцательно-эмпирическому пути познания, оба недостаточны , истинный путь познания состоит в умственной переработке материалов опыта. Согласно Бэкону науку развивает эксперимент- намеренное, целенаправленное испытание природы. Главное средство- правильный метод1.орудия, совершенствующие способность восприятия 2. Орудия, совершенствующие человеческую мысль. Важнейшая форма умозаключения- индукция,позволяет получать объективные знания..Нужно изучать свойства которые дает природа. Упраздняет понятие субстанция. Природа все ее свойства существуют независимо от человеческого сознания, человек может вполне доверять своим чувствам, любое явление может быть рассмотрено как совокупность природы и формы. Природа собственно наблюдаемые человеком качества вещей, форма- это закон, причина, сущность вещи. Познать причину – значит познать форму природы вещи. Предлагает элиминативную (исключающую) индукцию, в которой исследование фактов предполагает строгую их организацию, факты подбираются и определенным образом классифицируются. Бэкон убежден в доступности чувствам всех свойств природы и безусловном доверии к данным органов чувств.

Рене Декарт чувства могут обманывать человека, они часто слабы и неясны, зависят от субъективных предпочтений человека, поэтому не могут давать истинного знания, Декарт однако не отрицает роль чувств в познании, по его мнению чувства обладают достоинствами наглядности и убедительности, помогают человеку выбраковывать нереализованные в мире человеческие возможности, но они единичны и случайны, поэтому не могут служить основанием всеобщих и необходимых положений науки. Идеал в математике, ее истины абсолютны, полны, вечны и неизменны. Предлагает усовершенствовать дедуктивный метод, связать гносеологию с онтологией(онтологию в основу). Реабилитирует понятие субстанции, в основе мировоззрения Бог, трансцендентная субстанция, непознаваемая, все что происходит в материальной субстанции отражается в духовной, обе существуют независимо. Роль субъекта уловить корреляции, изменения в материальном субстанции, это вызывает толчек в духовной субстанции идет к выводу умозаключений об изменениях в природе материального субстракта. Первый вопрос философии по Декарту- это вопрос о достоверности научного знания и методе, посредством которого может быть получено такое знание. Сомнение- средство очищения сознания и наполнения его в соответствии с правильным методом, истинным содержанием Интуиция выявляет врожденные идеи сознания, Декарт строит свой метод как движение мышления в пределах самого мышления без обращения к чувственному опыту, метод развивается как логическая дедукция 1 Правило необходимо принимать за истинное только то, сто воспринимается в очень ясном и отчетливом виде и не дает повода для сомнения. Рациональная интуиция- способность отличать несомненные истины и переживать их очевидность как ясность и отчетливость. Несомненные истины, присущие нашему сознанию, схватываемые рациональной интуицией _ это универсальные понятия. 2 правило Необходимо делить каждую сложную вещь на более простые составляющие , дабы потом устремить внимание на эти простые части. 3 правило. В познании следует идти от простейших, элементарных и наиболее для нас доступных вещей к вещам более сложным и трудным. 4 правило в рассуждении о проблеме нельзя делать пропусков, перескакивать от посылок к неоправданным выводам, строгий логический вывод предполагает необходимость перехода от одних посылок к другим и не может быть основан на произвольном выдергивании некоторых шагов суждения. По Декарту мы имеем врожденное представление о протяженности , однако мысли это свойство не присуще, существует мир, основными свойствами которого являются протяженность, фигура, движение- свойства, которые неизменны и от чувств не зависят. существует Духовная субстанция и субстанция протяженная. Бог Декарта это рационально выведенный элемент философской конструкции, а не бог религии, функция бога быть гарантом сохранения субстанций и истинности познания. В реальности человек сталкивается с 2 субстанциями – мыслящей(душой) и протяженно (материей), познавая одну с помощью другой на основе правильного метода. Дуализм- позиция в которой утверждается независимое , параллельное существование 2 субстанций, материальной и духовной. Психофизический дуализм, природа человека определена реальной связью бездушного телесного организма и разумной души обладающей волей, состояние души влияет на состояние телесных органов и наоборот, но в телесной организации человека нет никакой растительной или чувствующей души, нат никакого принципа движения кроме законов кровообращения.

Основные черты философии Нового времени

Основные черты философии Нового времени

Новое время, начавшееся в 17 веке стало эпохой утверждения и постепенной победы в Западной Европы капитализма, как нового способа производства, эпохой быстрого развития науки и техники. Под влиянием таких точных наук, как механика и математика, в философии утвердился механицизм. В рамках этого типа мировоззрения природа рассматривалась, как огромный механизм, а человек, как инициативный и деятельный работник. Основной темой философии Нового времени стала тема познания. Сложились два крупных течения: эмпиризм и рационализм, по-разному трактовавшие источники и природу человеческого знания.

Сторонники эмпиризма (Бэкон, Гоббс, Локк) утверждали, что основным источником достоверного знания о мире являются ощущения и опыт человека. Наиболее обстоятельно эта позиция изложена в творчестве Бэкона.
Бэкон был сторонником эмпирических методов познания (наблюдение, эксперимент). Философию он считал опытной наукой, основанной на наблюдении, а ее предметом должен быть окружающий мир, включая и самого человека. Сторонники эмпиризма призывали во всем полагаться на данные опыта, человеческой практики.
Сторонники рационализма считали, что основным источником достоверного знания является знание (Декарт, Спиноза, Лейбниц). Основателем рационализма считается Декарт — автор выражения «подвергай все сомнению». Он считал, что во всем надо полагаться не на веру, а на достоверные выводы, и ничто не принимать за окончательную истинную. 
Наряду с позитивной оценкой возможностей познания, в 17 веке возрождается и философский агностицизм, отрицавший возможность познания мира человеком. Он проявил себя в творчестве Беркли и Юма, полагавших, что человек познает всего лищь мир явлений, но не способен проникнуть в глубину вещей, дойти до знания законов окружающей природы. 
Пантеистическую направленность имели взгляды Спинозы, утверждавшего, что природа — есть причина самой себя и всех протекающих в ней процессов. Бог не стоит над природой, а является ее внутренней причиной. Знание достигаются разумом и оно является первейшим условием свободной деятельности человека.
Немецкий философ Лейбниц подчеркивал духовный характер мира. Основой мироздания являются монады, как единицы бытия, придающие миру разнообразие и гармонию.
В 17 веке широкое распространение получило «юридическое» мировоззрение. В его рамках развивалась теория «общественного договора» (Гоббс, Локк). Она объясняла происхождение государства добровольным соглашением людей во имя собственной безопасности. Это мировоззрения исповедовало идею естественных прав человека на свободу и собственность. Юридическое мировоззрение выражало настроения молодой буржуазии, как класса, сформировавшегося в Новое время.
В развитие социальных учений Нового времени в 18 веке особый вклад внесло французское Просвещение (Монтескье, Вольтер, Руссо), которые идейно подготовили французскую революцию 1789 — 1794 гг. Они воспринимали церковь, как символ невежества и мракобесия, тормоз развития общества, поэтому девиз Вольтера: «Раздавите гадину!», стал лозунгом эпохи, предопределив требования отделения церкви от государства. По убеждению Просветителей общественный прогресс возможен только при помощи разума, права, науки и образования. Человек — природно-социальное существо и способен к бесконечному развитию и совершенствованию своей деятельности. Но частная собственность делает людей неравными, порождает зависть и вражду между ними, следовательно, новое общество надо создавать на основе социального равенства и справедливости. Просветители стояли на позициях исторического оптимизма, а их идеалом была республика, как форма народовластия. 
Значительный вклад в учение о природе и сущности человека, путях его воспитания, внесли французские Материалисты 18 века: Дидро, Гельвеций, Гольбах. Они считали, что человек — продукт окружающей его среды. Следовательно, для изменения нравов людей необходимо изменить обстоятельства их жизни. Эта идея Просветителей явилась источником возникновения марксистской философии.

33. Основные черты философии Нового времени. Эмпиризм и рационализм. — Мои статьи — Каталог статей

Автор: кандидат философских наук Грачёв Михаил Вячеславович

 

33. Основные черты философии Нового времени. Эмпиризм и рационализм.

 

Развитие философии в Европе с 17 в. вплоть до середины 19 в. считается классическим этапом истории философии. В экзаменационном ответе вы должны показать основные характерные черты развития философии 17-18 веков, по возможности, не вдаваясь в изложение философских учений конкретных мыслителей. Хотя философия Нового времени была подготовлена в эпоху Ренессанса, однако она отличается от философии Возрождения рядом существенных черт. На рубеже 16 – 17 вв. начинает изменяться картина мира. Уходит в прошлое Возрождение с его представлением о мире как о некоем одушевлённом божественном целом. На смену ему приходит механистическая картина мира; природа «омертвляется», она рассматривается теперь как состоящий из атомов (корпускул) бесконечный универсум, внутри которого все частицы движутся по строгим механическим законам, где господствует строгая необходимость. Если в эпоху Возрождения природа мыслилась по аналогии с живым существом, на неё переносились свойства одушевлённого, органического; то в 17 – 18 вв. происходит обратное: живое рассматривается как проявление механических законов, присущих всему мирозданию. В ответе можете обратить внимание на научные и философские воззрения Г. Галилея и И. Ньютона, поскольку именно эти учёные в наибольшей степени содействовали формированию механицистской картины мира. Для характеристики их воззрений рекомендуем обратиться к книге П. П. Гайденко «История новоевропейской философии в её связи с наукой»

 

Если в эпоху Возрождения преимущество отдавалось гуманитарным дисциплинам, и сама природа часто изучалась методами, свойственными именно этим наукам; то с рубежа 16 — 17 вв. точные и естественные науки стали оттеснять гуманитарные дисциплины на второй план. Поскольку книга природы объявлялась написанной на языке математики, именно математика и наиболее близкая к ней часть физики – механика становятся преобладающими. Даже явления органической и социальной реальности истолковываются в этот период путём сведения (редуцирования) их к совокупности механических взаимодействий между атомами. Делаются, например, попытки основать социальную механику, рассматривающую общественную жизнь. Вы должны показать на конкретных примерах проявления механицизма в решении важнейших научных и философских вопросов, прежде всего при рассмотрении биологической проблематики. Объясните, почему Р. Декарт считал животных механизмами, созданными природой? Также советуем упомянуть работу Ж. Ламетри «Человек-машина», в которой принципы механицизма проведены наиболее последовательно. Вы должны помнить, что ведущей формой духовной культуры в Новое время становится наука, и чётко проявляется тенденция к пониманию философии как науки.

 

Одной из основных задач, которые должна решать философия, объявляется поиск оптимального научного метода, обеспечивающего максимальную истинность получаемого знания. Именно вопрос научного метода является главным вопросом, по которому дискутировали философы 17 и частично 18 вв. В зависимости от предлагаемого пути формирования научного метода выделились два противоборствующих направления в философии Нового времени: эмпиризм и рационализм. Откуда мы берём надёжные, достоверные знания? – вот вопрос, разделивший философов 17 в. на эмпиристов и рационалистов. В экзаменационном ответе вы должны дать краткую характеристику эмпиризма и рационализма, показав суть дискуссии между ними.

 

 Эмпиризм (от греческого «эмпирия» — «опыт») – направление в теории познания, утверждающее, что источником знаний о мире является опыт. Опыт понимался чрезвычайно широко как совокупность всего испытываемого человеком в жизни. Как же человеку может быть дан опыт? В первую очередь, посредством чувственного восприятия окружающей реальности и путём её последующего осмысления. Следовательно, первенствующую роль в познании эмпиристы отдавали чувствам, и в этом смысле эмпиристы оказываются сенсуалистами. Именно чувства достойны наибольшего доверия в деле познания, чувства нас не обманывают, может ввести в заблуждение только разум, оторванный от показаний чувств. Разум может лишь упорядочивать показания чувств, но не должен играть самостоятельной роли в познании. Основными методами науки эмпиристы объявляют наблюдение, эксперимент, индукцию (переход от единичного и частного к общему). Идеалом научности, на который должна ориентироваться и философия, философам-эмпиристам представлялось опытное естествознание, дающее наиболее тесный контакт с окружающей действительностью. Эмпиризм развивался преимущественно в рамках британской философской традиции.

 

Эмпиризму в философии раннего Нового времени противостоял рационализм (от лат. «ratio” – «разум»). Рационализм – направление в теории познания, представители которого полагали, что истинные, вполне надёжные знания могут быть получены только с помощью разума. Рационалисты считали, что основным источником наших знаний должен стать разум. Чувственное познание рационалисты объявляли «смутным», «тёмным», неспособным дать истинные сведения. Таким образом, ведущую роль в познании должен играть разум. Всё познание, согласно рационализму, должно заключаться в выведении из прирождённых разуму идей всех остальных понятий методом дедукции (переход от общего к частному и единичному). Научное, истинное, полное познание достижимо только посредством разума, который одновременно является источником знания и основным критерием его истинности. Обращение же к чувствам должно носить лишь вспомогательный характер. Образцом и идеалом всех наук рационалисты считали логику, математику и связанную с ней математическую физику, в которых метод изложения научного материала напоминал «Начала» Евклида с ясным и последовательным выведением всего богатства положений из немногих интуитивно понятных аксиом и постулатов. Приоритет, отдаваемый рационалистами математике, объяснялся тем, что её объекты являются продуктами деятельности самого разума и не могут быть постигнуты эмпирически, опытным путём. Рационализм был преобладающим течением в континентальных странах Европы (Франции, Голландии, Германии).

 

 Сравнивая основные методы получения научного знания, предлагаемые эмпиристами и рационалистами – индукцию и дедукцию, необходимо сказать о достоинствах и недостатках этих методов. Преимущество индукции состоит в том, что она может содействовать расширению знаний о мире, получению принципиально новых сведений. Дедукция же не может дать таковых, она способна лишь конкретизировать уже имеющееся знание. [1] Однако индукция, если она не является полной, исчерпывающей, может заключать в себе большую возможность ошибки, самой распространённой из которых можно считать ошибку поспешного обобщения[2]. Дедукция же может дать гарантированный истинный результат при условии истинности исходных посылок и логической правильности процедуры вывода.

 

 В экзаменационном ответе вы можете остановиться также на дилемме нативизма и антинативизма в философии Нового времени. Нативизм (от лат. «natus” – «рождённый) – направление в теории познания и психологии, утверждающее наличие в психике человека врождённых идей, которыми затем обуславливается процесс познания. Соответственно, антинативизм – учение, отрицающее наличие в психике человека чего-либо врождённого. Все рационалисты в той или иной мере склонялись к нативизму, в то время как эмпиристы защищали основные положения антинативизма. Особенно показательной в противостоянии нативизма и антинативизма является дискуссия Лейбница и Локка.

 

 Вы должны помнить, что деление на эмпиристов и рационалистов не тождественно делению на материалистов и идеалистов. Среди эмпиристов можно встретить как материалистов, так и идеалистов. То же самое можно сказать и о рационализме. В экзаменационном ответе приведите примеры известных вам мыслителей, являвшихся 1. эмпиристами-материалистами (Ф. Бэкон, Д. Локк), 2. эмпиристами-идеалистами (Д. Беркли, Д. Юм), 3. рационалистами-материалистами (Б. Спиноза), 4. рационалистами-идеалистами (Г. Лейбниц). Также не следует забывать деления мыслителей на монистов (Б. Спиноза), дуалистов (Р. Декарт) и плюралистов (Г. Лейбниц). Попытайтесь в ответе обоснованно, с приведением аргументации классифицировать известных вам философов по этому принципу.

 

В заключительной части ответа можно рассмотреть и попытаться дать характеристику деизму, весьма популярному у философов и учёных 17-18 вв. религиозно-философскому учению. Вы должны показать, чем деизм отличается от традиционного теизма, пантеизма и атеизма. Деизм признает бога в качестве мирового разума, сконструировавшего целесообразную «машину» природы и давшего ей законы и движение, («первотолчок» по выражению Р. Декарта). Бог рассматривался как талантливый инженер-механик, небесный часовщик. Однако деисты в отличие от теистов отвергали дальнейшее вмешательство Бога в самодвижение природы (т. е. «промысел божий», чудеса и т. п.) и не допускали иных путей к познанию Бога, кроме разума. Эта позиция была чрезвычайно удобна для философов и учёных, поскольку, отводя от них обвинение в атеизме, позволяла обращаться к естественным причинам природных и общественных явлений, не апеллируя к Богу. Деисты признавали лишь важную нравственную роль «разумной», освобождённой от суеверий религии в регулировании поведения людей.

 

 [1] Пример индукции: из наличия свойства электропроводности у всех встретившихся нам металлов (то есть от множества частных утверждений: «Железо проводит электрический ток», «Медь проводит электрический ток» и т.д.) делаем общее заключение «Все металлы обладают электропроводностью». В результате мы получили некое новое знание об электропроводности всех металлов, которого ранее у нас не было. Пример дедукции: Из общего положения «Каждый человек смертен» путём логического вывода и констатации принадлежности какого-либо объекта к множеству людей делаются частные выводы: «Сократ смертен», «Цезарь смертен» и т.д. Знание о смертности этих людей уже заключено в исходном положении и лишь представлено в конкретном, более ясном виде.
[2] Пример ошибки поспешного обобщения: мы замечаем, что все встреченные нами металлы (железо, олово, свинец, серебро и т. д.) находятся в твёрдом состоянии. Отсюда мы вполне могли бы перейти к обобщению, что «все металлы находятся в твёрдом состоянии». Однако этот индуктивный вывод будет неверен, поскольку мы сделали его, поспешив с обобщением и не рассмотрев являющуюся металлом ртуть, находящуюся в жидком состоянии.

Этапы и особенности философии нового времени

Философия Нового времени — это, с одной стороны, философия периода от второй половины XV века до начала XX века. Однако XX век — это весьма спорная граница, так как уже в XIX веке начали формироваться философские направления, которые относятся к современной философии, например философия позитивизма. Возможно, более удачно можно считать завершением философии Нового времени немецкую классическую философию, поскольку именно она является вершиной развития классической философии. Философские учения, которые формировались после немецкой классической философии, уже принято считать постклассическими. Поэтому, более точно считать, что философия Нового времени, как и классическая философия в целом, завершается в 30-ые годы XIX века, когда наступает период новейшей философии, ознаменованный выходом в свет «Курса позитивной философии» Огюста Комте.

Пожалуй, наиболее характерной чертой философии Нового времени является отрицание почти всего, что было достигнуто в философии Средневековья. Можно согласиться, что философия этого времени отражает общую тенденцию европейской культуры Нового времени, которая может быть определена как протестантизм (протест против средневековья) и возврат к идеям древнегреческой культуры. Этот протестантизм коснулся всех составляющих культуры: и религии, и теории познания, и переосмысления роли науки; мировоззрения, которое становится преимущественно материалистическим.

Философия Нового времени разрабатывается преимущественно светскими мыслителями, в отличие от средневековой философии, которая разрабатывалась представителями религиозных иерархов. Более того, новое поколение философов выступает с критикой католицизма и даже вообще христианства и пытается его реформировать. Второй чертой, которая характерна философии Нового времени, является более тесная ее связь с философией Древней Греции, что повлекло за собой снижение интереса к проблемам онтологии, логики; перенесение в теории познания акцента с рационализма на эмпиризм и сенсуализм, субъективизм. Чем можно объяснить этот переход от схоластической философии Средневековья к философии Нового времени? Это объясняется прежде всего кризисом, который переживала в этот период религия и церковь, авторитет которых существенно снизился под влиянием критики внутри самой христианской идеологии, снижением авторитета служителей церкви, включая высших ее иерархов. Имелись для этого и социальные причины, прежде всего кризис феодализма, выразившийся среди прочего потерей контроля феодальной власти над крупными городами; появление национальных государств с автократической властью, стремящейся освободиться от влияния и подчинения высшей религиозной власти; становление нового типа государственного устройства.

Как известно, Новое время — это период перехода от феодализма к новому этапу развития общественноэкономических отношений — этапу первоначального капиталистического накопления и развития капиталистических общественно-экономических отношений, основанных на промышленном производстве. Это способствовало развитию науки, прежде всего в области естествознания. Новые достижения науки в области астрономии, механики и др. частных наук существенно изменили взгляды на религиозную картину мироустройства. Развивавшаяся в Средневековье схоластика, занималась преимущественно логическими исследованиями религиозных проблем, оторванных от действительности, проблемами крайне абстрактными и, можно сказать, пустыми. Эти исследования были разделены, практически, между не связанными друг с другом школами.

Все это повлекло развитие движения Реформации, направленного на отрицание существовавших религиозных традиций. Это, по существу, было отражением бунта человека против существующего общества. Люди требовали изменить свое положение в обществе, уважать их достоинства, стремились к гарантии их свобод по отношению к власти, обществу и государству. В науке возник протест против аристотелизма, против приоритета формы над содержанием, против абсолютизации дедуктивного метода в научных исследованиях.

Характеризуя философию Нового времени, мы придерживались взглядов известного польского историка философии Владислава Татаркевича, которые изложены в его фундаментальном труде, выдержавшем более 15 изданий и ставшем классическим. Вл. Татаркевич писал: «Философия Нового времени прошла через этапы, аналогичные этапам философий древней и средневековой: имела свой этап подготовительный, свой этап просвещения и критики и даже два этапа построения философских систем.

  • A) Первым этапом было Возрождение, охватывающее века XV и XVI, для философии это было время переходное и подготовительное.
  • B) Этап философских систем Нового времени, охватывающий примерно XVII век.
  • C) Этап Просвещения и критики в XVIII веке.
  • D) Новый этап философских систем в первой половине XIX века. Потом, от половины XIX века (точнее говоря, от 1830 года) наступил этап новейшей философии, наполненный вновь критическими устремлениями» [13, II, с. 6].

Такая позиция позволила нам придерживаться точки зрения, что и философия Возрождения (Ренессанса) и философия Просвещения являются составными частями философии Нового времени.

В философии Нового времени, следовательно, можно выделить следующие этапы:

  • Философия эпохи Возрождения (XV—XVII вв.) как переходный и подготовительный этап собственно философии Нового времени;
  • Этап философских систем Нового времени, охватывающий примерно XVII век;
  • Этап Просвещения и критики, который хронологически охватывал XVIII век; включая философию И. Канта;
  • новый этап философских систем, который хронологически охватывает первых три десятилетия XIX века (романтизм и гегелианство).

Анализ основной проблематики философии Нового времени считаем полезным дополнить некоторыми рассуждениями о логике историко-философского развития, т. е. рассмотрением возникновения, становления, развертывания и исчерпания эпохального предмета философской рефлексии. Для античной эпохи — это Единый мир — Космос, для Средневековья — Божественный Универсум, а для Нового времени — Безличное универсальное бытие. В Средневековье был исчерпан как соответствующий этой эпохе предмет философии, так и способ его постижения — аристотелевская логика.

Именно поэтому философия Возрождения, которая явилась негативной реакцией на теоцентризм и авторитаризм прежней философии, сосредоточилась на исследовании прежде всего проблем природы и человека (предмет философии) и на поиске новых методов их познания, новой методологии науки, если речь идет о способах рассмотрения этой новой проблематики философии.

Этот процесс протекал не в чистом виде: мы увидим, анализируя взгляды Николая Кузанского, Фрэнсиса Бэкона, Рене Декарта, влияние на их философию отголосков схоластики, хотя фундаментом Ренессанса была, несомненно, античная философия и прежде всего философия Древней Греции.

Особой популярностью пользовалась в период Возрождения философия Платона. Ее влияние можно было проследить и у Данте, и у Петрарки, и у Николая Кузанского, и у Джованни Пико делла Мирандолы…

Это было новое обращение к наследию Платона после многих лет господства аристотелизма, обусловленного арабскими мыслителями и главой христианской зрелой схоластики Фомой Аквинским. Обращение к Платону как будто бы символизировало оппозицию схоластике, освобождение философии от догм и схем прежней философии, а отношение к Платону можно проиллюстрировать тем, что во многих научных трактатах его называли не иначе как «божественный Платон» (Николай Кузанский). В честь Платона в 1440 году во Флоренции создана Академия Платона, одним из основателей которой был Марсилио Фичино. Вместе с обращением к Платону мыслители эпохи Возрождения обращались к трудам Плотина, Прокла, Порфирия и других неоплатоников. Пантеизм этой философии («Все есть Бог, а Бог есть во всем») способствовал усилению внимания философов к исследованиям природы и человека.

После философии Возрождения наступает этап развития философских систем Нового времени, затем этап Просвещения и критики и возврат к продолжению развития философских систем. Если предварительно охарактеризовать этот период развития европейской философии, то можно выделить две доминирующие концепции этой философии — эмпиризм и рационализм. Однако в кратком вступлении нет возможности анализировать эти концепции, и мы обратимся к этому позже. Однако сделаем одно замечание, которое характеризует итог развития философской мысли Нового времени от Николая Кузанского до Г. В.Ф. Гегеля. Этот итог пока носит умозрительный характер, и мы попытаемся его проиллюстрировать и доказать в последующих лекциях, посвященных изучению философии Нового времени.

Весь ход развития философии этого периода позволил большинству мыслителей прийти к убеждению и романтической вере в то, что:

  •  возможно истинное постижение действительности с помощью человеческого разума;
  • возможно выразить все многообразие знания о природном и социальном мире в единой всеобъемлющей системе, построенной при помощи дедуктивного метода;
  • возможно разрешить любую научную проблему, которая возникла в ходе познания Универсума, в рамках этой единой системы знания.

Отличительные особенности философии нового времени контрольная 2010 по философии

Содержание 1. Философия нового времени: отличительные особенности. Спор сенсуалистов (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Д. Локк) и рационалистов (Р. Декарт, Б. Спиноза, В.Г. Лейбниц) 2. Проблема истины в философии 3. Русская философия об исторической самобытности России. П.Я. Чаадаев о судьбе России Список используемой литературы 1. Философия нового времени: отличительные особенности. Спор сенсуалистов (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Д. Локк) и рационалистов (Р. Декарт, Б. Спиноза, В.Г. Лейбниц) Важнейшая отличительная черта философии Нового времени по сравнению со схоластикой — это новаторство. Следует особо подчеркнуть, что первые философы Нового времени были учениками неосхоластов. Однако они со всей силой своего ума, и души стремились пересмотреть, проверить на истинность и прочность унаследованные знания. Критика «идолов» у Ф. Бэкона и метод сомнения Р. Декарта в этом смысле не просто интеллектуальные изобретения, а особенности эпох: пересматривалось старое знание, для нового звания отыскивались прочные рациональные основания. Поиск рационально обосновываемых и доказуемых истин философии, сравнимых с истинами науки, — другая черта философии Нового времени. Один из самых известных философов нового времени — рационалист Рене Декарт. Методология Декарта заключается в том, что науки и философии должны быть объединены в единую систему. Их единство мыслитель уподобляет мощному древу, корни которого — метафизика, ствол — физика а ветви — механика, медицина, этика. Метафизика (или первая философия) есть фундамент систематического познания; этикой оно увенчивается. Таков общий архитектонический проект здания науки и философии, предложенный Декартом. Истоки и задачи методического сомнения, обоснованного Декартом, состоят в следующем. Все знания, в том числе и те, относительно истинности которых имеется давнее и прочное согласие (что в особенности относится к математическим истинам) подлежат проверке сомнением. Причём теологические суждения о Боге и религии не составляют исключения. Согласно Декарту, надо — по крайней мере, временно — оставить в стороне суждения о тех предметах и целокупностях, в существовании которых хотя бы кто-то на земле может сомневаться, прибегая к тем или иным рациональным доводам и основаниям. Смысл методического источником которых являются особенности самого познающего субъекта. Если не найти средств для устранения этих субъективных помех, которые Ф. Бэкон называл «идолами», или «призраками», и освобождение от которых составляет предмет критической работы философа и ученого. «Идолы» — это различного рода предрассудки, или предрасположения, которыми обременено сознание человека. Телеологическое рассмотрение природы было в XVII в. главным препятствием на пути нового естествознания, а потому и оказывалось предметом наиболее острой критики со стороны ведущих мыслителей этой эпохи. Наука должна открывать механическую причинность природы, а потому ставить природе не вопрос «для чего?», а вопрос «почему?». Бенедикт Спиноза — знаменитый философ из Голландии родился в семье еврейского купца. За свои смелые взгляды был отлучён от синагоги. Спасаясь от преследований фанатиков, жил в деревне, зарабатывал на жизнь шлифованием линз. Создал собственную мощную систему, придерживался монистических взглядов. Основные произведения: «Богословско- политический трактат», «Этика». Умер в городе Рейнсбурге (Голландия). Метафизику Спинозы можно определить как — целостное учение, долженствующее философски представить единство мира и разработана она была в его трактате «Этика». «Этика» включает в себя широко понимаемую философскую метафизику, повествующую о природе, субстанции, Боге, о человеке — его теле и душе, чувствах и разуме, а также и о собственно этико- нравственных проблемах. Но к этике в узком смысле она не сводится. Для понимания этой работы Спинозы, как, впрочем, и ряда других его произведений, следует учесть, как именно развертывается в них философствование. Философское учение, рассматривающее многообразие явлений мира с точки зрения единой основы (субстанции) всего существующего — монизм утверждает, что основой всего сущего является одно начало — субстанция. Иными словами, дуализму Декарта или всякому иному возможному дуализму Спиноза решительно противопоставляет тезис об одной-единственной, притом абсолютной божественной субстанции — природе, что и является основанием монизма. Учение о человеке, как считает Спиноза, должно помочь людям открыть такую «человеческую природу», которая свойственна всем людям. К выполнению благородной цели, «а именно к тому, чтобы мы пришли к высшему человеческому совершенству», Спиноза и стремится направить все науки, начиная от механики, медицины и кончая моральной философией и учением о воспитании детей. Для этого необходимы не только науки. Следует, согласно Спинозе «образовать такое общество, какое желательно, чтобы как можно более многие, как можно легче и вернее пришли к этому». Итак, у Спинозы философия благодаря учению о человеке концентрируется вокруг блага человека, его нравственного обновления и тесно связывается с изменением общества на гуманистических началах. По мнению Спинозы существует три рода познания: первый род познания — чувственный. Второй род познания — это познание рациональное. «Основы разума (ratio) составляют понятия». Оно и есть дело ratio (разума) и intellectus (интеллекта, разума в высшем значении слова). Образцами такого познания, т.е. оперирования истинными, адекватными понятиями, Спиноза по примеру Декарта считает математику и логику. И все же интуиция, третий род познания, ставится ещё выше чисто рационального познания. Философы Нового времени подвергали критике мифологические представления, называя их «мнением» в противоположность «знанию», так и теперь идет критика средневекового, — а нередко и возрожденческого сознания, а потому так остро вновь стоит проблема предрассудков и заблуждений. Критическая функция философии снова выходит на первый план. 2. Проблема истины в философии В глубокой древности египетские мудрецы в знак непогрешимости и мудрости носили золотую цепь с драгоценным камнем, называвшуюся истиной. Неувядаемая красота, гармония и благородство Парфенона — древнегреческого храма богини мудрости Афины Паллады — символизируют могущество мудрости и непобедимость истины. В мифологическом образе истина — прекрасная, гордая и благородная женщина; иногда это богиня любви и красоты Афродита в колеснице, влекомой голубями — вечным символом мира. Стремление к истине и красоте как высшему благу есть, согласно Платону, исступленность, восторженность, влюбленность. Надо любить истину так, говорил Л.Н. Толстой, чтобы всякую минуту быть готовым, узнав высшую истину, отречься от всего того, что прежде считал истиной. Величайшие умы человечества всегда видели в истине ее высокий нравственно-эстетический смысл. Когда, например, Ф.М. Достоевский утверждал, что красота спасет мир, то он, конечно же, был далек от каких бы то ни было религиозно-мистических мотивов, но говорил именно об этом высоком смысле истины, отрицая ее сугубо утилитарный, прагматический смысл. Действительная истина не может быть ущербной: простая ее лишь прагматическая полезность может служить нравственному возвышению человечества. Понятие истины человечество соединило с нравственными понятиями правды и искренности. Правда и истина — это и цель науки, и цель искусства, и идеал нравственных побуждений. Истина, говорил Г. Гегель, есть великое слово и еще более великий предмет. Если дух и душа человека еще здоровы, то у него при звуках этого слова должна выше вздыматься грудь. Отношение человека к истине выражает в какой-то мере его суть. Так, по словам А.И. Герцена, уважение к истине — начало мудрости. Духом бескорыстного искания истины полна история цивилизации. Для подвижников науки, искусства искание истины всегда составляло и составляет смысл всей жизни. Память о них хранят благодарные потомки. История помнит искателей истины, рисковавших ради нее репутацией, существования человека, история науки и практики подтверждают справедливость этого положения. Итак, истина «не сидит в вещах» и «не создается нами»; истина есть характеристика меры адекватности знания, постижения сути объекта субъектом. Опыт показывает, что человечество редко достигает истины иначе, как через крайности и заблуждения. Процесс познания — негладкий путь. По словам Д.И. Писарева, для того чтобы один человек открыл плодотворную истину, надо, чтобы сто человек испепелили свою жизнь в неудачных поисках и печальных ошибках. История науки повествует даже о целых столетиях, в течение которых за истину принимались неверные положения. Заблуждение представляет собой нежелательный, но правомерный зигзаг на пути к истине. Научное познание по самой своей сути невозможно без столкновения различных, порой противоположных воззрений, борьбы убеждений, мнений, дискуссий, так же как невозможно и без заблуждений, ошибок. Проблема ошибок занимает далеко не последнее место в науке. В исследовательской практике ошибки нередко совершаются в ходе наблюдения, измерения, расчетов, суждений, оценок. Как утверждал Г. Галилей, избегать ошибок при наблюдении просто невозможно. Однако нет оснований для пессимистического воззрения на познание как на сплошное блуждание в потемках вымыслов. До тех пор пока человек стремится все вперед и вперед, говорил И.В. Гете, он блуждает. Заблуждения в науке постепенно преодолеваются, а истина пробивает себе дорогу к свету. Сказанное верно в основном по отношению к естественно-научному познанию. Несколько иначе, и гораздо сложнее, обстоит дело в социальном познании. Особенно показательна в этом отношении такая наука, как история, которая в силу недоступности, неповторимости своего предмета — прошлого, зависимости исследователя от доступности источников, их полноты, достоверности и т.п., а также весьма тесной связи с идеологией и политикой недемократических и тем более деспотических режимов более всего склонна к искажению истины, к заблуждениям, ошибкам и сознательному обману. На этом основании она не раз подвергалась далеко не лестным отзывам, ей даже отказывали в звании науки. Особенно подвержена «ошибкам» история в руках антинародной власти, принуждающей ученых сознательно отказываться от истины в пользу интересов власть имущих. Хотя каждый «летописец» несет моральную ответственность перед обществом за достоверность фактов, однако хорошо известно, что ни в одной области знания нет такой их фальсификации, как в области общественной. Д.И. Писарев писал, что в истории было много услужливых медведей, которые очень усердно били мух на лбу спящего человечества увесистыми булыжниками. Люди нередко молчали об опасной правде и говорили выгодную ложь; в угоду своим интересам, страстям, порокам, тайным замыслам они жгли архивы, убивали свидетелей, подделывали документы и т.д. Поэтому в социальном познании к фактам требуется особо тщательный подход, их критический анализ. При изучении общественных явлений необходимо брать не отдельные факты, а относящуюся к рассматриваемому вопросу всю их совокупность. Иначе неизбежно возникает подозрение, и вполне законное, в том, что вместо объективной связи и взаимозависимости исторических явлений в их целом преподносится «субъективная стряпня» для оправдания, быть может, «грязного дела». Анализ фактов необходимо доводить до раскрытия истины и объективных причин, обусловивших то или иное социальное событие. Поэтому заведомо ложные «исследования» должны подвергаться этически ориентированному контролю со стороны общества. Подлинный человек науки должен иметь смелость высказать истину и спорные положения, если он не сомневается в их достоверности. Время реабилитирует перед судом научной мысли любое учение, если оно истинно. Истина как процесс. Обыденное сознание, мысля истину как прочно достигнутый результат познания, обычно оперирует такими безусловными истинами, как отчеканенной монетой, «которая может быть дана в готовом виде и в таком же виде спрятана в карман». Но система научных знаний, да и житейский опыт — не склад исчерпывающей информации о бытии, а бесконечный процесс, как бы движение по лестнице, восходящей от низших ступеней ограниченного, приблизительного ко все более всеобъемлющему и глубокому постижению сути вещей. Однако истина отнюдь не только движущийся без остановки процесс, а единство процесса и результата. Понятие конечной или неизменной истины — всего лишь призрак. Любой объект познания неисчерпаем, он постоянно изменяется, обладает множеством свойств и связан бесчисленными нитями взаимоотношений с окружающим миром. Перед умственным взором ученого всегда предстает незаконченная картина: одно хорошо известно и стало уже банальным, другое еще не совсем понятно, третье сомнительно, четвертое недостаточно обосновано, пятое противоречит новым фактам, а шестое вообще проблематично. Каждая ступень познания ограничена уровнем развития науки, историческими уровнями жизни общества, уровнем практики, а также познавательными способностями данного ученого, развитие которых обусловлено и конкретно-историческими обстоятельствами, и в определенной степени природными факторами. Научные знания, в том числе и самые достоверные, точные, носят относительный характер. Относительность знаний заключается в их неполноте и вероятностном характере. Истина относительна, ибо она отражает объект не полностью, не целиком, не исчерпывающим образом, а в известных пределах, условиях, отношениях, которые постоянно изменяются и развиваются. Относительная истина есть ограниченно верное знание о чем-либо. Каждая эпоха питается иллюзией, что наконец-то в результате мучительных усилий предшествующих поколений и современников достигнута обетованная земля настоящей истины, мысль поднялась на вершину, откуда как бы и некуда идти дальше. Но проходит время, и оказывается, что это была вовсе не вершина, а всего лишь маленькая кочка, которая зачастую просто затаптывается или в лучшем случае используется как опора для дальнейшего подъема, которому нет конца. Гора познания не имеет вершины. Истины, познанные наукой на том или ином историческом этапе, не могут считаться окончательными. Они по необходимости являются относительными, т.е. истинами, которые нуждаются в дальнейшем развитии, углублении, уточнении. реализовано в наших актуальных знаниях. Неразумно увлекаться утверждением абсолютных истин. Необходимо помнить о безмерности еще непознанного, об относительности и еще раз относительности нашего знания. Конкретность истины и догматизм. Конкретность истины — один из — основных принципов диалектического подхода к познанию — предполагает точный учет всех условий (в социальном познании — конкретно-исторических условий), в которых находится объект познания. Конкретность — это свойство истины, основанное на знании реальных связей, взаимодействия всех сторон объекта, главных, существенных свойств, тенденций его развития. Так, истинность или ложность тех или иных суждений не может быть установлена, если не известны условия места, времени и т.д., в которых они сформулированы. Суждение, верно отражающее объект в данных условиях, становится ложным по отношению к тому же объекту в иных обстоятельствах. Верное отражение одного из моментов реальности может стать своей противоположностью — заблуждением, если не учитывать определенных условий, места, времени и роли отражаемого в составе целого. Принцип конкретности истины требует подходить к фактам не с общими формулами и схемами, а с учетом конкретной обстановки, реальных условий, что никак не совместимо с догматизмом. Особую важность конкретно-исторический подход приобретает при анализе процесса общественного развития, поскольку последний совершается неравномерно и к тому же имеет свою специфику в различных странах. О критериях истинности знания. Что дает людям гарантию истинности их знаний, служит основанием для отличения истины от заблуждения и ошибок? Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц предлагали в качестве критерия истины ясность и отчетливость мыслимого. Ясно то, что открыто для наблюдающего разума и с очевидностью признается таковым, не возбуждая сомнений. Пример такой истины — «квадрат имеет четыре стороны». Подобного рода истины — результат «естественного света разума». Как свет обнаруживает и себя самого, и окружающую тьму, так и истина есть мерило и себя самой, и заблуждения. Сократ первый увидел в отвлеченности и ясности наших суждений основной признак их истинности. Декарт утверждал, что все вещи, познаваемые нами ясно и отчетливо, и на самом деле таковы, как мы их познаем. Выдвинутый Декартом критерий истины, который он полагал в ясности и очевидности знания, во многом содействовал отчетливости мышления. Однако этот критерий не гарантирует надежности. Такое понимание критерия истинности полно глубокомыслия. Оно опирается на веру в силу логики нашего мышления, достоверность восприятия им реальности. На этом во многой построен наш опыт. Это сильная позиция в борьбе против всякого рода блужданий разума в потемках вымышленного. Очевидность ощущаемого и мыслимого играет не последнюю роль в установлении истины, но не может, однако, служить единственным ее критерием. Время «развенчало» многие некогда казавшиеся вполне очевидными и ясными истины. Вроде бы, что может быть более ясным и очевидным, чем неподвижность Земли. И тысячелетиями человечество нисколько не сомневалось в этой «непреложной истине». Ясность и очевидность — субъективные состояния сознания, заслуживающие всякого уважения за свою огромную жизненную значимость, но они явно нуждаются в опоре на нечто более «прочное». Несомненно, психологически важны не только ясность и очевидность мыслимого, но и уверенность в его достоверности, Однако и эта уверенность не может служить критерием истинности. Уверенность в истинности мысли способна роковым образом ввести в заблуждение. Выдвигался и такой критерий истины, как общезначимость: истинно то, что соответствует мнению большинства. Разумеется, и в этом есть свой резон: если многие убеждены в достоверности тех или иных принципов, то это само по себе может служить важной гарантией против заблуждения. Однако еще Р. Декарт заметил, что вопрос об истинности не решается большинством голосов. Из истории науки мы знаем, что первооткрыватели, отстаивая истину, как правило, оказывались в одиночестве. Вспомним хотя бы Коперника: он один был прав, так как остальные пребывали в заблуждении относительно вращения Земли вокруг Солнца. Смешно было бы ставить на голосование в научном сообществе вопрос об истинности или ложности того или иного утверждения. В некоторых философских системах существует и такой Критерий истины, как принцип прагматизма, т.е. теории узкоутилитарного понимания истины, игнорирующего ее предметные основания и ее объективную значимость. «Истиной прагматизм признает то, — и это единственный его критерий истины — что лучше всего «работает» на нас, ведет нас, что лучше всего подходит к каждой части жизни и соединимо со всей совокупностью нашего опыта, причем ничего не должно быть упущено. Если религиозные идеи выполняют эти условия, если, в частности, окажется, что понятие о Боге удовлетворяет им, то на каком основании прагматизм будет отрицать бытие Божие…». Некоторые ученые полагают, что выбор той или иной концепции диктуется не тем, что полученные с ее помощью результаты подтверждаются практикой, экспериментом, а ее «изяществом», «красотой», математической «грациозностью». Эти эстетические «критерии» — феномены, конечно, — вещь приятная и, быть может, как-то и в каких-то случаях свидетельствуют об истинности. Но эти феномены малонадежны. А вот Э. Мах и Р. Авенариус считали, что истинно то, что мыслится экономно, а В. Оствальд выдвигал интеллектуальный энергетический императив: «Не расторгай энергию». Один из фундаментальных принципов научного мышления гласит: некоторое положение является истинным в том случае, если можно доказать, применимо ли оно в той или иной конкретной ситуации. Этот принцип выражается термином «реализуемость». Ведь существует же поговорка: «Может, это и верно в теории, но не годится для практики». Посредством реализации идеи в практическом действии знание соизмеряется, сопоставляется со своим объектом, выявляя тем самым настоящую меру объективности, истинности своего содержания. В знании истинно то, что мерками, а нужно учитывать ее специфику. К древнерусской философской мысли не подходит определение философии как научного знания. Как вид духовной деятельности она носила прежде всего нравственно-эстетический характер, тогда как современная философия несет в себе весьма значительные теоретические и формально-логические начала. В этом последнем смысле русская философия до XVIII столетия действительно не существовала, но это обстоятельство не является основанием для отрицания наличия философской мысли вообще. Второй период, собственно философский, наступает в XVIII столетии и начался не только под влиянием «французского Просвещения и абсолютизма» (А. Лосев). Он был подготовлен в значительной степени и предыдущим развитием национальной духовной культуры. Несомненно, что дальнейшее развитие русской философии шло при сильном воздействии западных школ. В начале и в первой трети XIX в. влияние французского Просвещения сменилось влиянием немецкого идеализма. Хотя последний не оформился в качестве отдельного направления русской философии, не стал русским по духу, однако на протяжении длительного времени служил основной базой университетского философского образования и оказывал существенное влияние на формирование мировоззрения отечественной интеллигенции. В 40-х гг. XIX в. немецкая философия, особенно учения Шеллинга и Гегеля, стала главным теоретическим оружием «западничества». Однако и в эту эпоху «ученичества» развитие русской философской мысли не было простым продолжением «чужих» традиций. Уже с XVIII в. начинается история самобытной русской философии. Первым ее представителем стал Григорий Сковорода, «жизнь и учение которого совершенно уклоняются от западноевропейской традиции и вводят нас в путь самобытной русской философии». Таким образом, прежде чем занять свое место в мировой мысли, русская философия прошла долгий и противоречивый путь. С самого начала русская мысль испытывала влияние различных мировоззрений, но это не помешало ей в итоге выработать собственную философию, пропитанную национальным духом. Проблему становления и своеобразие русской философии трудно понять без характеристики исторических условий развития Древней Руси, которые, в сущности, определили содержание и направления движения отечественной культуры и русской мысли на долгие годы. По свидетельству многих авторитетов, дотатарская Русь имела весьма развитую культуру. Шел динамичный процесс формирования целостного и органического национального стиля. Классических форм достигли русская иконопись и зодчество, сложились своеобразные формы быта. Это восходящее развитие было прервано татаро-монгольским нашествием. Нормальный ход естественного процесса был нарушен и надолго. Однако в целом исторические судьбы России определялись не только длительным господством татарского царства. Восточные славяне значительно позже, чем западноевропейские народы, вышли на историческую арену. Государственность в Новгородской и Киевской Руси возникла примерно в середине IX в., тогда как первые государственные формирования в Западной Европе появились еще в I тыс. до н.э. Велик был отрыв и в социально- экономическом развитии. Феодализм в форме крепостничества сложился у восточнославянских народов пятью-шестью веками позднее, чем в Западной Европе. В XIII-XIV вв. в Западной Европе происходила постепенная отмена крепостного права; здесь остатки его исчезли окончательно в XVI-XVIII вв. Россия подошла к разрешению этого вопроса только во второй половине XIX в. На культуру восточных славян, равно как на культуру западноевропейских народов, сильное влияние оказало христианство. Но и оно пришло на Киевскую Русь пятью веками позже, чем, например, во Францию. На своеобразие развития России наложило также свой отпечаток ее географическое положение. Она оказалась между двумя мирами. Противоречивость русского духа, отличие русского национального характера от европейского определялись столкновением и противоборством в них восточного и западного элементов. На протяжении длительного времени она была вынуждена решать свои внутренние проблемы с учетом постоянной угрозы с Запада и Востока. Все средства государства уходили на нужды защиты страны, отражения систематических нападений внешних врагов. Вследствие этого серьезно страдало развитие мирной экономики, отставал рост культуры и образования. Первые университеты открылись в России только в середине XVIII столетия, тогда как в Западной Европе они стали основными формами получения образования уже в XIII-XIV вв. В развитии общественного сознания и культурных ценностей Средневековья главную роль играла церковь. Но место церкви на Западе и в России было далеко не одинаковым. Католицизм с самого начала добился самостоятельности по отношению к государству. Постоянная борьба и противоречия между светской и духовной властями, отмечает Г.В. Плеханов, стимулировали развитие западной общественной мысли. Иначе сложилось положение восточной (православной) церкви. Христианство на Руси было воспринято по инициативе киевских князей. С момента появления оно распространялось государственной властью и никогда за свою тысячелетнюю историю не было полностью свободным от нее. Безусловно, несмотря на свое зависимое положение, православная церковь оказала заметное влияние на формирование духовных ценностей народа, но это влияние было бы гораздо плодотворнее, исторически значимее, если бы она располагала такой же свободой действия, как западноевропейская. Появление первых элементов философской мысли в Древней Руси, как свидетельствуют источники, восходит к именам Кирилла и Мефодия, которые известны главным образом как великие просветители славян. В самых ранних древнерусских списках «Жития Кирилла» (известны 48 списков), где излагаются взгляды Константина-Кирилла, автор «Жития» подробно пересказал воззрения учителя на философию. На вопрос: «Что есть философия?» Кирилл ответил: «Знание вещей божественных и человеческих, насколько человек может приблизиться к Богу, что учит человека делами своими быть образу и подобию сотворившего его». что это есть особый тип христианского мистического мировоззрения, дающий религиозно-философское обоснование духовно-практической деятельности в аскезе, уединении, безмолвной молитве, которые сближают человека с трансцендентным. Для исихазма характерна принципиальная несовместимость материального и духовного, крайне отрицательное отношение ко всему мирскому. Одним из главных авторитетов в области философии был видный христианский богослов, философ и поэт Иоанн Мансур из Дамаска. Его главный труд «Источник знания» представляет собой свод наиболее важных православных и философских сведений. Трудами Иоанна Дамаскина были привнесены на русскую почву основные принципы греческой патристики. Он исходил из безусловного признания истинности философских знаний, однако отрицал право философии на самостоятельное существование. Дамаскин не согласен с теми, кто противопоставлял богословие и философию. Философия должна воспринимать свое подчиненное положение столь же спокойно и покорно, как это делает служанка по отношению к своей госпоже. Богословие должно опираться на философские знания для защиты и укрепления христианских истин. Отводя философии служебную роль, Дамаскин был далек от отрицания ее значения для «дел человеческих». Философия подразделяется на «небытийственное» и «деятельное», где последнее направлено на познание сущности видимого, т.е. материального. На формирование русской философии оказывали влияние не только иностранные источники. Наряду с ними развивалась и отечественная оригинальная мысль. В литературных национальных памятниках XI-XIV вв. («Повесть временных лет», «Русская правда», «Слово о полку Игореве», «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище» и др.) приводятся не только интересные сведения о гражданской истории, но и наблюдения и размышления об особенностях, характере и своеобразии миросозерцания людей того времени. Авторы этих произведений, несмотря на свою приверженность богословию и веру в различные языческие предрассудки, проявляют глубокий интерес к явлениям мира, стремятся понять и познать окружающее и происходящее. Рассматривая многие вопросы, в частности вопрос о происхождении Руси и русского народа, стремясь к объяснению причин тех или иных явлений природы, исторических событий, авторы пытаются осмыслить их философски, обнаруживают элементы рационально-теоретического мышления. Это особенно четко и ясно просматривается в работах первых выдающихся представителей русского православия и русской мысли Илариона Киевского, Климента Смолятича, Владимира Мономаха, Кирилла Туровского, Даниила Заточника и др. Несмотря на то что сочинения их являются богословскими, они вместе с тем своим содержанием и проблематикой выходят за рамки чисто религиозной тематики. Так, в «Слове о Законе и Благодати» Илариона представлена картина мировой истории в ее развитии. Осмысливая масштабы человеческой истории, Иларион выделяет три стадии: языческую, иудейскую и христианскую. Автор пользуется библейскими образами, однако они не просто применяются для раскрытия, истолкования смысла богословских догм, а символизируют характерные особенности исторических периодов. После освобождения от татаро-монгольского ига центр русской общественно-политической и культурной жизни переносится на Север, где ведущую роль начинает играть Московское царство. Конец XIV и начало XV вв. ознаменовались появлением различных еретических движений и борьбой религиозных партий. Наиболее распространенными были ереси «стригольников» и «жидовствующих», а также внутрицерковная борьба между «стяжателями» и «нестяжателями». Хотя эти споры велись, как правило, по конкретным вопросам религиозной жизни, однако они нуждались в определенном идеологическом и теоретическом обосновании. Идеолог «нестяжателей» Нил Сорский подвергал критике принципы и формы монастырской жизни, призывал духовенство к нравственному совершенству, не слепо поклоняться Священным книгам, а «испытывать» их разумом. Истина, считает Сорский, существует изначально, вне мира и ума и постигается разумным путем. Предпочитая рациональный подход, он указывает на ошибки разума, как-то: его ограниченность уровнем эмпирического, обыденного мышления, самоуверенность ума, подчинение разума страстям. Представляют интерес попытки Сорского провести своеобразный гносеологический анализ сущности страстей: при-лога, сочетания, сложения, пленения и собственно страсти. Эти и многие другие идеи Нила Сорского были изложены в его произведениях — в «Предании» и «Уставе». Выдающимся русским философом и социальным мыслителем был Петр Яковлевич Чаадаев. Его общефилософскую концепцию можно охарактеризовать как дуалистическую. Согласно этой концепции, физический мир построен из атомов и молекул, т.е. «элементов материальных», из которых образуются все тела. Тела существуют в пространстве, которое есть объективная форма внешнего мира, и во времени, которое трактовалось Чаадаевым в духе распространенного в те времена механицизма. Однако механицизм Чаадаева ограничивался миром физических явлений. Сознание человека, по его мнению, не подчиняется механистическим закономерностям природы, а является результатом божественного творения. Отсюда и понимание Чаадаевым познания также дуалистично: в области естествознания, или в опытном знании, действуют эмпирические и рационалистические методы, а логика рассуждения выстраивается согласно логике природных явлений, но в духовном мире, объекты которого обладают свободой, действует откровение. Человека Чаадаев рассматривал как объективное единство двух мировфизического и духовного, как существо свободное, которое в своем историческом бытии подчинено диалектике необходимости и свободы. На понимании соотношения необходимости и свободы во многом выстраивается концепция философии истории Чаадаева, связанная с заботой о грядущих судьбах России. Здесь взгляды Чаадаева не оставались неизменными, а определенным образом эволюционировали. В начальный период ранее представлялся автору «Писем»: там проявляются индивидуализм и разгул эгоизма, единство общества в действительности оказывается иллюзорным, благородные идеи выворачиваются наизнанку. Вместе с тем на Чаадаева произвело большое впечатление героическое противостояние российского общества эпидемии холеры 1830 г. Его нигилистическое отношение к русской старине и отечественной истории было сильно поколеблено новыми изысканиями в этой области. Сыграли свою роль беседы и переписка с несогласными с ним друзьями, особенно с Пушкиным, который читал «Философические письма» до публикации первого «Письма» и спорил со своим другом относительностью оценок исторических личностей и главных течений в христианстве. Вы видите единство христианства в католицизме, то есть в папе, — писал поэт философу в июле 1831 г. — Не заключается ли оно в идее, которую мы находим также и в протестантизме?» Новый взгляд Чаадаева на Россию, на значение для ее развития просвещения и образования, по-видимому, обусловил его стремлении поступить на государственную службу в Министерство мщения, в чем ему было отказано. Вообще следует заметить, что Чаадаев принадлежал к философам сократовского типа. Он, считая себя наделенным даром предвозвестника истины, считал своим долгом проповедовать свои взгляды, не облекая их в форму логически оформленного трактата. Поэтому его основное «философическое» произведение изложено в виде писем, а многие другие его письма имеют полное право именоваться «философическими». При всей изменчивости конкретно-исторических оценок Чаадаева даже по такому вопросу, как предназначение его родины, в его философских воззрениях был неизменный идейный стержень! В разгонений и обвинений мыслителя в том, что он втаптывает в грязь свою родину и оскорбляет ее верования, сожалея о публикации «Письма» содержащего во многом уже преодоленные представления, Чаадаев писал графу С.Г. Строганову — попечителю Московского учебного округа и председателю московского цензурного комитета: «Я галек от того, чтобы отрекаться от всех мыслей, изложенных в означенном сочинении; в нем есть такие, которые я готов подписать кровью». Будучи одним из самых философски образованных людей России, Чаадаев ценил воззрения античных мыслителей, особенно Платона и Эпикура, однако первостепенное значение для него всегда имела христианская философия. Чаадаев стремится определить всеобщий закон существования к развития человечества, придающий смысл историческим фактам и обусловливающий объективную необходимость исторических событий и нравственный прогресс в обществе. Таким законом для него является действие Бога, Провидения. Притом «способность к усовершенствованию» народов и «тайна их цивилизации» состоит в «христианском обществе», ибо только оно «действительно руководимо интересами мысли и души». Список используемой литературы 1. Артыкбаев М.Т. философия. Учебное пособие для студентов гуманитарных факультетов КГНУ. Бишкек. 1999 г. 2. БрудныЙ А. А Пространство возможностей. Введение в исследование реальностей. Бишкек 1999 г. 3. Булатов М.А. Немецкая классическая философия. Часть I. — Киев: Стилос, 2003. 4. Бердяев Н. A. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. 5. Волчек В.З. Философия курс лекций. М-1996 г. 6. Галактионов А. А, Никандров П.Ф. Русская философия IX-XIX вв.Л., 1989. 7. Громов М.Н. Русская философская мысль X-XVII вв.М., 1990. 8. Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т.Л., 1991. 9. Канке В.А. Концепции современного естествознания: Учебник для вузов. Издание второе, исправленное. — М.: Логос, 2002. 10. Лосев А.Ф. Русская философия // Русская философия. Очерки истории. Свердловск, 1991. 11. Ойзерман Т.И. Марксистская концепция социализма и реальный социализм // Вопросы философии, М., 2002. 12. Канке В.А. Философия. М-2000 г. 13. Спиркин А.Г. Философия. — М.: Гардарики, 2000. 14. Сухов А.Д. Русская философия: особенности, традиции, исторические судьбы. М., 1995. 15. Философия: Учебник для вузов / Под общ. ред. В.В. Миронова. — М.: Норма, 2005. 16. Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Соч.М., 1999.

24. ПОНЯТИЕ И ЧЕРТЫ ФИЛОСОФИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ. ФИЛОСОФИЯ Ф. БЭКОНА . Философия: Шпаргалка

На смену эпохе Средневековья приходит новый период истории, который обычно называют Новым временем. Для этого периода характерны следующие черты:

1) падает авторитет церкви и растет авторитет науки;

2) в культуре светские элементы начинают преобладать над церковными;

3) авторитарные политические режимы постепенно сменяются демократическими.

Философия Нового времени представлена двумя основными направлениями – эмпиризмом и рационализмом.

Фрэнсис Бэкон (1561–1626) известен как родоначальник эмпиризма. Наиболее значительной является работа Ф. Бэкона «О достоинстве и приращении наук». Считается автором изречения – «знание – сила».

Ф. Бэкон был сторонником доктрины «двойственной истины», суть которой заключается в том, что философия должна зависеть только от разума человека, хотя он может прибегать и к помощи веры, когда разум оказывается бессильным в достижении истины.

Философу принадлежит заслуга разработки индуктивного метода познания. Он включает в себя:

• наблюдение фактов;

• их систематизацию и классификацию;

• отсечение ненужных фактов;

• разложение явления на составные части и проверку фактов на опыте;

• обобщение.

Ф. Бэкон ценил свой метод исследования за то, что он позволил классифицировать факты, на которые опирается наука. Люди, считал он, не должны уподобляться паукам, которые ткут нить из самих себя; муравьям, которые просто собирают; они должны быть подобно пчелам, которые и собирают, и упорядочивают.

Критикуя рационализм, Ф. Бэкон предостерегал человечество от пяти «идолов», т. е. дурных привычек ума, которые порождают ошибки. Это «идолы рода», т. е. ориентации, свойственные человеческому роду, в частности ожидание большего порядка, чем существующий в реальности. «Идолы пещеры» – личные суеверия, присущие отдельному исследователю. «Идолы рынка» – использование в языке дурных слов, влияющих на наш ум. «Идолы театра» – те, что связаны с общепринятыми системами мышления, напр. религиозные. «Идолы приверженности к старым школам» – когда некое слепое правило, напр. силлогизм, способно заменить рассудительность в исследовании.

Сайт со статьей про основные черты философии нового времени служебную записку – Dandy Barbershop

I’d like to inform about Are your immunisations as much as date?

Immunisation helps prevent diseases that are infectious. Discover what immunisations you need to protect your self.

It’s important to check on you’re as much as date along with your immunisations, particularly if you’re home that is leaving the first occasion, thinking about starting a family group, starting a career or travelling offshore. Look at New Zealand Immunisation Schedule for a listing of free immunisations as well as the many years from which they’re recommended.

Conditions like measles and mumps can make adults really sick. Many zealanders that are new mostly amongst the many years of 10 and 29, are in danger of catching measles in a outbreak. You will need two doses of MMR vaccine become most readily useful protected.

Getting rubella when you’re pregnant can cause miscarriage or serious delivery defects.

A lot of people will soon be confronted with human being papillomavirus (HPV) as older teenagers or teenagers. Persistent HPV infection can result in cervical as well as other HPV-related cancers. HPV additionally causes most warts that are genital.

Catching through to your immunisations is straightforward, and sometimes free from your present training. Talk to your training nursing assistant or physician to determine if you’re eligible.

Faqs

How can I discover what immunisations i want?

To learn exactly what immunisations you have had already, check your Well Child/Tamariki Ora wellness Book (“Plunket Book”). Your practice that is general will have documents of immunisations you’ve got gotten at that training, and any documents which have been transported from previous techniques.

People created from 2005 onwards have actually their immunisations recorded from the nationwide Immunisation join (NIR). Individuals born http://www.besthookupwebsites.org/habbo-review/ before 2005 could have some immunisations offered since 2005 (as an example, immunisations provided in school) recorded on the NIR.

Your training nursing assistant or physician should be able to inform you just exactly what immunisations you may need.

Which catch up immunisations are free?

If you should be aged 17 or under, immunisations to guard against diphtheria, tetanus, whooping coughing (pertussis), hepatitis B, polio, measles, mumps and rubella are free. HPV immunisation is also free for anybody, man or woman, aged 9 to 26 inclusive. Three doses expenses around $500 if you are not entitled to the funded vaccine.

If you are aged 18 or higher, you are able to nevertheless get free immunisation against measles, mumps and rubella. The vaccine is free for everybody created from 1 January 1969 onwards who’s gotn’t already had two recorded doses. For those who have never ever been immunised against tetanus, diphtheria or polio, these vaccines may also be free.

Some immunisations regarding the New Zealand Immunisation Schedule are just fond of young babies (rotavirus) or are merely universally funded for kiddies under five years (haemophilus influenzae type b (Hib), pneumococcal infection). Teenagers and grownups at specific risk of illness could be eligible for funded Hib or pneumococcal vaccine.

We believe I had one or more MMR shot but I’m not certain. Exactly Exactly What can I do?

If you should be unsure, it is safer to obtain the MMR vaccine once again to guard your self against measles, mumps and rubella. You’ll need two doses as a whole, at the least a thirty days aside. There is no extra risk of having a 3rd dose whether you’ve already had two doses if you’re not sure.

Could it be worth getting immunised against HPV if I’m currently intimately active?

If you are currently making love, you ought to nevertheless think about getting the HPV immunisation. It could protect you against some of the nine HPV kinds you might not need recently been subjected to. Condoms may well not stop the danger of HPV infection due to the fact virus could be contracted through any contact that is skin-to-skin.

The HPV immunisation will likely not protect you against other sexually transmitted infections or prevent pregnancy. Making use of condoms helps in avoiding the spread of intimately sent infections. Ladies who have experienced the HPV immunisation nevertheless must have regular cervical smears.

Exactly just What additional protection is available?

You will find additional immunisations that aren’t often free but they are worth taking into consideration in order to make sure you’re protected. Several of those are free for the people at greater risk of illness. Speak to your medical practitioner about whether defense against these conditions is just a good clear idea for you:

Современная философия — Энциклопедия Нового Света

Современная философия относится к особенно яркому периоду в западноевропейской философии, охватывающему семнадцатый и восемнадцатый века. Большинство историков считают, что этот период начинается с публикации в Париже в 1641 году книги Рене Декарта Meditationes de Prima Philosophiae ( Meditations on First Philosophiae ) и заканчивается зрелой работой немецкого философа Иммануила Канта, опубликованной в 1780-е гг.Философы того времени столкнулись с одной из величайших интеллектуальных проблем в истории: примирить принципы традиционной аристотелевской философии и христианской религии с радикальными научными достижениями, которые последовали вслед за Коперником и Галилеем (и последующей ньютоновской революцией). Установившиеся способы мышления о разуме, теле и Боге оказались под прямой угрозой из-за новой механистической картины Вселенной, где математически определяемые законы природы управляли движением безжизненных частиц без вмешательства чего-либо нефизического.В ответ философы (многие из которых были участниками научных разработок) изобрели и усовершенствовали поразительное разнообразие взглядов на отношение людей к Вселенной. Поступая таким образом, они определили большинство основных терминов, с помощью которых последующие поколения будут подходить к философским проблемам.

Следующая статья фокусируется на трех центральных темах (скептицизм, Бог и связь между разумом и телом), обсуждаемых в философских системах шести основных фигур Нового времени: Декарта, Спинозы, Локка, Лейбница, Беркли и Юма.Хотя эти мыслители обычно считаются наиболее влиятельными (и часто, хотя и не всегда, самыми оригинальными) в свое время, список, тем не менее, является выборочным (особенно заметные упущения включают Гоббса и Мальбранша). Более подробную информацию о философах (включая биографические данные) можно найти в отдельных статьях.

Декарт

Французский философ Рене Декарт был набожным католиком, математиком-новатором (ему приписывают изобретение алгебраической геометрии) и одним из самых влиятельных философов в истории.Его представление о скептических тревогах и отношениях между разумом и телом не только определило курс для остальных современников, но и по-прежнему является отправной точкой для многих современных дискуссий.

Скептицизм

Декарт начинает свою книгу Meditations с беспокойства о том, что у него может быть много необнаруженных ложных мнений, и что эти ложности могут привести к тому, что его научные исследования будут построены на непрочном основании. Со стороны Декарта это не было просто домыслом; он имел непосредственный опыт схоластической философии во время своего обучения, и был шокирован количеством ученых людей, которые явно верили во многие ложные вещи.Чтобы убедиться, что он когда-нибудь не подвергнется подобному упреку, Декарт придумал простой, но мощный метод « очищения » своих убеждений: он нашел бы возможные основания для сомнений, которые он мог бы использовать, чтобы отговорить себя от них. столько верований, сколько возможно, и только потом переформируйте убеждения, выдержавшие самые строгие проверки. Стоит подчеркнуть, что Декарт считал скептицизм всего лишь вспомогательной ролью в этом проекте — несмотря на вводящую в заблуждение фразу «картезианский скептицизм», часто встречающуюся у других философов, Декарт никогда не считал скептицизм своей окончательной позицией.

Декарт рассмотрел три все более веских основания для сомнений, которые могли бы послужить в его проекте. Первая заключалась в том, что его чувства можно обмануть, и что многие из его убеждений были основаны на избавлении его чувств. Вторым поводом для сомнений была совместимость всего его сенсорного опыта с обманчивым сновидением и очевидная невозможность отличить разницу. Однако оба эти основания показались Декарту недостаточно сильными, чтобы поставить под сомнение столько верований, сколько он полагал.Мы обнаруживаем, что наши чувства обманчивы только при определенных условиях (например, при плохом освещении). Хотя возможность сновидения может угрожать нашему познанию о внешнем мире, похоже, что это не угрожает определенным частям общих знаний, которыми мы обладаем (например, арифметическим знаниям). В свете этого Декарт представил свое третье и последнее основание для сомнений: возможность того, что он систематически обманывается всемогущим существом.

Бог

Одна из вещей, которые, по мнению Декарта, были наименее подвержены даже самым сильным скептическим сомнениям, — это присутствие в его разуме идеи Бога как бесконечного, совершенного существа.Декарт использовал простое существование этой идеи как основание для доказательства существования Бога. Короче говоря, Декарт не видел возможности, чтобы такое чистое, несенсорное представление о чем-то непохожем на все остальное в нашем опыте могло иметь источник в чем-то меньшем, чем Бог. Это часто называют «аргументом в пользу торговой марки».

Декарт также был сторонником так называемого «онтологического аргумента» в пользу существования Бога. Как представил Декарт, аргумент утверждает, что идея Бога имеет необходимую связь с идеей существования точно так же, как идея гор имеет необходимую связь с идеей низкой местности (если бы вся земля находилась в одном и том же месте). высота, не было бы гор).Итак, утверждал Декарт, точно так же, как для нас невозможно представить себе гору без какой-либо низкой местности, мы не можем представить себе существование без Бога.

Для Декарта доказательства существования Бога сыграли абсолютно незаменимую роль в его более крупном проекте, поскольку, установив, что он был создан всемогущим, но доброжелательным (и таким не обманывающим) Богом, Декарт мог тогда поставить великое доверие к его познавательным способностям. Один из ярких примеров этого появляется в его обсуждении разума и тела.

Разум и тело

Декарт утверждал, что разум и тело должны быть отдельными субстанциями и поэтому должны иметь возможность существовать независимо друг от друга (это подразумевается для него в определении «субстанции»). Поскольку он мог ясно представить себе, что либо его разум, либо его тело существуют без другого, и он пришел к выводу, что его способность к зачатию была надежной (поскольку она была произведена Богом), Декарт пришел к выводу, что на самом деле они должны быть способны существовать один без другого. другой.

Спиноза

Еврейский философ Барух Спиноза считался одним из ведущих знатоков философии Декарта в свое время, однако представил весьма систематизированную философию, радикально отличавшуюся от Декарта во многих пунктах. Его наиболее важной работой была «Этика », опубликованная посмертно в 1677 году, . Многие мысли Спинозы были настолько экстремальными, что термин «спинозист» стал почти синонимом «еретика» на протяжении столетия после его смерти. Тем не менее, многие идеи Спинозы поразительно похожи на многие современные мысли, и его иногда считают одним из величайших продюсеров современности.

Скептицизм

В отличие от Декарта, Спиноза считал, что скептицизм не играет никакой полезной роли в развитии прочной философии; скорее, это указывает на то, что мысль не началась с соответствующих основных принципов. Спиноза считал, что наши чувства дают нам неадекватное и неадекватное знание мира и тем самым порождают сомнения, но что идеи разума были самоочевидны. Итак, для Спинозы определенные выводы о природе мира могли быть достигнуты просто путем постоянного применения интеллектуальных идей, положивших начало идее Бога.

Бог

Пантеизм — одна из самых ярких позиций Спинозы. В то время как Декарт считал, что Вселенная содержит много протяженных субстанций (то есть много тел) и много мыслящих субстанций (то есть много умов), Спиноза полагал, что существует только одна субстанция, которая является одновременно мыслящей и протяженной вещью. Этой субстанцией был Бог. Все конечные создания были просто модификациями общих свойств Бога. Например, наш разум — это просто модификации Божьего свойства (или «атрибута») мысли.Другими словами, наш разум — это просто идеи, принадлежащие Богу.

Разум и тело

Согласно Спинозе, и разум, и тело являются модификациями Бога, но при этом они являются модификациями двух различных атрибутов: мысли и протяженности. Тем не менее, они имеют очень тесную связь: объект ума (то есть то, что представляет идея) как раз и есть физическое тело. Из-за этого они «параллельны» в том смысле, что каждое свойство или изменение одного сопоставляется с соответствующим изменением другого.Кроме того, Спиноза, по-видимому, считает, что разум и тело в основе своей являются одной и той же модификацией Бога, проявляющейся двумя разными способами. Эта лежащая в основе идентичность затем объяснила бы их параллелизм. Одно из преимуществ этой точки зрения (которая имеет поразительное сходство с современными взглядами на разум и тело с точки зрения двойного аспекта) состоит в том, что нет необходимости объяснять, почему разум и тело находятся в причинно-следственных отношениях — это одно и то же. главных возражений против взгляда Декарта на них как на отдельные субстанции.

Большая часть дурной славы Спинозы проистекала из его отрицания бессмертия души (или разума). Учитывая интимную связь, которую он считал поддерживающей между разумом и телом, он был убежден в том, что разрушение тела неизбежно сопровождалось разрушением души. Тем не менее Спиноза считал, что в определенном смысле разум продолжает существовать, но только как абстрактная сущность в разуме Бога, лишенная каких-либо специфических черт своей прежней личности.

Локк

Британский философ Джон Локк опубликовал свое монолитное эссе о человеческом понимании в 1689 году.Хотя его работы отражают работы Томаса Гоббса, Локк обычно считается первым настоящим сторонником того, что стало известно как «британский эмпиризм». Его работа отмечена склонностью доверять эмпирическим данным, а не абстрактным рассуждениям, и, таким образом, знаменует собой одну из самых ранних устойчивых попыток развития дисциплины психологии.

Скептицизм

В отличие от Декарта или Спинозы, Лейбниц не верил, что для нас возможно определенно достичь совершенства в отношении существования внешнего мира или надежности наших чувств.Он считал, что наши чувства действительно давали нам слабое знание о существовании внешних тел, но не видел в этом такого же знания, которое мы имеем о существовании Бога или о нашем собственном.

Это признание нашей ограниченности, тем не менее, сопровождалось призывом к милосердию Бога, хотя и в несколько иной форме, чем та, которую представил Декарт. Локк утверждал, что, как конечные существа, мы должны признать, что Бог просто наделил нас когнитивными способностями, достаточными для наших задач на Земле, и что было ошибкой пытаться расширить эти возможности за пределы их естественных границ.

Бог

Локк отрицал, что у всех людей есть врожденное представление о Боге, но он действительно верил, что можно продемонстрировать существование Бога только на основе нашего собственного существования. В сокращенной форме его рассуждения заключались в том, что существование конечных мыслящих существ требует некоторого причинного объяснения, и что единственный вид существ, способных производить этих существ (вместе с остальной вселенной), будет мыслящим, вечным, максимально могущественным. бытие — то есть Бог.

Разум и тело

Локк, вслед за Декартом, был впечатлен новым математическим подходом к физике и считал, что единственные свойства, действительно присущие телам, — это свойства, описываемые в геометрии (в частности, протяженность и движение).Он назвал эти качества «первичными». Другие свойства (называемые «вторичными качествами»), такие как цвета и звуки, просто сводятся к способности объектов производить в нас идеи цветов и звуков через свои первичные качества. Но в то время как наши представления о математических свойствах похожи на свойства объектов, которые их создают, это не относится к нашим представлениям о вторичных качествах.

Учитывая это, может показаться, что Локк последует за Декартом в утверждении, что умы должны быть отдельными субстанциями от тел.Хотя он действительно считает, что это наиболее вероятная позиция, однако Локк не хотел исключать возможность того, что некоторые физические объекты были способны мыслить. В отличие от Декарта Локк не считал, что нашего понимания природы разума и тела достаточно для установления этого результата.

Лейбниц

Немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц был одним из интеллектуальных центров своего времени, не только разработавшим в высшей степени систематизированную философию, но и сделав новаторские разработки почти во всех академических дисциплинах (он изобрел форму исчисления одновременно с Ньютоном).В отличие от других современников, Лейбниц никогда не публиковал окончательного изложения своих взглядов, хотя влиятельные публикации включают New System of Nature (1695) и Theodicy 1710 года.

Бог

Лейбниц, как и Декарт, принял версию онтологического аргумента в пользу существования Бога. Однако он также выдвинул гораздо более оригинальный (и противоречивый) аргумент. Согласно Лейбницу, лучшей метафизической картиной Вселенной была та, в которой существовало бесконечно много непротяженных, невзаимодействующих мыслящих субстанций (монад) с состояниями восприятия, которые точно представляли (хотя и запутанно) природу всех других монад в мире. Вселенная.Эти состояния разворачивались без какого-либо внешнего влияния (так что монады иногда изображаются как заводные игрушки). Лейбниц утверждал, что единственное возможное объяснение такой вселенной — это всемогущий, всезнающий Бог, который установил такую ​​предустановленную гармонию при сотворении.

Согласно Лейбницу, Бога лучше всего понять в терминах его бесконечного интеллекта и его воли. Разум Бога содержит идеи обо всем, что возможно, поэтому Бог понимает все возможные пути развития мира.В самом деле, для Лейбница, чтобы что-то стало возможным, просто означает, что Бог имеет какое-то представление об этом. Единственным правилом, управляющим идеями Бога, был «принцип непротиворечивости», так что Бог задумал все возможное, а все невозможное было связано с некоторым противоречием. Воля Бога, с другой стороны, лучше всего характеризовалась «принципом достаточного основания», согласно которому все действительное (то есть все, что было создано Богом) имело причину для своего существования. Учитывая это, Лейбниц утверждал, что единственно возможным выводом было то, что Бог создал лучший из всех возможных миров, поскольку для него не могло быть достаточных оснований поступать иначе.

Разум и тело

Лейбниц считал, что Вселенная должна состоять из веществ, но эти вещества должны быть простыми. Однако все протяженные (физические) вещи могут быть разбиты на части и поэтому не могут быть простыми. В свете этого Лейбниц пришел к выводу, что Вселенная, по сути, может состоять только из нефизических субстанций без каких-либо пространственных измерений. Однако это должны быть умы (единственный тип вещей, который мы можем постичь помимо тела). Однако единственные свойства, которыми обладает разум, — это восприятие, так что в картине Лейбница Вселенная исчерпывающе состоит из разума и их восприятий.Это часто называют формой идеализма.

Лейбница, как и Спиноза, беспокоило, как могут взаимодействовать две разные субстанции (особенно субстанции, такие разные, как разум и тело, описанные Декартом). Это привело Лейбница к упомянутой выше позиции, согласно которой все субстанции действуют в не взаимодействующей заранее установленной гармонии.

Беркли

Джордж Беркли был ирландским епископом, теологом и философом, который был вдохновлен философскими достижениями Локка и Декарта, но также был обеспокоен тем, что аспекты их философии подпитывали атеистические настроения того времени.В своих Принципах человеческого знания (1710) и Три диалога между Гиласом и Филонусом (1713) он представил смелую теоцентрическую философию, направленную как на изменение направления философии, так и на восстановление авторитета здравого смысла.

Скептицизм

Беркли считал, что центральной причиной скептицизма была вера в то, что мы воспринимаем объекты не напрямую, а только посредством идей. Однако, как только эта вера становится на место, мы быстро приходим к пониманию, что застряли за «пеленой» идей и поэтому не имеем связи с реальностью.Та же самая вера в объекты, которые существуют независимо от наших представлений, думал он, естественным образом заставляла людей сомневаться в существовании Бога, поскольку действия вселенной казались полностью объяснимыми, просто обращаясь к физическим законам. Беркли считал, что эти взгляды основаны на простой философской ошибке: на вере в существование «материальной субстанции».

Разум и тело

Беркли разделял мнение Локка о том, что все наши знания должны основываться на нашем сенсорном опыте.Он также считал, что весь наш опыт включает в себя не что иное, как восприятие идей. Согласно такой точке зрения, единственное возможное представление об объектах, составляющих мир, — это одно из объектов как совокупности идей. Мало того, что Беркли считал, что не было мотивации для постулирования какой-либо «субстанции», «стоящей за» идеями (как явно утверждал Локк), но и само понятие было бессвязным; единственные представления о существовании, которые у нас есть, исходят из опыта, а наш опыт заключается только в восприятии вещей (таких как наш собственный разум) или воспринимаемых вещей (идей), но материальная субстанция по определению не является ни тем, ни другим.Следовательно, утверждение, что материальная субстанция существует, равносильно утверждению, что нечто, что не воспринимает и не воспринимается, либо воспринимает, либо воспринимается.

Учитывая такую ​​картину, было бы ошибкой спрашивать о том, как разум и тело причинно взаимодействуют, если только это не вопрос о разуме, имеющем идеи. Беркли считал, что нет ничего загадочного в том, как разум может генерировать идеи (то, что мы делаем каждый день в нашем воображении), поэтому он считал, что это позволяет избежать проблемы Декарта.

Бог

Однако большинство наших идей не рождаются в нашем воображении. Беркли отметил, что идеи, которые мы создаем, слабы, мимолетны и часто непоследовательны (подумайте о наших бессмысленных мечтах). Тем не менее, мы постоянно находим в уме яркие, устойчивые, сложные и последовательные идеи. Поскольку единственный способ понять идеи, которые будут генерироваться, — это их порождение разумом, а более могущественные умы генерируют лучшие идеи, Беркли полагал, что мы можем сделать вывод, что большинство идей в нашем сознании были созданы каким-то другим, гораздо более могущественным разумом. — а именно Бог.

Беркли считал, что такая картина очень положительно повлияет на веру людей. Поскольку, согласно его картине, Бог находится в почти постоянной причинной связи с нашим разумом, так что мы не можем представить себе, что какие-либо наши действия или мысли ускользают от внимания Бога.

Hume

Дэвид Хьюм провел большую часть своей жизни в своей родной Шотландии, не считая нескольких поездок во Францию, где он пользовался бешеной популярностью. Его первой и наиболее существенной философской работой был «Трактат о человеческой природе » (опубликован в 1739 и 1740 годах).Когда эта работа не стала популярной, Хьюм переработал ее части в «Исследование о человеческом понимании» (1748 г.) и «Исследование о принципах морали» (1751 г.). Юм широко рассматривался (вероятно, правильно) как атеист и (менее точно) как радикальный скептик, и тонкости его работы часто игнорировались. Сегодня многие считают его одним из самых искушенных и проницательных философов в истории.

Скептицизм

Возможно, самый известный аргумент Юма касается определенного типа вывода, известного сегодня как «индуктивный вывод».Индуктивный вывод делает вывод о каком-то неизвестном факте (например, взойдет ли солнце завтра) на основе известных фактов (например, что солнце всегда вставало в прошлом). Юм внимательно изучил природу таких выводов и пришел к выводу, что они должны включать некоторый шаг, не связанный с разумом. «Разум», как его видел Юм, — это наша способность участвовать в определенных, демонстративных рассуждениях на основе принципа противоречия. Тем не менее, нет никакого противоречия в возможности того, что солнце может не взойти завтра, несмотря на то, что оно всегда так было в прошлом.

Естественным ответом на это беспокойство является апелляция к чему-то вроде единообразия природы (точка зрения, согласно которой в разное время все в природе действует одинаково). Ведь если бы мы предположили, что природа однородна, то было бы противоречие, если бы ненаблюдаемые экземпляры не походили бы на наблюдаемые. Но, спросил Юм, откуда мог быть известен такой принцип единообразия? Не прямо по разуму, поскольку в идее неоднородности нет ничего противоречащего.Альтернативой могло бы быть то, что однородность была бы известна с помощью индуктивного вывода. Это, однако, потребовало бы кругового рассуждения, поскольку уже было установлено, что индуктивный вывод может осуществляться через разум только в том случае, если он предполагает единообразие природы.

Юм пришел к выводу, что наши индуктивные выводы должны поэтому использовать совершенно иную способность. Эта способность, как утверждал Хьюм, обусловлена ​​обычаем или нашей психологической тенденцией формировать ожидания на основе прошлого опыта.Точно такая же способность проявляется у всех других животных (подумайте о том, как дрессируют собаку), поэтому один из выводов Юма заключался в том, что философы заблуждались, ставя себя как разумные существа выше остальной природы. Далее Юм утверждал, что точно такая же способность лежит в основе нашей концепции причинности и нашей веры в то, что объекты продолжают существовать, когда мы их больше не воспринимаем.

Бог

Юм был совершенно не впечатлен априорными доказательствами существования Бога (такими как онтологический аргумент или аргумент Лейбница, основанный на предустановленной гармонии), однако он считал, что эмпирические аргументы, такие как аргументы Локка, требуют тщательного изучения.В опросе Inquiry Юм представляет критику аргументов, таких как аргументы Локка, которые выводят свойства причины вселенной (например, разумность, доброжелательность) просто из свойств следствия (вселенной). Очевидно, утверждает Хьюм, что при нормальном причинном рассуждении не следует приписывать какие-либо свойства ненаблюдаемой причине, кроме тех, которые были строго необходимы для осуществления наблюдаемого эффекта (рассмотрим кого-то, кто пришел к выводу, что инопланетяне посетили Землю после обнаружения искривленного куска металла. в лесу).Тем не менее, похоже, именно это и делает аргумент Локка.

В своих посмертных диалогах о естественной религии Юм подверг такие аргументы еще более тщательному изучению. Особо следует отметить (и особенно актуально для современных дебатов) его регрессные опасения по поводу аргументов, исходящих от дизайна. Если, утверждал Юм, кто-то имеет право сделать вывод, что вселенная должна иметь некоторую сложную, разумную причину из-за ее сложности, и кто-то делает вывод, что такая причина должна существовать, тогда нужно дальнейших иметь право предположить, что эта разумная причина ( будучи, по крайней мере, столь же сложным, как и его создание), также должно иметь определенную причину.Однако, если кто-то настаивает на том, что такому существу не нужна причина, тогда может показаться, что у него нет оснований для вывода о том, что вселенная также должна иметь причину.

Список литературы

Декарт

  • Философские сочинения Декарта, Джон Коттингем, Роберт Штутхофф и Дугальд Мердок, (ред.) Кембридж: Издательство Кембриджского университета. Том I, 1985. ISBN 052128807X; Том II, 1985. ISBN 0521288088; Том III, 1991. ISBN 0521423503

Спиноза

  • Спиноза: Полное собрание сочинений, Майкл Л.Морган (редактор), Сэмюэл Ширли (перевод) Индианаполис: Hackett Publishing, 2002. ISBN 0872206203

Локк

  • Эссе о человеческом понимании, Питер Ниддич (ред.). Оксфорд: Oxford University Press, 1975. ISBN 0198243863

Leibniz

  • Philosophical Essays, Roger Ariew и Daniel Garber (ред.). Индианаполис: Hackett Publishing, 1989. ISBN 0872200620

Беркли

  • Принципы человеческого знания и три диалога между Гиласом и Филонием, Роджер Вулхаус (изд.). Лондон: Penguin Books, 1988.

Hume

  • Трактат о человеческой природе, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Oxford University Press, 1978. ISBN 0198245874
  • Запросы относительно человеческого понимания и относительно принципов морали, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Clarendon Press, 1975. ISBN 0198245351

Внешние ссылки

Все ссылки получены 11 октября 2018 г.

Источники общей философии

Кредиты

Эта статья началась как оригинальная работа, подготовленная для Энциклопедии Нового Света и предоставляется общественности в соответствии с условиями Энциклопедии Нового Света: Creative Commons CC-by-sa 3.0 Лицензия (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Любые изменения, внесенные в исходный текст с тех пор, создают производную работу, на которую также распространяется лицензия CC by sa. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования.

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Современная философия — Энциклопедия Нового Света

Современная философия относится к особенно яркому периоду в западноевропейской философии, охватывающему семнадцатый и восемнадцатый века.Большинство историков считают, что этот период начинается с публикации в Париже в 1641 году книги Рене Декарта Meditationes de Prima Philosophiae ( Meditations on First Philosophiae ) и заканчивается зрелой работой немецкого философа Иммануила Канта, опубликованной в 1780-е гг. Философы того времени столкнулись с одной из величайших интеллектуальных проблем в истории: примирить принципы традиционной аристотелевской философии и христианской религии с радикальными научными достижениями, которые последовали вслед за Коперником и Галилеем (и последующей ньютоновской революцией).Установившиеся способы мышления о разуме, теле и Боге оказались под прямой угрозой из-за новой механистической картины Вселенной, где математически определяемые законы природы управляли движением безжизненных частиц без вмешательства чего-либо нефизического. В ответ философы (многие из которых были участниками научных разработок) изобрели и усовершенствовали поразительное разнообразие взглядов на отношение людей к Вселенной. Поступая таким образом, они определили большинство основных терминов, с помощью которых последующие поколения будут подходить к философским проблемам.

Следующая статья фокусируется на трех центральных темах (скептицизм, Бог и связь между разумом и телом), обсуждаемых в философских системах шести основных фигур Нового времени: Декарта, Спинозы, Локка, Лейбница, Беркли и Юма. Хотя эти мыслители обычно считаются наиболее влиятельными (и часто, хотя и не всегда, самыми оригинальными) в свое время, список, тем не менее, является выборочным (особенно заметные упущения включают Гоббса и Мальбранша). Более подробную информацию о философах (включая биографические данные) можно найти в отдельных статьях.

Декарт

Французский философ Рене Декарт был набожным католиком, математиком-новатором (ему приписывают изобретение алгебраической геометрии) и одним из самых влиятельных философов в истории. Его представление о скептических тревогах и отношениях между разумом и телом не только определило курс для остальных современников, но и по-прежнему является отправной точкой для многих современных дискуссий.

Скептицизм

Декарт начинает свою книгу Meditations с беспокойства о том, что у него может быть много необнаруженных ложных мнений, и что эти ложности могут привести к тому, что его научные исследования будут построены на непрочном основании.Со стороны Декарта это не было просто домыслом; он имел непосредственный опыт схоластической философии во время своего обучения, и был шокирован количеством ученых людей, которые явно верили во многие ложные вещи. Чтобы убедиться, что он когда-нибудь не подвергнется подобному упреку, Декарт придумал простой, но мощный метод « очищения » своих убеждений: он нашел бы возможные основания для сомнений, которые он мог бы использовать, чтобы отговорить себя от них. столько верований, сколько возможно, и только потом переформируйте убеждения, выдержавшие самые строгие проверки.Стоит подчеркнуть, что Декарт считал скептицизм всего лишь вспомогательной ролью в этом проекте — несмотря на вводящую в заблуждение фразу «картезианский скептицизм», часто встречающуюся у других философов, Декарт никогда не считал скептицизм своей окончательной позицией.

Декарт рассмотрел три все более веских основания для сомнений, которые могли бы послужить в его проекте. Первая заключалась в том, что его чувства можно обмануть, и что многие из его убеждений были основаны на избавлении его чувств.Вторым поводом для сомнений была совместимость всего его сенсорного опыта с обманчивым сновидением и очевидная невозможность отличить разницу. Однако оба эти основания показались Декарту недостаточно сильными, чтобы поставить под сомнение столько верований, сколько он полагал. Мы обнаруживаем, что наши чувства обманчивы только при определенных условиях (например, при плохом освещении). Хотя возможность сновидения может угрожать нашему познанию о внешнем мире, похоже, что это не угрожает некоторым частям общих знаний, которыми мы обладаем (например,г. арифметические знания). В свете этого Декарт представил свое третье и последнее основание для сомнений: возможность того, что он систематически обманывается всемогущим существом.

Бог

Одна из вещей, которые, по мнению Декарта, были наименее подвержены даже самым сильным скептическим сомнениям, — это присутствие в его разуме идеи Бога как бесконечного, совершенного существа. Декарт использовал простое существование этой идеи как основание для доказательства существования Бога. Короче говоря, Декарт не видел возможности, чтобы такое чистое, несенсорное представление о чем-то непохожем на все остальное в нашем опыте могло иметь источник в чем-то меньшем, чем Бог.Это часто называют «аргументом в пользу торговой марки».

Декарт также был сторонником так называемого «онтологического аргумента» в пользу существования Бога. Как представил Декарт, аргумент утверждает, что идея Бога имеет необходимую связь с идеей существования точно так же, как идея гор имеет необходимую связь с идеей низкой местности (если бы вся земля находилась в одном и том же месте). высота, не было бы гор). Итак, утверждал Декарт, точно так же, как для нас невозможно представить себе гору без какой-либо низкой местности, мы не можем представить себе существование без Бога.

Для Декарта доказательства существования Бога сыграли абсолютно незаменимую роль в его более крупном проекте, поскольку, установив, что он был создан всемогущим, но доброжелательным (и таким не обманывающим) Богом, Декарт мог тогда поставить великое доверие к его познавательным способностям. Один из ярких примеров этого появляется в его обсуждении разума и тела.

Разум и тело

Декарт утверждал, что разум и тело должны быть отдельными субстанциями и поэтому должны иметь возможность существовать независимо друг от друга (это подразумевается для него в определении «субстанции»).Поскольку он мог ясно представить себе, что либо его разум, либо его тело существуют без другого, и он пришел к выводу, что его способность к зачатию была надежной (поскольку она была произведена Богом), Декарт пришел к выводу, что на самом деле они должны быть способны существовать один без другого. другой.

Спиноза

Еврейский философ Барух Спиноза считался одним из ведущих знатоков философии Декарта в свое время, однако представил весьма систематизированную философию, радикально отличавшуюся от Декарта во многих пунктах.Его наиболее важной работой была «Этика », опубликованная посмертно в 1677 году, . Многие мысли Спинозы были настолько экстремальными, что термин «спинозист» стал почти синонимом «еретика» на протяжении столетия после его смерти. Тем не менее, многие идеи Спинозы поразительно похожи на многие современные мысли, и его иногда считают одним из величайших продюсеров современности.

Скептицизм

В отличие от Декарта, Спиноза считал, что скептицизм не играет никакой полезной роли в развитии прочной философии; скорее, это указывает на то, что мысль не началась с соответствующих основных принципов.Спиноза считал, что наши чувства дают нам неадекватное и неадекватное знание мира и тем самым порождают сомнения, но что идеи разума были самоочевидны. Итак, для Спинозы определенные выводы о природе мира могли быть достигнуты просто путем постоянного применения интеллектуальных идей, положивших начало идее Бога.

Бог

Пантеизм — одна из самых ярких позиций Спинозы. В то время как Декарт считал, что Вселенная содержит множество протяженных субстанций (то есть множество тел) и множество мыслящих субстанций (т.э., многие умы), Спиноза считал, что существует только одна субстанция, которая одновременно является мышлением и протяженной вещью. Этой субстанцией был Бог. Все конечные создания были просто модификациями общих свойств Бога. Например, наш разум — это просто модификации Божьего свойства (или «атрибута») мысли. Другими словами, наш разум — это просто идеи, принадлежащие Богу.

Разум и тело

Согласно Спинозе, и разум, и тело являются модификациями Бога, но при этом они являются модификациями двух различных атрибутов: мысли и протяженности.Тем не менее, они имеют очень тесную связь: объект ума (то есть то, что представляет идея) как раз и есть физическое тело. Из-за этого они «параллельны» в том смысле, что каждое свойство или изменение одного сопоставляется с соответствующим изменением другого. Кроме того, Спиноза, по-видимому, считает, что разум и тело в основе своей являются одной и той же модификацией Бога, проявляющейся двумя разными способами. Эта лежащая в основе идентичность затем объяснила бы их параллелизм. Одно из преимуществ этой точки зрения (которая имеет поразительное сходство с современными взглядами на разум и тело с точки зрения двойного аспекта) состоит в том, что нет необходимости объяснять, почему разум и тело находятся в причинно-следственных отношениях — это одно и то же. главных возражений против взгляда Декарта на них как на отдельные субстанции.

Большая часть дурной славы Спинозы проистекала из его отрицания бессмертия души (или разума). Учитывая интимную связь, которую он считал поддерживающей между разумом и телом, он был убежден в том, что разрушение тела неизбежно сопровождалось разрушением души. Тем не менее Спиноза считал, что в определенном смысле разум продолжает существовать, но только как абстрактная сущность в разуме Бога, лишенная каких-либо специфических черт своей прежней личности.

Локк

Британский философ Джон Локк опубликовал свое монолитное эссе о человеческом понимании в 1689 году.Хотя его работы отражают работы Томаса Гоббса, Локк обычно считается первым настоящим сторонником того, что стало известно как «британский эмпиризм». Его работа отмечена склонностью доверять эмпирическим данным, а не абстрактным рассуждениям, и, таким образом, знаменует собой одну из самых ранних устойчивых попыток развития дисциплины психологии.

Скептицизм

В отличие от Декарта или Спинозы, Лейбниц не верил, что для нас возможно определенно достичь совершенства в отношении существования внешнего мира или надежности наших чувств.Он считал, что наши чувства действительно давали нам слабое знание о существовании внешних тел, но не видел в этом такого же знания, которое мы имеем о существовании Бога или о нашем собственном.

Это признание нашей ограниченности, тем не менее, сопровождалось призывом к милосердию Бога, хотя и в несколько иной форме, чем та, которую представил Декарт. Локк утверждал, что, как конечные существа, мы должны признать, что Бог просто наделил нас когнитивными способностями, достаточными для наших задач на Земле, и что было ошибкой пытаться расширить эти возможности за пределы их естественных границ.

Бог

Локк отрицал, что у всех людей есть врожденное представление о Боге, но он действительно верил, что можно продемонстрировать существование Бога только на основе нашего собственного существования. В сокращенной форме его рассуждения заключались в том, что существование конечных мыслящих существ требует некоторого причинного объяснения, и что единственный вид существ, способных производить этих существ (вместе с остальной вселенной), будет мыслящим, вечным, максимально могущественным. бытие — то есть Бог.

Разум и тело

Локк, вслед за Декартом, был впечатлен новым математическим подходом к физике и считал, что единственные свойства, действительно присущие телам, — это свойства, описываемые в геометрии (в частности, протяженность и движение).Он назвал эти качества «первичными». Другие свойства (называемые «вторичными качествами»), такие как цвета и звуки, просто сводятся к способности объектов производить в нас идеи цветов и звуков через свои первичные качества. Но в то время как наши представления о математических свойствах похожи на свойства объектов, которые их создают, это не относится к нашим представлениям о вторичных качествах.

Учитывая это, может показаться, что Локк последует за Декартом в утверждении, что умы должны быть отдельными субстанциями от тел.Хотя он действительно считает, что это наиболее вероятная позиция, однако Локк не хотел исключать возможность того, что некоторые физические объекты были способны мыслить. В отличие от Декарта Локк не считал, что нашего понимания природы разума и тела достаточно для установления этого результата.

Лейбниц

Немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц был одним из интеллектуальных центров своего времени, не только разработавшим в высшей степени систематизированную философию, но и сделав новаторские разработки почти во всех академических дисциплинах (он изобрел форму исчисления одновременно с Ньютоном).В отличие от других современников, Лейбниц никогда не публиковал окончательного изложения своих взглядов, хотя влиятельные публикации включают New System of Nature (1695) и Theodicy 1710 года.

Бог

Лейбниц, как и Декарт, принял версию онтологического аргумента в пользу существования Бога. Однако он также выдвинул гораздо более оригинальный (и противоречивый) аргумент. Согласно Лейбницу, лучшей метафизической картиной Вселенной была та, в которой существовало бесконечно много непротяженных, невзаимодействующих мыслящих субстанций (монад) с состояниями восприятия, которые точно представляли (хотя и запутанно) природу всех других монад в мире. Вселенная.Эти состояния разворачивались без какого-либо внешнего влияния (так что монады иногда изображаются как заводные игрушки). Лейбниц утверждал, что единственное возможное объяснение такой вселенной — это всемогущий, всезнающий Бог, который установил такую ​​предустановленную гармонию при сотворении.

Согласно Лейбницу, Бога лучше всего понять в терминах его бесконечного интеллекта и его воли. Разум Бога содержит идеи обо всем, что возможно, поэтому Бог понимает все возможные пути развития мира.В самом деле, для Лейбница, чтобы что-то стало возможным, просто означает, что Бог имеет какое-то представление об этом. Единственным правилом, управляющим идеями Бога, был «принцип непротиворечивости», так что Бог задумал все возможное, а все невозможное было связано с некоторым противоречием. Воля Бога, с другой стороны, лучше всего характеризовалась «принципом достаточного основания», согласно которому все действительное (то есть все, что было создано Богом) имело причину для своего существования. Учитывая это, Лейбниц утверждал, что единственно возможным выводом было то, что Бог создал лучший из всех возможных миров, поскольку для него не могло быть достаточных оснований поступать иначе.

Разум и тело

Лейбниц считал, что Вселенная должна состоять из веществ, но эти вещества должны быть простыми. Однако все протяженные (физические) вещи могут быть разбиты на части и поэтому не могут быть простыми. В свете этого Лейбниц пришел к выводу, что Вселенная, по сути, может состоять только из нефизических субстанций без каких-либо пространственных измерений. Однако это должны быть умы (единственный тип вещей, который мы можем постичь помимо тела). Однако единственные свойства, которыми обладает разум, — это восприятие, так что в картине Лейбница Вселенная исчерпывающе состоит из разума и их восприятий.Это часто называют формой идеализма.

Лейбница, как и Спиноза, беспокоило, как могут взаимодействовать две разные субстанции (особенно субстанции, такие разные, как разум и тело, описанные Декартом). Это привело Лейбница к упомянутой выше позиции, согласно которой все субстанции действуют в не взаимодействующей заранее установленной гармонии.

Беркли

Джордж Беркли был ирландским епископом, теологом и философом, который был вдохновлен философскими достижениями Локка и Декарта, но также был обеспокоен тем, что аспекты их философии подпитывали атеистические настроения того времени.В своих Принципах человеческого знания (1710) и Три диалога между Гиласом и Филонусом (1713) он представил смелую теоцентрическую философию, направленную как на изменение направления философии, так и на восстановление авторитета здравого смысла.

Скептицизм

Беркли считал, что центральной причиной скептицизма была вера в то, что мы воспринимаем объекты не напрямую, а только посредством идей. Однако, как только эта вера становится на место, мы быстро приходим к пониманию, что застряли за «пеленой» идей и поэтому не имеем связи с реальностью.Та же самая вера в объекты, которые существуют независимо от наших представлений, думал он, естественным образом заставляла людей сомневаться в существовании Бога, поскольку действия вселенной казались полностью объяснимыми, просто обращаясь к физическим законам. Беркли считал, что эти взгляды основаны на простой философской ошибке: на вере в существование «материальной субстанции».

Разум и тело

Беркли разделял мнение Локка о том, что все наши знания должны основываться на нашем сенсорном опыте.Он также считал, что весь наш опыт включает в себя не что иное, как восприятие идей. Согласно такой точке зрения, единственное возможное представление об объектах, составляющих мир, — это одно из объектов как совокупности идей. Мало того, что Беркли считал, что не было мотивации для постулирования какой-либо «субстанции», «стоящей за» идеями (как явно утверждал Локк), но и само понятие было бессвязным; единственные представления о существовании, которые у нас есть, исходят из опыта, а наш опыт заключается только в восприятии вещей (таких как наш собственный разум) или воспринимаемых вещей (идей), но материальная субстанция по определению не является ни тем, ни другим.Следовательно, утверждение, что материальная субстанция существует, равносильно утверждению, что нечто, что не воспринимает и не воспринимается, либо воспринимает, либо воспринимается.

Учитывая такую ​​картину, было бы ошибкой спрашивать о том, как разум и тело причинно взаимодействуют, если только это не вопрос о разуме, имеющем идеи. Беркли считал, что нет ничего загадочного в том, как разум может генерировать идеи (то, что мы делаем каждый день в нашем воображении), поэтому он считал, что это позволяет избежать проблемы Декарта.

Бог

Однако большинство наших идей не рождаются в нашем воображении. Беркли отметил, что идеи, которые мы создаем, слабы, мимолетны и часто непоследовательны (подумайте о наших бессмысленных мечтах). Тем не менее, мы постоянно находим в уме яркие, устойчивые, сложные и последовательные идеи. Поскольку единственный способ понять идеи, которые будут генерироваться, — это их порождение разумом, а более могущественные умы генерируют лучшие идеи, Беркли полагал, что мы можем сделать вывод, что большинство идей в нашем сознании были созданы каким-то другим, гораздо более могущественным разумом. — а именно Бог.

Беркли считал, что такая картина очень положительно повлияет на веру людей. Поскольку, согласно его картине, Бог находится в почти постоянной причинной связи с нашим разумом, так что мы не можем представить себе, что какие-либо наши действия или мысли ускользают от внимания Бога.

Hume

Дэвид Хьюм провел большую часть своей жизни в своей родной Шотландии, не считая нескольких поездок во Францию, где он пользовался бешеной популярностью. Его первой и наиболее существенной философской работой был «Трактат о человеческой природе » (опубликован в 1739 и 1740 годах).Когда эта работа не стала популярной, Хьюм переработал ее части в «Исследование о человеческом понимании» (1748 г.) и «Исследование о принципах морали» (1751 г.). Юм широко рассматривался (вероятно, правильно) как атеист и (менее точно) как радикальный скептик, и тонкости его работы часто игнорировались. Сегодня многие считают его одним из самых искушенных и проницательных философов в истории.

Скептицизм

Возможно, самый известный аргумент Юма касается определенного типа вывода, известного сегодня как «индуктивный вывод».Индуктивный вывод делает вывод о каком-то неизвестном факте (например, взойдет ли солнце завтра) на основе известных фактов (например, что солнце всегда вставало в прошлом). Юм внимательно изучил природу таких выводов и пришел к выводу, что они должны включать некоторый шаг, не связанный с разумом. «Разум», как его видел Юм, — это наша способность участвовать в определенных, демонстративных рассуждениях на основе принципа противоречия. Тем не менее, нет никакого противоречия в возможности того, что солнце может не взойти завтра, несмотря на то, что оно всегда так было в прошлом.

Естественным ответом на это беспокойство является апелляция к чему-то вроде единообразия природы (точка зрения, согласно которой в разное время все в природе действует одинаково). Ведь если бы мы предположили, что природа однородна, то было бы противоречие, если бы ненаблюдаемые экземпляры не походили бы на наблюдаемые. Но, спросил Юм, откуда мог быть известен такой принцип единообразия? Не прямо по разуму, поскольку в идее неоднородности нет ничего противоречащего.Альтернативой могло бы быть то, что однородность была бы известна с помощью индуктивного вывода. Это, однако, потребовало бы кругового рассуждения, поскольку уже было установлено, что индуктивный вывод может осуществляться через разум только в том случае, если он предполагает единообразие природы.

Юм пришел к выводу, что наши индуктивные выводы должны поэтому использовать совершенно иную способность. Эта способность, как утверждал Хьюм, обусловлена ​​обычаем или нашей психологической тенденцией формировать ожидания на основе прошлого опыта.Точно такая же способность проявляется у всех других животных (подумайте о том, как дрессируют собаку), поэтому один из выводов Юма заключался в том, что философы заблуждались, ставя себя как разумные существа выше остальной природы. Далее Юм утверждал, что точно такая же способность лежит в основе нашей концепции причинности и нашей веры в то, что объекты продолжают существовать, когда мы их больше не воспринимаем.

Бог

Юм был совершенно не впечатлен априорными доказательствами существования Бога (такими как онтологический аргумент или аргумент Лейбница, основанный на предустановленной гармонии), однако он считал, что эмпирические аргументы, такие как аргументы Локка, требуют тщательного изучения.В опросе Inquiry Юм представляет критику аргументов, таких как аргументы Локка, которые выводят свойства причины вселенной (например, разумность, доброжелательность) просто из свойств следствия (вселенной). Очевидно, утверждает Хьюм, что при нормальном причинном рассуждении не следует приписывать какие-либо свойства ненаблюдаемой причине, кроме тех, которые были строго необходимы для осуществления наблюдаемого эффекта (рассмотрим кого-то, кто пришел к выводу, что инопланетяне посетили Землю после обнаружения искривленного куска металла. в лесу).Тем не менее, похоже, именно это и делает аргумент Локка.

В своих посмертных диалогах о естественной религии Юм подверг такие аргументы еще более тщательному изучению. Особо следует отметить (и особенно актуально для современных дебатов) его регрессные опасения по поводу аргументов, исходящих от дизайна. Если, утверждал Юм, кто-то имеет право сделать вывод, что вселенная должна иметь некоторую сложную, разумную причину из-за ее сложности, и кто-то делает вывод, что такая причина должна существовать, тогда нужно дальнейших иметь право предположить, что эта разумная причина ( будучи, по крайней мере, столь же сложным, как и его создание), также должно иметь определенную причину.Однако, если кто-то настаивает на том, что такому существу не нужна причина, тогда может показаться, что у него нет оснований для вывода о том, что вселенная также должна иметь причину.

Список литературы

Декарт

  • Философские сочинения Декарта, Джон Коттингем, Роберт Штутхофф и Дугальд Мердок, (ред.) Кембридж: Издательство Кембриджского университета. Том I, 1985. ISBN 052128807X; Том II, 1985. ISBN 0521288088; Том III, 1991. ISBN 0521423503

Спиноза

  • Спиноза: Полное собрание сочинений, Майкл Л.Морган (редактор), Сэмюэл Ширли (перевод) Индианаполис: Hackett Publishing, 2002. ISBN 0872206203

Локк

  • Эссе о человеческом понимании, Питер Ниддич (ред.). Оксфорд: Oxford University Press, 1975. ISBN 0198243863

Leibniz

  • Philosophical Essays, Roger Ariew и Daniel Garber (ред.). Индианаполис: Hackett Publishing, 1989. ISBN 0872200620

Беркли

  • Принципы человеческого знания и три диалога между Гиласом и Филонием, Роджер Вулхаус (изд.). Лондон: Penguin Books, 1988.

Hume

  • Трактат о человеческой природе, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Oxford University Press, 1978. ISBN 0198245874
  • Запросы относительно человеческого понимания и относительно принципов морали, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Clarendon Press, 1975. ISBN 0198245351

Внешние ссылки

Все ссылки получены 11 октября 2018 г.

Источники общей философии

Кредиты

Эта статья началась как оригинальная работа, подготовленная для Энциклопедии Нового Света и предоставляется общественности в соответствии с условиями Энциклопедии Нового Света: Creative Commons CC-by-sa 3.0 Лицензия (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Любые изменения, внесенные в исходный текст с тех пор, создают производную работу, на которую также распространяется лицензия CC by sa. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования.

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Современная философия — Энциклопедия Нового Света

Современная философия относится к особенно яркому периоду в западноевропейской философии, охватывающему семнадцатый и восемнадцатый века.Большинство историков считают, что этот период начинается с публикации в Париже в 1641 году книги Рене Декарта Meditationes de Prima Philosophiae ( Meditations on First Philosophiae ) и заканчивается зрелой работой немецкого философа Иммануила Канта, опубликованной в 1780-е гг. Философы того времени столкнулись с одной из величайших интеллектуальных проблем в истории: примирить принципы традиционной аристотелевской философии и христианской религии с радикальными научными достижениями, которые последовали вслед за Коперником и Галилеем (и последующей ньютоновской революцией).Установившиеся способы мышления о разуме, теле и Боге оказались под прямой угрозой из-за новой механистической картины Вселенной, где математически определяемые законы природы управляли движением безжизненных частиц без вмешательства чего-либо нефизического. В ответ философы (многие из которых были участниками научных разработок) изобрели и усовершенствовали поразительное разнообразие взглядов на отношение людей к Вселенной. Поступая таким образом, они определили большинство основных терминов, с помощью которых последующие поколения будут подходить к философским проблемам.

Следующая статья фокусируется на трех центральных темах (скептицизм, Бог и связь между разумом и телом), обсуждаемых в философских системах шести основных фигур Нового времени: Декарта, Спинозы, Локка, Лейбница, Беркли и Юма. Хотя эти мыслители обычно считаются наиболее влиятельными (и часто, хотя и не всегда, самыми оригинальными) в свое время, список, тем не менее, является выборочным (особенно заметные упущения включают Гоббса и Мальбранша). Более подробную информацию о философах (включая биографические данные) можно найти в отдельных статьях.

Декарт

Французский философ Рене Декарт был набожным католиком, математиком-новатором (ему приписывают изобретение алгебраической геометрии) и одним из самых влиятельных философов в истории. Его представление о скептических тревогах и отношениях между разумом и телом не только определило курс для остальных современников, но и по-прежнему является отправной точкой для многих современных дискуссий.

Скептицизм

Декарт начинает свою книгу Meditations с беспокойства о том, что у него может быть много необнаруженных ложных мнений, и что эти ложности могут привести к тому, что его научные исследования будут построены на непрочном основании.Со стороны Декарта это не было просто домыслом; он имел непосредственный опыт схоластической философии во время своего обучения, и был шокирован количеством ученых людей, которые явно верили во многие ложные вещи. Чтобы убедиться, что он когда-нибудь не подвергнется подобному упреку, Декарт придумал простой, но мощный метод « очищения » своих убеждений: он нашел бы возможные основания для сомнений, которые он мог бы использовать, чтобы отговорить себя от них. столько верований, сколько возможно, и только потом переформируйте убеждения, выдержавшие самые строгие проверки.Стоит подчеркнуть, что Декарт считал скептицизм всего лишь вспомогательной ролью в этом проекте — несмотря на вводящую в заблуждение фразу «картезианский скептицизм», часто встречающуюся у других философов, Декарт никогда не считал скептицизм своей окончательной позицией.

Декарт рассмотрел три все более веских основания для сомнений, которые могли бы послужить в его проекте. Первая заключалась в том, что его чувства можно обмануть, и что многие из его убеждений были основаны на избавлении его чувств.Вторым поводом для сомнений была совместимость всего его сенсорного опыта с обманчивым сновидением и очевидная невозможность отличить разницу. Однако оба эти основания показались Декарту недостаточно сильными, чтобы поставить под сомнение столько верований, сколько он полагал. Мы обнаруживаем, что наши чувства обманчивы только при определенных условиях (например, при плохом освещении). Хотя возможность сновидения может угрожать нашему познанию о внешнем мире, похоже, что это не угрожает некоторым частям общих знаний, которыми мы обладаем (например,г. арифметические знания). В свете этого Декарт представил свое третье и последнее основание для сомнений: возможность того, что он систематически обманывается всемогущим существом.

Бог

Одна из вещей, которые, по мнению Декарта, были наименее подвержены даже самым сильным скептическим сомнениям, — это присутствие в его разуме идеи Бога как бесконечного, совершенного существа. Декарт использовал простое существование этой идеи как основание для доказательства существования Бога. Короче говоря, Декарт не видел возможности, чтобы такое чистое, несенсорное представление о чем-то непохожем на все остальное в нашем опыте могло иметь источник в чем-то меньшем, чем Бог.Это часто называют «аргументом в пользу торговой марки».

Декарт также был сторонником так называемого «онтологического аргумента» в пользу существования Бога. Как представил Декарт, аргумент утверждает, что идея Бога имеет необходимую связь с идеей существования точно так же, как идея гор имеет необходимую связь с идеей низкой местности (если бы вся земля находилась в одном и том же месте). высота, не было бы гор). Итак, утверждал Декарт, точно так же, как для нас невозможно представить себе гору без какой-либо низкой местности, мы не можем представить себе существование без Бога.

Для Декарта доказательства существования Бога сыграли абсолютно незаменимую роль в его более крупном проекте, поскольку, установив, что он был создан всемогущим, но доброжелательным (и таким не обманывающим) Богом, Декарт мог тогда поставить великое доверие к его познавательным способностям. Один из ярких примеров этого появляется в его обсуждении разума и тела.

Разум и тело

Декарт утверждал, что разум и тело должны быть отдельными субстанциями и поэтому должны иметь возможность существовать независимо друг от друга (это подразумевается для него в определении «субстанции»).Поскольку он мог ясно представить себе, что либо его разум, либо его тело существуют без другого, и он пришел к выводу, что его способность к зачатию была надежной (поскольку она была произведена Богом), Декарт пришел к выводу, что на самом деле они должны быть способны существовать один без другого. другой.

Спиноза

Еврейский философ Барух Спиноза считался одним из ведущих знатоков философии Декарта в свое время, однако представил весьма систематизированную философию, радикально отличавшуюся от Декарта во многих пунктах.Его наиболее важной работой была «Этика », опубликованная посмертно в 1677 году, . Многие мысли Спинозы были настолько экстремальными, что термин «спинозист» стал почти синонимом «еретика» на протяжении столетия после его смерти. Тем не менее, многие идеи Спинозы поразительно похожи на многие современные мысли, и его иногда считают одним из величайших продюсеров современности.

Скептицизм

В отличие от Декарта, Спиноза считал, что скептицизм не играет никакой полезной роли в развитии прочной философии; скорее, это указывает на то, что мысль не началась с соответствующих основных принципов.Спиноза считал, что наши чувства дают нам неадекватное и неадекватное знание мира и тем самым порождают сомнения, но что идеи разума были самоочевидны. Итак, для Спинозы определенные выводы о природе мира могли быть достигнуты просто путем постоянного применения интеллектуальных идей, положивших начало идее Бога.

Бог

Пантеизм — одна из самых ярких позиций Спинозы. В то время как Декарт считал, что Вселенная содержит множество протяженных субстанций (то есть множество тел) и множество мыслящих субстанций (т.э., многие умы), Спиноза считал, что существует только одна субстанция, которая одновременно является мышлением и протяженной вещью. Этой субстанцией был Бог. Все конечные создания были просто модификациями общих свойств Бога. Например, наш разум — это просто модификации Божьего свойства (или «атрибута») мысли. Другими словами, наш разум — это просто идеи, принадлежащие Богу.

Разум и тело

Согласно Спинозе, и разум, и тело являются модификациями Бога, но при этом они являются модификациями двух различных атрибутов: мысли и протяженности.Тем не менее, они имеют очень тесную связь: объект ума (то есть то, что представляет идея) как раз и есть физическое тело. Из-за этого они «параллельны» в том смысле, что каждое свойство или изменение одного сопоставляется с соответствующим изменением другого. Кроме того, Спиноза, по-видимому, считает, что разум и тело в основе своей являются одной и той же модификацией Бога, проявляющейся двумя разными способами. Эта лежащая в основе идентичность затем объяснила бы их параллелизм. Одно из преимуществ этой точки зрения (которая имеет поразительное сходство с современными взглядами на разум и тело с точки зрения двойного аспекта) состоит в том, что нет необходимости объяснять, почему разум и тело находятся в причинно-следственных отношениях — это одно и то же. главных возражений против взгляда Декарта на них как на отдельные субстанции.

Большая часть дурной славы Спинозы проистекала из его отрицания бессмертия души (или разума). Учитывая интимную связь, которую он считал поддерживающей между разумом и телом, он был убежден в том, что разрушение тела неизбежно сопровождалось разрушением души. Тем не менее Спиноза считал, что в определенном смысле разум продолжает существовать, но только как абстрактная сущность в разуме Бога, лишенная каких-либо специфических черт своей прежней личности.

Локк

Британский философ Джон Локк опубликовал свое монолитное эссе о человеческом понимании в 1689 году.Хотя его работы отражают работы Томаса Гоббса, Локк обычно считается первым настоящим сторонником того, что стало известно как «британский эмпиризм». Его работа отмечена склонностью доверять эмпирическим данным, а не абстрактным рассуждениям, и, таким образом, знаменует собой одну из самых ранних устойчивых попыток развития дисциплины психологии.

Скептицизм

В отличие от Декарта или Спинозы, Лейбниц не верил, что для нас возможно определенно достичь совершенства в отношении существования внешнего мира или надежности наших чувств.Он считал, что наши чувства действительно давали нам слабое знание о существовании внешних тел, но не видел в этом такого же знания, которое мы имеем о существовании Бога или о нашем собственном.

Это признание нашей ограниченности, тем не менее, сопровождалось призывом к милосердию Бога, хотя и в несколько иной форме, чем та, которую представил Декарт. Локк утверждал, что, как конечные существа, мы должны признать, что Бог просто наделил нас когнитивными способностями, достаточными для наших задач на Земле, и что было ошибкой пытаться расширить эти возможности за пределы их естественных границ.

Бог

Локк отрицал, что у всех людей есть врожденное представление о Боге, но он действительно верил, что можно продемонстрировать существование Бога только на основе нашего собственного существования. В сокращенной форме его рассуждения заключались в том, что существование конечных мыслящих существ требует некоторого причинного объяснения, и что единственный вид существ, способных производить этих существ (вместе с остальной вселенной), будет мыслящим, вечным, максимально могущественным. бытие — то есть Бог.

Разум и тело

Локк, вслед за Декартом, был впечатлен новым математическим подходом к физике и считал, что единственные свойства, действительно присущие телам, — это свойства, описываемые в геометрии (в частности, протяженность и движение).Он назвал эти качества «первичными». Другие свойства (называемые «вторичными качествами»), такие как цвета и звуки, просто сводятся к способности объектов производить в нас идеи цветов и звуков через свои первичные качества. Но в то время как наши представления о математических свойствах похожи на свойства объектов, которые их создают, это не относится к нашим представлениям о вторичных качествах.

Учитывая это, может показаться, что Локк последует за Декартом в утверждении, что умы должны быть отдельными субстанциями от тел.Хотя он действительно считает, что это наиболее вероятная позиция, однако Локк не хотел исключать возможность того, что некоторые физические объекты были способны мыслить. В отличие от Декарта Локк не считал, что нашего понимания природы разума и тела достаточно для установления этого результата.

Лейбниц

Немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц был одним из интеллектуальных центров своего времени, не только разработавшим в высшей степени систематизированную философию, но и сделав новаторские разработки почти во всех академических дисциплинах (он изобрел форму исчисления одновременно с Ньютоном).В отличие от других современников, Лейбниц никогда не публиковал окончательного изложения своих взглядов, хотя влиятельные публикации включают New System of Nature (1695) и Theodicy 1710 года.

Бог

Лейбниц, как и Декарт, принял версию онтологического аргумента в пользу существования Бога. Однако он также выдвинул гораздо более оригинальный (и противоречивый) аргумент. Согласно Лейбницу, лучшей метафизической картиной Вселенной была та, в которой существовало бесконечно много непротяженных, невзаимодействующих мыслящих субстанций (монад) с состояниями восприятия, которые точно представляли (хотя и запутанно) природу всех других монад в мире. Вселенная.Эти состояния разворачивались без какого-либо внешнего влияния (так что монады иногда изображаются как заводные игрушки). Лейбниц утверждал, что единственное возможное объяснение такой вселенной — это всемогущий, всезнающий Бог, который установил такую ​​предустановленную гармонию при сотворении.

Согласно Лейбницу, Бога лучше всего понять в терминах его бесконечного интеллекта и его воли. Разум Бога содержит идеи обо всем, что возможно, поэтому Бог понимает все возможные пути развития мира.В самом деле, для Лейбница, чтобы что-то стало возможным, просто означает, что Бог имеет какое-то представление об этом. Единственным правилом, управляющим идеями Бога, был «принцип непротиворечивости», так что Бог задумал все возможное, а все невозможное было связано с некоторым противоречием. Воля Бога, с другой стороны, лучше всего характеризовалась «принципом достаточного основания», согласно которому все действительное (то есть все, что было создано Богом) имело причину для своего существования. Учитывая это, Лейбниц утверждал, что единственно возможным выводом было то, что Бог создал лучший из всех возможных миров, поскольку для него не могло быть достаточных оснований поступать иначе.

Разум и тело

Лейбниц считал, что Вселенная должна состоять из веществ, но эти вещества должны быть простыми. Однако все протяженные (физические) вещи могут быть разбиты на части и поэтому не могут быть простыми. В свете этого Лейбниц пришел к выводу, что Вселенная, по сути, может состоять только из нефизических субстанций без каких-либо пространственных измерений. Однако это должны быть умы (единственный тип вещей, который мы можем постичь помимо тела). Однако единственные свойства, которыми обладает разум, — это восприятие, так что в картине Лейбница Вселенная исчерпывающе состоит из разума и их восприятий.Это часто называют формой идеализма.

Лейбница, как и Спиноза, беспокоило, как могут взаимодействовать две разные субстанции (особенно субстанции, такие разные, как разум и тело, описанные Декартом). Это привело Лейбница к упомянутой выше позиции, согласно которой все субстанции действуют в не взаимодействующей заранее установленной гармонии.

Беркли

Джордж Беркли был ирландским епископом, теологом и философом, который был вдохновлен философскими достижениями Локка и Декарта, но также был обеспокоен тем, что аспекты их философии подпитывали атеистические настроения того времени.В своих Принципах человеческого знания (1710) и Три диалога между Гиласом и Филонусом (1713) он представил смелую теоцентрическую философию, направленную как на изменение направления философии, так и на восстановление авторитета здравого смысла.

Скептицизм

Беркли считал, что центральной причиной скептицизма была вера в то, что мы воспринимаем объекты не напрямую, а только посредством идей. Однако, как только эта вера становится на место, мы быстро приходим к пониманию, что застряли за «пеленой» идей и поэтому не имеем связи с реальностью.Та же самая вера в объекты, которые существуют независимо от наших представлений, думал он, естественным образом заставляла людей сомневаться в существовании Бога, поскольку действия вселенной казались полностью объяснимыми, просто обращаясь к физическим законам. Беркли считал, что эти взгляды основаны на простой философской ошибке: на вере в существование «материальной субстанции».

Разум и тело

Беркли разделял мнение Локка о том, что все наши знания должны основываться на нашем сенсорном опыте.Он также считал, что весь наш опыт включает в себя не что иное, как восприятие идей. Согласно такой точке зрения, единственное возможное представление об объектах, составляющих мир, — это одно из объектов как совокупности идей. Мало того, что Беркли считал, что не было мотивации для постулирования какой-либо «субстанции», «стоящей за» идеями (как явно утверждал Локк), но и само понятие было бессвязным; единственные представления о существовании, которые у нас есть, исходят из опыта, а наш опыт заключается только в восприятии вещей (таких как наш собственный разум) или воспринимаемых вещей (идей), но материальная субстанция по определению не является ни тем, ни другим.Следовательно, утверждение, что материальная субстанция существует, равносильно утверждению, что нечто, что не воспринимает и не воспринимается, либо воспринимает, либо воспринимается.

Учитывая такую ​​картину, было бы ошибкой спрашивать о том, как разум и тело причинно взаимодействуют, если только это не вопрос о разуме, имеющем идеи. Беркли считал, что нет ничего загадочного в том, как разум может генерировать идеи (то, что мы делаем каждый день в нашем воображении), поэтому он считал, что это позволяет избежать проблемы Декарта.

Бог

Однако большинство наших идей не рождаются в нашем воображении. Беркли отметил, что идеи, которые мы создаем, слабы, мимолетны и часто непоследовательны (подумайте о наших бессмысленных мечтах). Тем не менее, мы постоянно находим в уме яркие, устойчивые, сложные и последовательные идеи. Поскольку единственный способ понять идеи, которые будут генерироваться, — это их порождение разумом, а более могущественные умы генерируют лучшие идеи, Беркли полагал, что мы можем сделать вывод, что большинство идей в нашем сознании были созданы каким-то другим, гораздо более могущественным разумом. — а именно Бог.

Беркли считал, что такая картина очень положительно повлияет на веру людей. Поскольку, согласно его картине, Бог находится в почти постоянной причинной связи с нашим разумом, так что мы не можем представить себе, что какие-либо наши действия или мысли ускользают от внимания Бога.

Hume

Дэвид Хьюм провел большую часть своей жизни в своей родной Шотландии, не считая нескольких поездок во Францию, где он пользовался бешеной популярностью. Его первой и наиболее существенной философской работой был «Трактат о человеческой природе » (опубликован в 1739 и 1740 годах).Когда эта работа не стала популярной, Хьюм переработал ее части в «Исследование о человеческом понимании» (1748 г.) и «Исследование о принципах морали» (1751 г.). Юм широко рассматривался (вероятно, правильно) как атеист и (менее точно) как радикальный скептик, и тонкости его работы часто игнорировались. Сегодня многие считают его одним из самых искушенных и проницательных философов в истории.

Скептицизм

Возможно, самый известный аргумент Юма касается определенного типа вывода, известного сегодня как «индуктивный вывод».Индуктивный вывод делает вывод о каком-то неизвестном факте (например, взойдет ли солнце завтра) на основе известных фактов (например, что солнце всегда вставало в прошлом). Юм внимательно изучил природу таких выводов и пришел к выводу, что они должны включать некоторый шаг, не связанный с разумом. «Разум», как его видел Юм, — это наша способность участвовать в определенных, демонстративных рассуждениях на основе принципа противоречия. Тем не менее, нет никакого противоречия в возможности того, что солнце может не взойти завтра, несмотря на то, что оно всегда так было в прошлом.

Естественным ответом на это беспокойство является апелляция к чему-то вроде единообразия природы (точка зрения, согласно которой в разное время все в природе действует одинаково). Ведь если бы мы предположили, что природа однородна, то было бы противоречие, если бы ненаблюдаемые экземпляры не походили бы на наблюдаемые. Но, спросил Юм, откуда мог быть известен такой принцип единообразия? Не прямо по разуму, поскольку в идее неоднородности нет ничего противоречащего.Альтернативой могло бы быть то, что однородность была бы известна с помощью индуктивного вывода. Это, однако, потребовало бы кругового рассуждения, поскольку уже было установлено, что индуктивный вывод может осуществляться через разум только в том случае, если он предполагает единообразие природы.

Юм пришел к выводу, что наши индуктивные выводы должны поэтому использовать совершенно иную способность. Эта способность, как утверждал Хьюм, обусловлена ​​обычаем или нашей психологической тенденцией формировать ожидания на основе прошлого опыта.Точно такая же способность проявляется у всех других животных (подумайте о том, как дрессируют собаку), поэтому один из выводов Юма заключался в том, что философы заблуждались, ставя себя как разумные существа выше остальной природы. Далее Юм утверждал, что точно такая же способность лежит в основе нашей концепции причинности и нашей веры в то, что объекты продолжают существовать, когда мы их больше не воспринимаем.

Бог

Юм был совершенно не впечатлен априорными доказательствами существования Бога (такими как онтологический аргумент или аргумент Лейбница, основанный на предустановленной гармонии), однако он считал, что эмпирические аргументы, такие как аргументы Локка, требуют тщательного изучения.В опросе Inquiry Юм представляет критику аргументов, таких как аргументы Локка, которые выводят свойства причины вселенной (например, разумность, доброжелательность) просто из свойств следствия (вселенной). Очевидно, утверждает Хьюм, что при нормальном причинном рассуждении не следует приписывать какие-либо свойства ненаблюдаемой причине, кроме тех, которые были строго необходимы для осуществления наблюдаемого эффекта (рассмотрим кого-то, кто пришел к выводу, что инопланетяне посетили Землю после обнаружения искривленного куска металла. в лесу).Тем не менее, похоже, именно это и делает аргумент Локка.

В своих посмертных диалогах о естественной религии Юм подверг такие аргументы еще более тщательному изучению. Особо следует отметить (и особенно актуально для современных дебатов) его регрессные опасения по поводу аргументов, исходящих от дизайна. Если, утверждал Юм, кто-то имеет право сделать вывод, что вселенная должна иметь некоторую сложную, разумную причину из-за ее сложности, и кто-то делает вывод, что такая причина должна существовать, тогда нужно дальнейших иметь право предположить, что эта разумная причина ( будучи, по крайней мере, столь же сложным, как и его создание), также должно иметь определенную причину.Однако, если кто-то настаивает на том, что такому существу не нужна причина, тогда может показаться, что у него нет оснований для вывода о том, что вселенная также должна иметь причину.

Список литературы

Декарт

  • Философские сочинения Декарта, Джон Коттингем, Роберт Штутхофф и Дугальд Мердок, (ред.) Кембридж: Издательство Кембриджского университета. Том I, 1985. ISBN 052128807X; Том II, 1985. ISBN 0521288088; Том III, 1991. ISBN 0521423503

Спиноза

  • Спиноза: Полное собрание сочинений, Майкл Л.Морган (редактор), Сэмюэл Ширли (перевод) Индианаполис: Hackett Publishing, 2002. ISBN 0872206203

Локк

  • Эссе о человеческом понимании, Питер Ниддич (ред.). Оксфорд: Oxford University Press, 1975. ISBN 0198243863

Leibniz

  • Philosophical Essays, Roger Ariew и Daniel Garber (ред.). Индианаполис: Hackett Publishing, 1989. ISBN 0872200620

Беркли

  • Принципы человеческого знания и три диалога между Гиласом и Филонием, Роджер Вулхаус (изд.). Лондон: Penguin Books, 1988.

Hume

  • Трактат о человеческой природе, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Oxford University Press, 1978. ISBN 0198245874
  • Запросы относительно человеческого понимания и относительно принципов морали, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Clarendon Press, 1975. ISBN 0198245351

Внешние ссылки

Все ссылки получены 11 октября 2018 г.

Источники общей философии

Кредиты

Эта статья началась как оригинальная работа, подготовленная для Энциклопедии Нового Света и предоставляется общественности в соответствии с условиями Энциклопедии Нового Света: Creative Commons CC-by-sa 3.0 Лицензия (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Любые изменения, внесенные в исходный текст с тех пор, создают производную работу, на которую также распространяется лицензия CC by sa. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования.

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Современная философия — Энциклопедия Нового Света

Современная философия относится к особенно яркому периоду в западноевропейской философии, охватывающему семнадцатый и восемнадцатый века.Большинство историков считают, что этот период начинается с публикации в Париже в 1641 году книги Рене Декарта Meditationes de Prima Philosophiae ( Meditations on First Philosophiae ) и заканчивается зрелой работой немецкого философа Иммануила Канта, опубликованной в 1780-е гг. Философы того времени столкнулись с одной из величайших интеллектуальных проблем в истории: примирить принципы традиционной аристотелевской философии и христианской религии с радикальными научными достижениями, которые последовали вслед за Коперником и Галилеем (и последующей ньютоновской революцией).Установившиеся способы мышления о разуме, теле и Боге оказались под прямой угрозой из-за новой механистической картины Вселенной, где математически определяемые законы природы управляли движением безжизненных частиц без вмешательства чего-либо нефизического. В ответ философы (многие из которых были участниками научных разработок) изобрели и усовершенствовали поразительное разнообразие взглядов на отношение людей к Вселенной. Поступая таким образом, они определили большинство основных терминов, с помощью которых последующие поколения будут подходить к философским проблемам.

Следующая статья фокусируется на трех центральных темах (скептицизм, Бог и связь между разумом и телом), обсуждаемых в философских системах шести основных фигур Нового времени: Декарта, Спинозы, Локка, Лейбница, Беркли и Юма. Хотя эти мыслители обычно считаются наиболее влиятельными (и часто, хотя и не всегда, самыми оригинальными) в свое время, список, тем не менее, является выборочным (особенно заметные упущения включают Гоббса и Мальбранша). Более подробную информацию о философах (включая биографические данные) можно найти в отдельных статьях.

Декарт

Французский философ Рене Декарт был набожным католиком, математиком-новатором (ему приписывают изобретение алгебраической геометрии) и одним из самых влиятельных философов в истории. Его представление о скептических тревогах и отношениях между разумом и телом не только определило курс для остальных современников, но и по-прежнему является отправной точкой для многих современных дискуссий.

Скептицизм

Декарт начинает свою книгу Meditations с беспокойства о том, что у него может быть много необнаруженных ложных мнений, и что эти ложности могут привести к тому, что его научные исследования будут построены на непрочном основании.Со стороны Декарта это не было просто домыслом; он имел непосредственный опыт схоластической философии во время своего обучения, и был шокирован количеством ученых людей, которые явно верили во многие ложные вещи. Чтобы убедиться, что он когда-нибудь не подвергнется подобному упреку, Декарт придумал простой, но мощный метод « очищения » своих убеждений: он нашел бы возможные основания для сомнений, которые он мог бы использовать, чтобы отговорить себя от них. столько верований, сколько возможно, и только потом переформируйте убеждения, выдержавшие самые строгие проверки.Стоит подчеркнуть, что Декарт считал скептицизм всего лишь вспомогательной ролью в этом проекте — несмотря на вводящую в заблуждение фразу «картезианский скептицизм», часто встречающуюся у других философов, Декарт никогда не считал скептицизм своей окончательной позицией.

Декарт рассмотрел три все более веских основания для сомнений, которые могли бы послужить в его проекте. Первая заключалась в том, что его чувства можно обмануть, и что многие из его убеждений были основаны на избавлении его чувств.Вторым поводом для сомнений была совместимость всего его сенсорного опыта с обманчивым сновидением и очевидная невозможность отличить разницу. Однако оба эти основания показались Декарту недостаточно сильными, чтобы поставить под сомнение столько верований, сколько он полагал. Мы обнаруживаем, что наши чувства обманчивы только при определенных условиях (например, при плохом освещении). Хотя возможность сновидения может угрожать нашему познанию о внешнем мире, похоже, что это не угрожает некоторым частям общих знаний, которыми мы обладаем (например,г. арифметические знания). В свете этого Декарт представил свое третье и последнее основание для сомнений: возможность того, что он систематически обманывается всемогущим существом.

Бог

Одна из вещей, которые, по мнению Декарта, были наименее подвержены даже самым сильным скептическим сомнениям, — это присутствие в его разуме идеи Бога как бесконечного, совершенного существа. Декарт использовал простое существование этой идеи как основание для доказательства существования Бога. Короче говоря, Декарт не видел возможности, чтобы такое чистое, несенсорное представление о чем-то непохожем на все остальное в нашем опыте могло иметь источник в чем-то меньшем, чем Бог.Это часто называют «аргументом в пользу торговой марки».

Декарт также был сторонником так называемого «онтологического аргумента» в пользу существования Бога. Как представил Декарт, аргумент утверждает, что идея Бога имеет необходимую связь с идеей существования точно так же, как идея гор имеет необходимую связь с идеей низкой местности (если бы вся земля находилась в одном и том же месте). высота, не было бы гор). Итак, утверждал Декарт, точно так же, как для нас невозможно представить себе гору без какой-либо низкой местности, мы не можем представить себе существование без Бога.

Для Декарта доказательства существования Бога сыграли абсолютно незаменимую роль в его более крупном проекте, поскольку, установив, что он был создан всемогущим, но доброжелательным (и таким не обманывающим) Богом, Декарт мог тогда поставить великое доверие к его познавательным способностям. Один из ярких примеров этого появляется в его обсуждении разума и тела.

Разум и тело

Декарт утверждал, что разум и тело должны быть отдельными субстанциями и поэтому должны иметь возможность существовать независимо друг от друга (это подразумевается для него в определении «субстанции»).Поскольку он мог ясно представить себе, что либо его разум, либо его тело существуют без другого, и он пришел к выводу, что его способность к зачатию была надежной (поскольку она была произведена Богом), Декарт пришел к выводу, что на самом деле они должны быть способны существовать один без другого. другой.

Спиноза

Еврейский философ Барух Спиноза считался одним из ведущих знатоков философии Декарта в свое время, однако представил весьма систематизированную философию, радикально отличавшуюся от Декарта во многих пунктах.Его наиболее важной работой была «Этика », опубликованная посмертно в 1677 году, . Многие мысли Спинозы были настолько экстремальными, что термин «спинозист» стал почти синонимом «еретика» на протяжении столетия после его смерти. Тем не менее, многие идеи Спинозы поразительно похожи на многие современные мысли, и его иногда считают одним из величайших продюсеров современности.

Скептицизм

В отличие от Декарта, Спиноза считал, что скептицизм не играет никакой полезной роли в развитии прочной философии; скорее, это указывает на то, что мысль не началась с соответствующих основных принципов.Спиноза считал, что наши чувства дают нам неадекватное и неадекватное знание мира и тем самым порождают сомнения, но что идеи разума были самоочевидны. Итак, для Спинозы определенные выводы о природе мира могли быть достигнуты просто путем постоянного применения интеллектуальных идей, положивших начало идее Бога.

Бог

Пантеизм — одна из самых ярких позиций Спинозы. В то время как Декарт считал, что Вселенная содержит множество протяженных субстанций (то есть множество тел) и множество мыслящих субстанций (т.э., многие умы), Спиноза считал, что существует только одна субстанция, которая одновременно является мышлением и протяженной вещью. Этой субстанцией был Бог. Все конечные создания были просто модификациями общих свойств Бога. Например, наш разум — это просто модификации Божьего свойства (или «атрибута») мысли. Другими словами, наш разум — это просто идеи, принадлежащие Богу.

Разум и тело

Согласно Спинозе, и разум, и тело являются модификациями Бога, но при этом они являются модификациями двух различных атрибутов: мысли и протяженности.Тем не менее, они имеют очень тесную связь: объект ума (то есть то, что представляет идея) как раз и есть физическое тело. Из-за этого они «параллельны» в том смысле, что каждое свойство или изменение одного сопоставляется с соответствующим изменением другого. Кроме того, Спиноза, по-видимому, считает, что разум и тело в основе своей являются одной и той же модификацией Бога, проявляющейся двумя разными способами. Эта лежащая в основе идентичность затем объяснила бы их параллелизм. Одно из преимуществ этой точки зрения (которая имеет поразительное сходство с современными взглядами на разум и тело с точки зрения двойного аспекта) состоит в том, что нет необходимости объяснять, почему разум и тело находятся в причинно-следственных отношениях — это одно и то же. главных возражений против взгляда Декарта на них как на отдельные субстанции.

Большая часть дурной славы Спинозы проистекала из его отрицания бессмертия души (или разума). Учитывая интимную связь, которую он считал поддерживающей между разумом и телом, он был убежден в том, что разрушение тела неизбежно сопровождалось разрушением души. Тем не менее Спиноза считал, что в определенном смысле разум продолжает существовать, но только как абстрактная сущность в разуме Бога, лишенная каких-либо специфических черт своей прежней личности.

Локк

Британский философ Джон Локк опубликовал свое монолитное эссе о человеческом понимании в 1689 году.Хотя его работы отражают работы Томаса Гоббса, Локк обычно считается первым настоящим сторонником того, что стало известно как «британский эмпиризм». Его работа отмечена склонностью доверять эмпирическим данным, а не абстрактным рассуждениям, и, таким образом, знаменует собой одну из самых ранних устойчивых попыток развития дисциплины психологии.

Скептицизм

В отличие от Декарта или Спинозы, Лейбниц не верил, что для нас возможно определенно достичь совершенства в отношении существования внешнего мира или надежности наших чувств.Он считал, что наши чувства действительно давали нам слабое знание о существовании внешних тел, но не видел в этом такого же знания, которое мы имеем о существовании Бога или о нашем собственном.

Это признание нашей ограниченности, тем не менее, сопровождалось призывом к милосердию Бога, хотя и в несколько иной форме, чем та, которую представил Декарт. Локк утверждал, что, как конечные существа, мы должны признать, что Бог просто наделил нас когнитивными способностями, достаточными для наших задач на Земле, и что было ошибкой пытаться расширить эти возможности за пределы их естественных границ.

Бог

Локк отрицал, что у всех людей есть врожденное представление о Боге, но он действительно верил, что можно продемонстрировать существование Бога только на основе нашего собственного существования. В сокращенной форме его рассуждения заключались в том, что существование конечных мыслящих существ требует некоторого причинного объяснения, и что единственный вид существ, способных производить этих существ (вместе с остальной вселенной), будет мыслящим, вечным, максимально могущественным. бытие — то есть Бог.

Разум и тело

Локк, вслед за Декартом, был впечатлен новым математическим подходом к физике и считал, что единственные свойства, действительно присущие телам, — это свойства, описываемые в геометрии (в частности, протяженность и движение).Он назвал эти качества «первичными». Другие свойства (называемые «вторичными качествами»), такие как цвета и звуки, просто сводятся к способности объектов производить в нас идеи цветов и звуков через свои первичные качества. Но в то время как наши представления о математических свойствах похожи на свойства объектов, которые их создают, это не относится к нашим представлениям о вторичных качествах.

Учитывая это, может показаться, что Локк последует за Декартом в утверждении, что умы должны быть отдельными субстанциями от тел.Хотя он действительно считает, что это наиболее вероятная позиция, однако Локк не хотел исключать возможность того, что некоторые физические объекты были способны мыслить. В отличие от Декарта Локк не считал, что нашего понимания природы разума и тела достаточно для установления этого результата.

Лейбниц

Немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц был одним из интеллектуальных центров своего времени, не только разработавшим в высшей степени систематизированную философию, но и сделав новаторские разработки почти во всех академических дисциплинах (он изобрел форму исчисления одновременно с Ньютоном).В отличие от других современников, Лейбниц никогда не публиковал окончательного изложения своих взглядов, хотя влиятельные публикации включают New System of Nature (1695) и Theodicy 1710 года.

Бог

Лейбниц, как и Декарт, принял версию онтологического аргумента в пользу существования Бога. Однако он также выдвинул гораздо более оригинальный (и противоречивый) аргумент. Согласно Лейбницу, лучшей метафизической картиной Вселенной была та, в которой существовало бесконечно много непротяженных, невзаимодействующих мыслящих субстанций (монад) с состояниями восприятия, которые точно представляли (хотя и запутанно) природу всех других монад в мире. Вселенная.Эти состояния разворачивались без какого-либо внешнего влияния (так что монады иногда изображаются как заводные игрушки). Лейбниц утверждал, что единственное возможное объяснение такой вселенной — это всемогущий, всезнающий Бог, который установил такую ​​предустановленную гармонию при сотворении.

Согласно Лейбницу, Бога лучше всего понять в терминах его бесконечного интеллекта и его воли. Разум Бога содержит идеи обо всем, что возможно, поэтому Бог понимает все возможные пути развития мира.В самом деле, для Лейбница, чтобы что-то стало возможным, просто означает, что Бог имеет какое-то представление об этом. Единственным правилом, управляющим идеями Бога, был «принцип непротиворечивости», так что Бог задумал все возможное, а все невозможное было связано с некоторым противоречием. Воля Бога, с другой стороны, лучше всего характеризовалась «принципом достаточного основания», согласно которому все действительное (то есть все, что было создано Богом) имело причину для своего существования. Учитывая это, Лейбниц утверждал, что единственно возможным выводом было то, что Бог создал лучший из всех возможных миров, поскольку для него не могло быть достаточных оснований поступать иначе.

Разум и тело

Лейбниц считал, что Вселенная должна состоять из веществ, но эти вещества должны быть простыми. Однако все протяженные (физические) вещи могут быть разбиты на части и поэтому не могут быть простыми. В свете этого Лейбниц пришел к выводу, что Вселенная, по сути, может состоять только из нефизических субстанций без каких-либо пространственных измерений. Однако это должны быть умы (единственный тип вещей, который мы можем постичь помимо тела). Однако единственные свойства, которыми обладает разум, — это восприятие, так что в картине Лейбница Вселенная исчерпывающе состоит из разума и их восприятий.Это часто называют формой идеализма.

Лейбница, как и Спиноза, беспокоило, как могут взаимодействовать две разные субстанции (особенно субстанции, такие разные, как разум и тело, описанные Декартом). Это привело Лейбница к упомянутой выше позиции, согласно которой все субстанции действуют в не взаимодействующей заранее установленной гармонии.

Беркли

Джордж Беркли был ирландским епископом, теологом и философом, который был вдохновлен философскими достижениями Локка и Декарта, но также был обеспокоен тем, что аспекты их философии подпитывали атеистические настроения того времени.В своих Принципах человеческого знания (1710) и Три диалога между Гиласом и Филонусом (1713) он представил смелую теоцентрическую философию, направленную как на изменение направления философии, так и на восстановление авторитета здравого смысла.

Скептицизм

Беркли считал, что центральной причиной скептицизма была вера в то, что мы воспринимаем объекты не напрямую, а только посредством идей. Однако, как только эта вера становится на место, мы быстро приходим к пониманию, что застряли за «пеленой» идей и поэтому не имеем связи с реальностью.Та же самая вера в объекты, которые существуют независимо от наших представлений, думал он, естественным образом заставляла людей сомневаться в существовании Бога, поскольку действия вселенной казались полностью объяснимыми, просто обращаясь к физическим законам. Беркли считал, что эти взгляды основаны на простой философской ошибке: на вере в существование «материальной субстанции».

Разум и тело

Беркли разделял мнение Локка о том, что все наши знания должны основываться на нашем сенсорном опыте.Он также считал, что весь наш опыт включает в себя не что иное, как восприятие идей. Согласно такой точке зрения, единственное возможное представление об объектах, составляющих мир, — это одно из объектов как совокупности идей. Мало того, что Беркли считал, что не было мотивации для постулирования какой-либо «субстанции», «стоящей за» идеями (как явно утверждал Локк), но и само понятие было бессвязным; единственные представления о существовании, которые у нас есть, исходят из опыта, а наш опыт заключается только в восприятии вещей (таких как наш собственный разум) или воспринимаемых вещей (идей), но материальная субстанция по определению не является ни тем, ни другим.Следовательно, утверждение, что материальная субстанция существует, равносильно утверждению, что нечто, что не воспринимает и не воспринимается, либо воспринимает, либо воспринимается.

Учитывая такую ​​картину, было бы ошибкой спрашивать о том, как разум и тело причинно взаимодействуют, если только это не вопрос о разуме, имеющем идеи. Беркли считал, что нет ничего загадочного в том, как разум может генерировать идеи (то, что мы делаем каждый день в нашем воображении), поэтому он считал, что это позволяет избежать проблемы Декарта.

Бог

Однако большинство наших идей не рождаются в нашем воображении. Беркли отметил, что идеи, которые мы создаем, слабы, мимолетны и часто непоследовательны (подумайте о наших бессмысленных мечтах). Тем не менее, мы постоянно находим в уме яркие, устойчивые, сложные и последовательные идеи. Поскольку единственный способ понять идеи, которые будут генерироваться, — это их порождение разумом, а более могущественные умы генерируют лучшие идеи, Беркли полагал, что мы можем сделать вывод, что большинство идей в нашем сознании были созданы каким-то другим, гораздо более могущественным разумом. — а именно Бог.

Беркли считал, что такая картина очень положительно повлияет на веру людей. Поскольку, согласно его картине, Бог находится в почти постоянной причинной связи с нашим разумом, так что мы не можем представить себе, что какие-либо наши действия или мысли ускользают от внимания Бога.

Hume

Дэвид Хьюм провел большую часть своей жизни в своей родной Шотландии, не считая нескольких поездок во Францию, где он пользовался бешеной популярностью. Его первой и наиболее существенной философской работой был «Трактат о человеческой природе » (опубликован в 1739 и 1740 годах).Когда эта работа не стала популярной, Хьюм переработал ее части в «Исследование о человеческом понимании» (1748 г.) и «Исследование о принципах морали» (1751 г.). Юм широко рассматривался (вероятно, правильно) как атеист и (менее точно) как радикальный скептик, и тонкости его работы часто игнорировались. Сегодня многие считают его одним из самых искушенных и проницательных философов в истории.

Скептицизм

Возможно, самый известный аргумент Юма касается определенного типа вывода, известного сегодня как «индуктивный вывод».Индуктивный вывод делает вывод о каком-то неизвестном факте (например, взойдет ли солнце завтра) на основе известных фактов (например, что солнце всегда вставало в прошлом). Юм внимательно изучил природу таких выводов и пришел к выводу, что они должны включать некоторый шаг, не связанный с разумом. «Разум», как его видел Юм, — это наша способность участвовать в определенных, демонстративных рассуждениях на основе принципа противоречия. Тем не менее, нет никакого противоречия в возможности того, что солнце может не взойти завтра, несмотря на то, что оно всегда так было в прошлом.

Естественным ответом на это беспокойство является апелляция к чему-то вроде единообразия природы (точка зрения, согласно которой в разное время все в природе действует одинаково). Ведь если бы мы предположили, что природа однородна, то было бы противоречие, если бы ненаблюдаемые экземпляры не походили бы на наблюдаемые. Но, спросил Юм, откуда мог быть известен такой принцип единообразия? Не прямо по разуму, поскольку в идее неоднородности нет ничего противоречащего.Альтернативой могло бы быть то, что однородность была бы известна с помощью индуктивного вывода. Это, однако, потребовало бы кругового рассуждения, поскольку уже было установлено, что индуктивный вывод может осуществляться через разум только в том случае, если он предполагает единообразие природы.

Юм пришел к выводу, что наши индуктивные выводы должны поэтому использовать совершенно иную способность. Эта способность, как утверждал Хьюм, обусловлена ​​обычаем или нашей психологической тенденцией формировать ожидания на основе прошлого опыта.Точно такая же способность проявляется у всех других животных (подумайте о том, как дрессируют собаку), поэтому один из выводов Юма заключался в том, что философы заблуждались, ставя себя как разумные существа выше остальной природы. Далее Юм утверждал, что точно такая же способность лежит в основе нашей концепции причинности и нашей веры в то, что объекты продолжают существовать, когда мы их больше не воспринимаем.

Бог

Юм был совершенно не впечатлен априорными доказательствами существования Бога (такими как онтологический аргумент или аргумент Лейбница, основанный на предустановленной гармонии), однако он считал, что эмпирические аргументы, такие как аргументы Локка, требуют тщательного изучения.В опросе Inquiry Юм представляет критику аргументов, таких как аргументы Локка, которые выводят свойства причины вселенной (например, разумность, доброжелательность) просто из свойств следствия (вселенной). Очевидно, утверждает Хьюм, что при нормальном причинном рассуждении не следует приписывать какие-либо свойства ненаблюдаемой причине, кроме тех, которые были строго необходимы для осуществления наблюдаемого эффекта (рассмотрим кого-то, кто пришел к выводу, что инопланетяне посетили Землю после обнаружения искривленного куска металла. в лесу).Тем не менее, похоже, именно это и делает аргумент Локка.

В своих посмертных диалогах о естественной религии Юм подверг такие аргументы еще более тщательному изучению. Особо следует отметить (и особенно актуально для современных дебатов) его регрессные опасения по поводу аргументов, исходящих от дизайна. Если, утверждал Юм, кто-то имеет право сделать вывод, что вселенная должна иметь некоторую сложную, разумную причину из-за ее сложности, и кто-то делает вывод, что такая причина должна существовать, тогда нужно дальнейших иметь право предположить, что эта разумная причина ( будучи, по крайней мере, столь же сложным, как и его создание), также должно иметь определенную причину.Однако, если кто-то настаивает на том, что такому существу не нужна причина, тогда может показаться, что у него нет оснований для вывода о том, что вселенная также должна иметь причину.

Список литературы

Декарт

  • Философские сочинения Декарта, Джон Коттингем, Роберт Штутхофф и Дугальд Мердок, (ред.) Кембридж: Издательство Кембриджского университета. Том I, 1985. ISBN 052128807X; Том II, 1985. ISBN 0521288088; Том III, 1991. ISBN 0521423503

Спиноза

  • Спиноза: Полное собрание сочинений, Майкл Л.Морган (редактор), Сэмюэл Ширли (перевод) Индианаполис: Hackett Publishing, 2002. ISBN 0872206203

Локк

  • Эссе о человеческом понимании, Питер Ниддич (ред.). Оксфорд: Oxford University Press, 1975. ISBN 0198243863

Leibniz

  • Philosophical Essays, Roger Ariew и Daniel Garber (ред.). Индианаполис: Hackett Publishing, 1989. ISBN 0872200620

Беркли

  • Принципы человеческого знания и три диалога между Гиласом и Филонием, Роджер Вулхаус (изд.). Лондон: Penguin Books, 1988.

Hume

  • Трактат о человеческой природе, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Oxford University Press, 1978. ISBN 0198245874
  • Запросы относительно человеческого понимания и относительно принципов морали, Питер Ниддич (редактор) Оксфорд: Clarendon Press, 1975. ISBN 0198245351

Внешние ссылки

Все ссылки получены 11 октября 2018 г.

Источники общей философии

Кредиты

Эта статья началась как оригинальная работа, подготовленная для Энциклопедии Нового Света и предоставляется общественности в соответствии с условиями Энциклопедии Нового Света: Creative Commons CC-by-sa 3.0 Лицензия (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Любые изменения, внесенные в исходный текст с тех пор, создают производную работу, на которую также распространяется лицензия CC by sa. Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования.

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Предпосылки к современной философии — Современная философия

Несколько ошибочно, «современный» период относится к семнадцатому и восемнадцатому векам.Для наших целей он фактически охватывает около ста сорока лет, от публикации Рене Декарта Медитации в 1641 году до публикации Канта Критики чистого разума в 1781 году.

Современный период начинается с отказа от господствующей философии того времени, аристотелизма. И, конечно, отрицание не является полным: основные аристотелевские представления, особенно субстанция, живут в современном мире. По обеим этим причинам очень немногое из работ современных людей будет иметь смысл, если не рассматривать их на фоне схоластической науки.

То, что преподавалось в «школах» в начале семнадцатого века, не было монолитным корпусом доктрины. Тем не менее, мы можем указать на некоторые основные убеждения, большинство из которых основаны на трудах самого Аристотеля. Мы начинаем с некоторых текстов Аристотеля, а затем забегаем вперед почти на 1500 лет, к синтезу христианской и аристотелевской мысли Фомой Аквинским (1225–1274). Хотя система Фомы Аквинского была лишь одной из многих, доступных Аристотелевской системе семнадцатого века, философы четырех прошедших столетий выступали против нее, как и Декарт.

(Текстовое примечание: стандартное издание произведений Аристотеля — Полное собрание сочинений Аристотеля, под редакцией Джонатана Барнса. Относительно Аквинского см. Основные сочинения Св. Фомы Аквинского, под редакцией Антона Пегиса.)

Категории , вероятно, ранняя работа Аристотеля; безусловно, его Metaphysics отходит от него во многих отношениях. Тем не менее, это наиболее ясное выражение его онтологии Аристотелем.

Глава вторая

Формы речи бывают простые или составные.Примерами [составной речи] являются такие выражения, как «человек бежит», «человек побеждает»; [простых] «человек», «бык», «бежит», «побеждает». Некоторые из вещей сами по себе предсказуемы для субъекта и никогда не присутствуют в нем. Таким образом, «человек» предсказуем для отдельного человека и никогда не присутствует в субъекте.

… Наконец, существует класс вещей, которые не присутствуют в субъекте и не могут быть предсказаны субъектом, например, отдельный человек или отдельная лошадь. Но, говоря более широко, то, что индивидуально и имеет характер единицы, никогда не может быть предсказано субъектом…

Глава четвертая

Выражения, которые никоим образом не являются составными, означают сущность, количество, качество, отношение, место, время, положение, состояние, действие или привязанность.Чтобы грубо обрисовать мое значение, примерами субстанции являются «человек» или «лошадь» количества, такие термины, как «длина в два локтя» или «длина в три локтя», качества, такие атрибуты, как «белый», «грамматический». «Двойной», «половина», «больше» подпадают под категорию отношения; «На рынке», «в лицее», ниже места; «Вчера», «в прошлом году», меньше времени. «Лежа», «сидя» — термины, обозначающие положение, «обутый», «вооруженный», состояние; «Пронзить», «прижечь», действие; «Быть ​​пронзенным», «прижигаемым», привязанностью.Ни один из этих терминов сам по себе не предполагает утверждения; именно благодаря комбинации таких терминов возникают положительные или отрицательные утверждения. Ведь каждое утверждение, как признают все, должно быть либо истинным, либо ложным, тогда как выражения, которые никоим образом не являются составными, такие как «человек», «белый», «бежит», «побеждает», не могут быть ни истинными, ни ложными.

Глава пятая

Субстанция в самом прямом, первичном и наиболее определенном смысле слова — это то, что не может быть предсказано субъектом и не присутствует в субъекте; например, отдельный человек или лошадь.Но во вторичном смысле эти вещи называются субстанциями, в которые как виды включены первичные субстанции; также те, которые, как роды, включают виды. Например, индивидуальный человек включен в вид «человек», а род, к которому принадлежит этот вид, — «животное»; они, следовательно, вид «человек» и род «животное» называются вторичными субстанциями…

Все, кроме первичных веществ, либо предсказуемо для первичной субстанции, либо присутствует в первичной субстанции.Это становится очевидным, если обратиться к конкретным случаям, которые имеют место. «Животное» относится к виду «человек», следовательно, к индивидуальному человеку, поскольку, если бы не было отдельного человека, которому оно могло бы быть предопределено, оно вообще не могло бы относиться к виду «человек». Опять же, цвет присутствует в теле, следовательно, в отдельных телах, поскольку, если бы не было отдельного тела, в котором он присутствовал, он вообще не мог бы присутствовать в теле. Таким образом, все, кроме первичных субстанций, либо основано на первичных субстанциях, либо присутствует в них, и если бы эти последние не существовали, было бы невозможно существование чего-либо еще.

Что касается вторичных субстанций, то вид является более субстанцией, чем род, поскольку он более близок к первичной субстанции. Ибо, если кто-нибудь должен дать отчет о том, что такое первичная субстанция, он сделает более поучительное описание и более подходящее для субъекта, указав вид, чем указав род. Таким образом, он дал бы более поучительный отчет об отдельном человеке, заявив, что он был человеком, чем заявив, что он был животным, поскольку первое описание в большей степени свойственно индивиду, а второе слишком общее …

Еще одним признаком существа является то, что у него нет обратного.Что может быть противоположным какой-либо первичной субстанции, такой как отдельный человек или животное? Его нет. Вид или род не могут иметь иного иного. Однако эта характеристика не свойственна субстанции, но верна для многих других вещей, таких как количество. Нет ничего, что являлось бы противоположностью «два локтя в длину», «три локтя», «десять» или любой другой такой термин. Человек может утверждать, что «много» противоречит «малому» или «большое» и «маленькое», но для определенных количественных терминов противоположного не существует.

Вещество, опять же, не допускает вариации степени. Я не имею в виду, что одна субстанция не может быть более или менее истинной субстанцией, чем другая, поскольку уже было сказано, что это так; но что ни одна субстанция не допускает той или иной степени внутри себя. Например, одна конкретная субстанция, «человек», не может быть более или менее человеком, чем он сам в какое-то другое время, или чем какой-либо другой человек. Один человек не может быть более человечным, чем другой, так как то, что белое, может быть более или менее белым, чем какой-либо другой белый предмет, или то, что красиво, может быть более или менее красивым, чем какой-либо другой красивый предмет …

Самым отличительным признаком вещества, по-видимому, является то, что, оставаясь численно одним и тем же, оно способно допускать противоположные качества … Таким образом, один и тот же цвет не может быть белым и черным … Но одно и то же вещество, сохраняя его идентичность, тем не менее, способна признать противоположные качества.Один и тот же человек то белый, то черный, то теплый, то холодный, то хороший, то плохой. Эта способность не встречается больше нигде… Именно из-за модификации, происходящей внутри самой субстанции, субстанция считается способной допускать противоположные качества; поскольку вещество допускает в себе болезнь или здоровье, белизну или черноту.


  1. Приведите по три примера первичных и вторичных веществ.
  2. Что делает что-то (первичной) субстанцией? Сколько критериев дает Аристотель и каковы они?
  3. Почему Аристотель думает, что если бы первичные субстанции не существовали, то и ничто другое не могло бы существовать?
  4. Задуматься: каков метод Аристотеля в этом тексте? Как он открывает для себя самые основные черты мира?

Имея эту базовую онтологическую категорию — первичная субстанция, отныне просто «субстанция» — мы можем перейти от того, что есть в мире, к тому, как они меняются.

Подумайте, чем следующее отличается от того, что вы найдете в современном введении в учебник физики.

Книга первая, глава пятая

Наше первое предположение должно заключаться в том, что в природе ничто не действует или не действует на любую другую вещь случайным образом, и что что-либо не может происходить просто из чего-либо еще, если мы не имеем в виду, что это происходит в силу сопутствующего атрибута …

И снова вещи не переходят ни в какие старые вещи; «белый» не переходит в «музыкальный» (кроме, может быть, в силу сопутствующего атрибута), но в «не-белый» — и не в какой-либо случайный предмет, который не белый, а в черный или промежуточный цвет; «Музыкальный» переходит в «немюзикл» — и не в какую-либо случайную вещь, кроме музыкальной, но в «немузыкальный» или любое промежуточное состояние, которое может быть…

Не имеет значения, берем ли мы настройку, порядок или композицию для нашей иллюстрации; принцип, очевидно, одинаков для всех и фактически в равной степени применим к созданию дома, статуи или любого другого комплекса…

Книга первая, глава седьмая

[T] здесь разные смыслы «быть».В некоторых случаях мы не используем выражение «возникли», а «стали такими-то и такими-то». Говорят, что только вещества «возникли» в безоговорочном смысле.

Итак, во всех случаях, кроме субстанции, ясно, что должен быть какой-то субъект, а именно то, что становится. Ибо мы знаем, что когда вещь становится такого количества или качества или в таком отношении, времени или месте, всегда предполагается субъект, поскольку сама по себе субстанция не относится к другому субъекту, но ко всему остальному, что является субстанцией.

Но и эти субстанции, и все остальное, что можно безоговорочно назвать «существующим», происходит из некоторого субстрата, будет обнаружено при исследовании. Ибо в каждом случае мы находим что-то, что лежит в основе того, что происходит; например, животные и растения из семян…

По аналогии, лежащая в основе природа является объектом научного познания. Ибо, как бронза для статуи, дерево для кровати или материя и бесформенное до того, как обретут форму для любой вещи, имеющей форму, так и основная природа субстанции, т.е., «это» или существующее.


Аристотель утверждал, что в любом случае изменения что-то должно сохраняться, то есть должно быть что-то, что претерпевает изменение. Почему он так уверен в этом? Как бы вы описали случай, когда происходит изменение, но в нем нет ничего численно идентичного?

Если предположить, что этот принцип — в любом изменении должно быть что-то, что сохраняется через это изменение — является правильным, нам нужно рассмотреть два совершенно разных случая.Возьмем случай не лысого / лысого. Что является «лежащим в основе субстратом» в таком случае?

Но теперь представьте, что сама субстанция становится (то есть, вместо того, чтобы стать F, подумать о наступлении периода). Здесь также должен быть субстрат; но это не может быть субстанцией (поскольку это не тот случай, когда какая-то субстанция приобретает новое свойство, а в первую очередь возникает). Это первичная материя, материя, лишенная всякой формы.

  1. Мы никогда не сталкиваемся с первичной материей; как же тогда, по мнению Аристотеля, мы можем это узнать? (См. Предыдущий абзац текста Аристотеля)

Книга вторая, Глава первая

Из существующих вещей одни существуют по своей природе, другие — по другим причинам.«По природе» животные и их части существуют, а растения и простые тела (земля, огонь, воздух, вода) — ибо мы говорим, что они и тому подобное существуют «по природе»

.

Все упомянутые вещи имеют одну особенность, отличающуюся от вещей, не созданных природой. Каждая из них имеет в себе принцип движения и неподвижности (по отношению к месту, или по отношению к росту и убыванию, или по способу изменения). С другой стороны, кровать, пальто и все остальное в этом роде, получив эти обозначения — i.е., поскольку они являются произведениями искусства, не имеют врожденного импульса к изменению. Но поскольку они состоят из камня, земли или смеси того и другого, у них действительно есть такой импульс, и именно в той степени, которая, кажется, указывает на то, что природа является источником или причиной движения и быть в покое в том, к чему он принадлежит в первую очередь, в силу самого себя, а не в силу сопутствующего атрибута.

«Природа» — вот что было сказано. Вещи «имеют природу», у которых есть такой принцип.Каждый из них — это субстанция; поскольку это предмет, а природа всегда подразумевает предмет, в котором она присутствует…

Итак, что такое природа, и значение терминов «по природе» и «в соответствии с природой» было указано. Что природа существует, было бы абсурдно пытаться доказать; ибо очевидно, что существует много подобных вещей, и доказывать очевидное тем, что не является, является отличительной чертой человека, который не может отличить очевидное от того, что не является…

Некоторые отождествляют природу природного объекта с его непосредственной составляющей, которая, взятая сама по себе, не имеет упорядочения, например.g., дерево — это «природа» кровати, а бронза — «природа» статуи. В качестве указания на это Антифон указывает, что если вы посадили грядку, и гниющее дерево приобрело силу посылать росток, то поднялась бы не грядка, а дерево, что показывает, что расположение в соответствии с Правила искусства — это просто случайный атрибут, тогда как реальная природа — это другой, который, кроме того, сохраняется постоянно в процессе создания.

Но если материал каждого из этих предметов имеет такое же отношение к чему-то еще, скажем, бронза (или золото) к воде, кости (или дерево) к земле и так далее, это (они говорят), будет их природой и сущностью. .Следовательно, одни утверждают, что земля, другие огонь, воздух или вода, или некоторые из них, являются природой существующих вещей. … Таким образом, это одно из объяснений «природы», а именно того, что это непосредственный материальный субстрат вещей, которые сами по себе имеют принцип движения или изменения.

Другое мнение состоит в том, что «природа» — это форма или форма, которая указывается в определении вещи. Слово «природа» применяется к тому, что соответствует природе, а естественное — точно так же, как «искусство» применяется к тому, что является художественным или произведением искусства.… То, что потенциально является плотью или костью, еще не имеет своей собственной «природы» и не существует до тех пор, пока не получит форму, указанную в определении, которое мы называем, определяя, что такое плоть или кость. Таким образом, во втором смысле «природа» это была бы форма или форма (неотделимая, кроме как в мыслях) вещей, которые сами по себе имеют источник движения.

[Теперь мы можем разрешить этот спор по вопросу, является ли форма или материя природой?] Форма действительно является «природой», а не материей; ибо более правильно сказать, что вещь является тем, чем она является, когда она достигла исполнения, чем когда она существует потенциально.Опять же человек рождается от человека, но не кровать от постели. Вот почему люди говорят, что фигура не является природой кровати, а дерево — если бы кровать проросла, вылезла бы не кровать, а дерево. Но даже если фигура — это искусство, то по тому же принципу форма человека — это его природа. Ибо человек рожден от человека.

Мы также говорим о природе вещи как о проявлении в процессе роста, посредством которого достигается ее природа. … То, что растет как растет, из чего-то перерастает во что-то. Во что же тогда оно растет? Не в то, из чего оно возникло, а в то, к чему стремится.Форма [форма] — это природа.

Книга вторая, глава третья

Теперь, когда мы установили эти различия, мы должны перейти к рассмотрению причин, их характера и количества. Знание — объект нашего исследования, и люди не думают, что они знают что-то, пока не поймут «почему» этого (то есть понять его первопричину). Итак, ясно, что мы тоже должны сделать это в отношении возникновения и исчезновения, а также всех видов физических изменений, чтобы, зная их принципы, мы могли пытаться ссылаться на эти принципы в каждой из наших проблем.

Таким образом, в определенном смысле: (1) то, из чего возникает вещь и которая сохраняется, называется «причиной», например, бронза статуи, серебро чаши и роды, из которых бронза а серебро — разновидности. В другом смысле (2) форма или архетип, т. Е. Утверждение сущности и ее роды, называются «причинами» (например, отношение октавы 2: 1 и обычно число), а части в определении. Опять же (3) первоисточник изменения или прекращения действия; е.g., человек, давший совет, является причиной, отец — причиной ребенка, и вообще то, что делает то, что сделано, и что вызывает изменение того, что изменяется. Опять же (4) в смысле цели или «того, ради чего» что-то делается, например, здоровье — причина хождения. («Почему он ходит?» — мы говорим. «Чтобы быть здоровым», и, сказав это, мы думаем, что мы определили причину.) То же самое верно и для всех промежуточных шагов, которые достигаются посредством действия. чего-то другого как средства ближе к цели, e.g., уменьшение плоти, чистка, лекарства или хирургические инструменты являются средствами к здоровью. Все это делается «ради» цели, хотя они отличаются друг от друга тем, что одни являются действиями, другие — инструментами. Таким образом, возможно, это исчерпывает множество способов использования термина «причина».


  1. Каков метод Аристотеля в этом тексте? Есть ли у него что-нибудь общее с категорией Categories ?
  2. В третьей главе второй книги Аристотель перечисляет свои «четыре» причины; переводчик их пронумеровал.Эти причины стали известны как .
    1. Формальный
    2. Финал
    3. Материал
    4. Эффективный

    Постарайтесь определить, какое число соответствует какой из этих причин.

Греческое слово, переведенное как «причина», здесь — «аитиос»; греческое слово может означать либо причину, либо объяснение. Какая из четырех aitia Аристотеля наиболее точно отражает наше собственное представление о причине?

Точка зрения Аристотеля стала известна как «гиломорфизм» — точка зрения, согласно которой все вещества представляют собой соединения формы и вещества.Здесь будет полезно ввести небольшую техническую терминологию, частично заимствованную у более поздних ученых-авторов. Если мы возьмем мою собаку Хельгу в качестве примера субстанции, какой будет ее субстанциальная форма (то, что Аристотель здесь называет ее «природой»; что более поздние философы называют ее «сущностью»)?

Эта сущность объясняет и исправляет все, что она может делать, и все, что может с ней случиться. Она не умеет играть на укулеле; она может понюхать угощение с пятисот ярдов. У нее есть эти черты, потому что она такая, какая она есть.

Но формы никогда не существуют сами по себе. (Это отход от Платона.) Человечество не существует отдельно от отдельных людей. Формы, таким образом, требуют материи: форма всегда является формой некоторого куска материи. Что это в случае с Хельгой?

У нее будет много-много других свойств помимо своей сущности. Некоторые из них обязательно вытекают из этой сущности. Например, у нее узкие ногти на ногах. Другие свойства имеют очень мало отношения к ее сущности.Например, у нее только один глаз. Это «случайность» в двух смыслах этого термина.

Теперь мы можем увидеть еще одну роль, которую первичная материя — материя, лишенная всех форм, — играет для Аристотеля. Вы понимаете, как принцип, согласно которому все формы присутствуют в материи, может создавать проблемы, и что должно делать первичная материя?

  1. Почему Аристотель считает, что в его понимании существует такая вещь, как природа? Что же тогда он делает из искусственных вещей, например из кровати? У них , а не натура?
  2. Аристотель утверждает, что форма больше претендует на то, чтобы быть «природой» — внутренним принципом изменения, — чем материя.Каков его аргумент в пользу этого?

Теперь, когда мы знаем, что есть вещи и как они себя ведут, нам нужны средства для объединения наших знаний о них в систему. Эта система в применении к естественному миру — это то, что ниже переводится как «наука». Читая это, забудьте все, чему вы научились на уроках естествознания — в конце концов, это было написано почти за два тысячелетия до Галилея. Как, по мнению Аристотеля, могла бы выглядеть завершенная наука? Как ученый занимается своей работой?

Книга первая, глава вторая

Что такое Знание , что такое Demonstration и из чего оно состоит.

Мы полагаем, что знаем что-то абсолютно, а не случайно, подобно софистам, когда считаем, что знаем, что основа, из которой возникает вещь, является ее основой, и что факт не может быть иначе. …

Отсюда следует, что все, что допускает абсолютное знание, необходимо. Позже мы обсудим вопрос о том, существует ли какой-либо другой способ познания чего-либо, но в любом случае мы считаем, что это «знание приходит через демонстрацию».Под «демонстрацией» я подразумеваю научный силлогизм, а под «научным» — силлогизм, простое владение которым позволяет нам узнать.

Если тогда определение знания будет таким, как мы сформулировали, предпосылки доказательного знания должны быть истинными, первичными, непосредственными, более известными, чем предшествующие заключению и причиной его, поскольку в этих условиях принципы также будут подходить к заключению. Действительно, можно иметь силлогизм без этих условий, но не демонстрацию, поскольку она не дает научного знания.Посылки должны быть верными, потому что невозможно узнать то, чего нет, например, что диагональ квадрата соизмерима со стороной. Заключение должно исходить из первичных посылок, которые являются недоказуемыми предпосылками, поскольку невозможно знать вещи, которые нельзя продемонстрировать, поскольку знать доказуемые предметы в любом реальном смысле означает просто их продемонстрировать. Помещения должны быть предшествующими, пояснительными, более известными [нам] и ранее известными; Объясняющий, потому что мы знаем что-то только тогда, когда мы узнали его объяснение; Предварительно, если они должны быть пояснительными; Ранее известные не только во втором смысле, а именно.Их значение понятно, но каждый знает, что они верны.

Книга первая, глава четвертая

Поскольку объект чистого научного знания не может быть другим, чем он есть, истина, полученная посредством доказательного знания, будет необходима. А поскольку демонстративное знание присутствует только тогда, когда у нас есть демонстрация, отсюда следует, что демонстрация является выводом из необходимых предпосылок. Итак, мы должны рассмотреть, каковы предпосылки демонстрации, то есть каков их характер: и в качестве предварительного, давайте определим, что мы подразумеваем под атрибутом «истинный в каждом случае его объекта…» Я называю «истинным в каждом случае». что действительно предсказуемо для всех случаев — а не для одного за исключением других — и всегда, а не только в то или иное время; е.g., если животное действительно предсказуемо для каждого экземпляра человека, то если верно сказать, что «это человек», «это животное» также верно, и если одно верно сейчас, другое верно сейчас .

Там, где демонстрация возможна, тот, кто не может дать отчет, который включает причину, не имеет научных знаний.

Книга вторая

Теперь, когда мы знаем, что делает что-то демонстрацией, нам нужно знать, каковы основные принципы демонстрации. Это бремя восьмой главы ниже.

Нам также нужно знать, как их получить. Ранее ( Posterior Analytics Book One, Chapter 3) Аристотель писал: «Мы… считаем, что не всякая форма знания является доказательной, но что знание основных принципов недоказуемо. Необходимость этого факта очевидна, поскольку, если нужно знать предшествующие принципы и те, на которых основывается демонстрация, и если в этом процессе мы наконец достигаем конечных результатов, эти конечные результаты обязательно должны быть недоказуемыми.Таким образом, наша точка зрения состоит не только в том, что знание существует, но и в том, что существует нечто предшествующее науке, с помощью которого мы приобретаем знания об этих конечных точках ». Таким образом, мы не можем продемонстрировать первые принципы демонстрации. Как же тогда к ним прийти? Это бремя девятнадцатой главы ниже.

Книга вторая, глава восьмая

Теперь мы должны начать заново и рассмотреть, какие из этих выводов являются правильными, а какие нет, и какова природа определения и является ли сущностная природа в каком-либо смысле доказуемой и определяемой.…

Когда мы осознаем факт, мы ищем его причину, и хотя иногда факт и причина доходит до нас одновременно, мы не можем постичь причину ни на мгновение раньше, чем факт; и ясно, что точно так же, , мы не можем постичь форму вещи, не подозревая, что она существует, поскольку, не зная, существует ли она, мы не можем знать ее сущностную природу . Более того, мы осознаем, существует ли вещь или нет, иногда, постигая элемент в ее характере, а иногда случайно, как, например, когда мы осознаем гром как шум в облаках, затмение как недостаток света, или человека как некоторого вида животных, или души как самодвижущейся вещи.Как часто мы случайно узнаем о существовании вещи, мы должны находиться в полностью отрицательном состоянии в отношении осознания ее сущностной природы; поскольку у нас нет подлинного знания даже о его существовании, и искать сущностную природу вещи, когда мы не осознаем, что она существует, — значит ничего не искать.

С другой стороны, всякий раз, когда мы улавливаем элемент в характере вещи, трудностей становится меньше. Отсюда следует, что степень нашего познания сущностной природы вещи определяется тем чувством, в котором мы осознаем ее существование.Давайте тогда возьмем следующее как наш первый пример осознания элемента в сущностной природе. Пусть A будет затмением, C луной, B землей, действующей как экран. Теперь спросить, затмевается ли Луна или нет, значит спросить, произошло ли B . Но это в точности то же самое, что спросить, есть ли у A определяющее условие; и если это условие действительно существует, мы утверждаем, что A также действительно существует. …

Мы заявили тогда, как сущностная природа обнаруживается и становится познанной, и мы видим это, хотя силлогизма нет — i.е., никакого демонстративного силлогизма — существенного характера, но через силлогизм, а именно. демонстративный силлогизм, проявляется эта сущностная природа.


Отрывок, выделенный жирным шрифтом выше, формулирует доктрину, известную как «экзистенциализм». Согласно экзистенциализму, что нужно знать заранее, чтобы познать сущность вещи? Как мы увидим, это центральная схоластическая доктрина, которую Декарт пытается подорвать в своих размышлениях .

Книга вторая, глава девятнадцатая

Что касается основных предпосылок [демонстрации], то, как они становятся известными и каков уровень их знания, становится ясным, поднимая некоторые предварительные проблемы.

Мы уже сказали, что научное познание посредством демонстрации невозможно, если человек не знает первичных непосредственных предпосылок. Но есть вопросы, которые могут возникнуть в отношении понимания этих непосредственных предпосылок: можно не только спросить, относится ли оно к тому же самому виду, что и понимание выводов, но также есть ли научное знание обоих; или научное знание о последнем, а о первом — о другом виде знания; и, кроме того, являются ли развитые состояния знания не врожденными, а возникают в нас, или они являются врожденными, но сначала незаметными.

Странно, если мы обладаем ими от рождения; поскольку это означает, что мы обладаем более точными опасениями, чем демонстрация, и не замечаем их. Если, с другой стороны, мы приобретаем их и не обладаем ими ранее, как мы можем постигать и учиться без основы ранее существовавших знаний? Потому что это невозможно … Итак, получается, что мы не можем обладать ими с рождения, и они не могут появиться в нас, если мы не знаем о них до такой степени, что не имеем такого развитого состояния вообще.

Следовательно, мы должны обладать каким-то потенциалом, но не таким, чтобы быть выше по точности, чем эти развитые государства. И это, по крайней мере, очевидная характеристика всех животных, поскольку они обладают врожденной способностью различать, которая называется чувственным восприятием. Но хотя чувственное восприятие является врожденным для всех животных, у одних чувственное впечатление сохраняется, у других — нет. Итак, животные, у которых не возникает этой настойчивости, либо вообще не обладают знанием вне акта восприятия, либо не обладают знанием об объектах, о которых не сохраняется никакого впечатления; животные, у которых оно возникает, обладают восприятием и могут продолжать сохранять чувственные впечатления в душе; и когда такое постоянство часто повторяется, сразу возникает дальнейшее различие между теми, которые благодаря постоянству таких чувственных впечатлений развивают способность систематизировать их и те, которые этого не делают.

Итак, из чувственного восприятия возникает то, что мы называем памятью, а из часто повторяющихся воспоминаний об одном и том же возникает переживание; ведь множество воспоминаний составляют единый опыт. Опять-таки из опыта, т. Е. Из универсального, которое теперь полностью стабилизировалось в душе, единого, находящегося рядом с множеством, которое представляет собой единую идентичность во всех них, берут начало мастерство мастера и знания человека науки, умение в сфера становления и наука в сфере бытия.

Мы заключаем, что эти состояния знания не являются врожденными в определенной форме и не развиваются из других высших состояний знания, но из чувственного восприятия. Это похоже на бегство в битве, которое остановили сначала один человек, а затем другой, до тех пор, пока исходное построение не будет восстановлено. Душа устроена так, чтобы быть способной к этому процессу.

Давайте теперь переформулируем уже изложенное, хотя и с недостаточной ясностью. Когда одна из ряда логически неразличимых частностей занимает позицию, самая ранняя универсальная присутствует в душе: поскольку, хотя акт чувственного восприятия является частным, его содержание универсально.… Между этими рудиментарными универсалиями делается новая позиция, и этот процесс не прекращается до тех пор, пока не будут установлены неделимые концепции, истинные универсалии: например, такой-то и такой-то вид животных является шагом к роду животных, который тем же самым процесс — это шаг к дальнейшему обобщению.

Таким образом, ясно, что мы должны познать первичные посылки путем индукции [эпагоге]; для метода, с помощью которого даже чувственное восприятие имплантируется универсальное, является индуктивным. Что касается состояний мышления, с помощью которых мы постигаем истину, некоторые из них неизменно верны, другие допускают ошибочное мнение, например, и расчет, тогда как научное знание и интуиция всегда верны: кроме того, никакие другие мысли, кроме интуиции, не являются более точными. чем научное знание, тогда как первичные предпосылки более познаваемы, чем демонстрации, и все научное знание дискурсивно.Из этих соображений следует, что не будет никакого научного знания о первичных предпосылках, и поскольку, кроме интуиции, ничто не может быть более истинным, чем научное знание, именно интуиция постигает первичные предпосылки — результат, который также следует из того факта, что демонстрация не может быть доказана. быть исходным источником демонстрации и, следовательно, научным знанием научного знания. Следовательно, если это единственный другой вид истинного мышления, кроме научного знания, интуиция будет исходным источником научного знания.И первоисточник науки схватывает изначальную основную предпосылку, тогда как наука в целом аналогичным образом связана как первоисточник со всей совокупностью фактов.


  1. Один из этих аргументов — демонстрация; другой — просто дедукция. Что есть что и почему?

Аргумент 1

  1. Люди — разумные животные.
  2. Разумные существа смешны (умеют смеяться). Следовательно, люди смешны.

Аргумент 2

  1. В современной философии все носят обувь.
  2. У всех, кто носит обувь, потные пальцы ног. Поэтому у всех в современной философии потные пальцы на ногах.
  1. Как могла бы выглядеть завершенная наука, согласно Аристотелю? Чем он отличается от современной науки?
  2. Аристотель говорит, что мы получаем наши первые принципы индукцией ( epagoge по-гречески).Что он имел в виду под этим?

Фома Аквинский синтезировал аристотелевскую и христианскую мысли в почти единое целое. Не будет преувеличением сказать, что каждый философ следующие пятьсот лет стоял в своей тени.

Как и Аристотель, Фома Аквинский является эмпириком в обоих смыслах этого слова: он думает, что все материалы для познания исходят из ощущений и что все оправдания в конечном итоге зависят от опыта. Он также является экзистенциалистом в том смысле, который обсуждается в Глоссарии.Несмотря на свои часто технические формулировки, Аквинский стремится дать здравый смысл метафизики и эпистемологии, как это делал Аристотель.

Наше первое чтение — это краткое изложение взглядов Фомы Аквинского на космологический аргумент. Этот аргумент в пользу существования Бога в самой грубой форме звучит так:

  1. У всего должна быть причина.
  2. Должна быть первопричина, то есть причина, которая сама по себе не имеет причины.
  3. Первая причина — Бог.

Как и все апостериорные аргументы — аргументы из опыта — у этого есть проблема перехода от (ii) к (iii). Почему бы не подумать, что первопричина — братья Йонас или моллюск? Почему мы должны верить, что первая причина все еще существует? Сам Аквинский сталкивается с этими проблемами. Так, более поздний философ Джон Дунс Скот утверждает, что знаменитые «пять путей» Аквинского могут доказать существование пяти различных существ.

  1. Как хороший эмпирик оправдания, Фома Аквинский стремится доказать существование Бога на собственном опыте; он не может избежать возражений Дунса Скота.Тем не менее Фома Аквинский не считает космологический аргумент правильным. Вы видите, что идет не так в помещениях 1 и 2?

У Аквинского есть и другие критические замечания, которые применимы даже к наиболее изощренным версиям космологического аргумента. Это многое говорит нам о том, как Аквинский понимает причинность.

Мысли Аквинского привели его к проблемам с истеблишментом. В 1277 году, через три года после его смерти, его взгляды на космологический аргумент были осуждены.Почему?

Аквинский

О вечности мира

Предположим, в соответствии с католической верой, что мир имел начало во времени. По-прежнему возникает вопрос, мог ли мир существовать всегда…

Если невозможно, чтобы что-то, вызванное Богом, существовало всегда, то это будет так либо потому, что Бог не мог создать то, что существовало всегда, либо потому, что такое не могло быть создано, независимо от способности Бога сделать это.Что касается первого, все стороны согласны с тем, что, учитывая его безграничную власть, Бог мог создать нечто, что существовало всегда. Следовательно, еще неизвестно, можно ли создать что-то, что всегда существовало.

Таким образом, мы должны определить, есть ли какое-либо противоречие между этими двумя идеями, а именно, что они должны быть созданы Богом и существовать всегда. И какой бы ни была истина в этом вопросе, не будет еретиком сказать, что Бог может сделать что-то созданное Им таким, чтобы оно существовало всегда.… Ибо, если нет противоречия, мы должны признать, что Бог мог создать нечто, что существовало всегда, поскольку было бы явно унизительно для божественного всемогущества, превосходящего всякую мысль и силу, сказать, что мы, создания, можем вообразить то, что Бог не может сделать.

Таким образом, весь вопрос состоит в следующем: быть ли полностью сотворенным Богом и не иметь ли начала во времени — это противоречивые термины.

То, что они не противоречат друг другу, можно показать следующим образом.Если они противоречат друг другу, то это происходит по одной или по обеим из этих двух причин: либо потому, что действующая причина должна предшествовать следствию во времени, либо потому, что небытие должно предшествовать следствию во времени, поскольку мы говорим, что то, что создает Бог, становится реальностью. из ничего.

Во-первых, мы должны показать, что не обязательно, чтобы действующий фактор, в данном случае Бог, предшествовал во времени тому, что он вызывает, если он пожелает. Это можно показать несколькими способами. Во-первых, никакая причина, мгновенно вызывающая свое действие, не обязательно предшествует следствию во времени.Однако Бог — это причина, которая производит следствия не через движение, а мгновенно. Следовательно, не обязательно, чтобы он опережал свои эффекты вовремя.

Первая посылка подтверждается индуктивно по всем мгновенным изменениям, как, например, с освещением и другими подобными вещами. Но посылка может быть подтверждена и разумом.

Ибо в какой бы момент ни существовала вещь, в этот момент она может начать действовать, как это ясно в случае всех вещей, возникающих в результате поколения: в тот самый момент, когда возникает огонь, огонь нагревается.Но в мгновенном действии начало и конец действия одновременны, фактически идентичны, как это ясно в случае всех неделимых вещей. Следовательно, в любой момент, когда существует агент, мгновенно производящий эффект, может существовать и конец его действия. Однако конец действия совпадает с совершенным. Следовательно, нет противоречия, если мы предположим, что причина, мгновенно вызывающая действие, не предшествует своему действию во времени. Противоречие действительно возникает, если вовлеченная причина — это та, которая производит свои следствия через движение, поскольку начало движения предшествует во времени его окончанию.Поскольку люди привыкли рассматривать тип причины, вызывающей следствия посредством движения, им нелегко понять, что действующая причина может не предшествовать своему действию во времени, и поэтому, имея ограниченный опыт, они легко делают ложное обобщение.

Кроме того, если при наличии причины ее следствие также не существует непосредственно, это может быть только потому, что отсутствует нечто, дополняющее эту причину: полная причина и вызванная вещь одновременны. У Бога, однако, никогда не бывает недостатка в какой-либо дополнительной причине, чтобы произвести следствие.Следовательно, в любой момент, в который существует Бог, могут быть также и его эффекты, и, таким образом, Богу нет необходимости предшествовать своим действиям во времени.


Здесь Аквинский проводит различие между причиной, которая производит свое действие посредством движения, и той, которая действует мгновенно. Мы можем назвать эти причины горизонтальными и вертикальными соответственно. Горизонтальная причина со временем производит свое действие, так как стрельба из ружья приводит к смерти. Вертикальная причина производит свое действие одновременно, так как солнце производит свет.Для Фомы Аквинского мир проявляет оба вида причин; как мы увидим, он продолжает называть Бога первичной причиной всего сущего, или esse (вертикальная причина), а существа — вторичными причинами (вертикальные и горизонтальные причины).

Аквинский

Summa Contra Gentiles

Если Бог не является первопричиной во времени, то как именно он связан со своим творением? Иными словами: Фома Аквинский считает, что невозможно доказать с помощью одного лишь разума, что мир возник; он может быть вечным с Богом.Но если Бог не является первопричиной в этом смысле, то как он вообще может быть причиной? эти аргументы будут особенно важны, когда мы посмотрим на Декарта (см. «Третья медитация» и «Беркли» (см. PHK , часть первая, разделы 51, 52 и 53, а также 107, а также De Motu, , раздел 34).

Глава шестьдесят шестая: Что ничто не дает Бытие, кроме как в той мере, в какой оно действует в Силе Божьей

Ничто не дает бытия, кроме как в той мере, в какой оно является действительным существом. Но в действительности Бог сохраняет вещи.

Порядок следствий соответствует порядку причин. Теперь первым из всех следствий является бытие, поскольку все остальные являются определениями бытия. Следовательно, бытие — это собственное действие первого агента, а все другие агенты производят его силой первого агента. Более того, вторичные агенты, которые как бы конкретизируют и определяют действие первого агента, производят в качестве своих собственных эффектов другие совершенства, определяющие бытие.

Глава шестьдесят седьмая: Что Бог является причиной активности всех активных агентов

Поскольку Бог не только дал бытие вещам, когда они только начали существовать, но также является причиной того, что они существуют до тех пор, пока они существуют; поэтому Он не раз и навсегда наделил их активными силами, но постоянно вызывает эти силы в них, так что, если божественное наитие прекратится, прекратится всякая деятельность.

Отсюда сказано: Ты совершил в нас все дела наши, Господи (Ис. XXVI, 12). И по этой причине часто в Священном Писании влияние природы приписывается работе Бога, потому что именно Он действует в каждом действии, физическом или добровольном: например, Разве Ты не вытащил меня, как молоко, и не свернул меня? как сыр? Ты одел меня кожей и плотью, Ты соединил меня костей и жилы (Иов X, 10, 11).

Глава шестьдесят девятая: О мнении тех, кто отказывается от естественных вещей, свои правильные действия

Некоторые воспользовались случаем, когда ошиблись, думая, что никакое существо не участвует в создании естественных эффектов — таким образом, что огонь не согревает, но Бог вызывает тепло там, где присутствует огонь.Итак, Ависеброн в своей книге Фонтан жизни утверждает, что никакое тело не является активным, но сила существующего духа, пронизывающего тела, выполняет действия, которые кажутся совершаемыми телами. Но из таких теорий следует много неловких последствий.

Первый Раздел

Если никакая низшая причина, и особенно никакая телесная причина, не работает, но Бог действует один во всех силах, и Бог не изменяется, работая в разных силах; никакой разницы в действии не будет из разницы в действиях, в которых действует Бог: но это ложно по свидетельству разума.

Раздел 2

Это противоречит понятию мудрости, если что-либо не имеет смысла в делах мудрых. Но если сотворенные вещи никоим образом не приводят к получению результатов, но только Бог производит все следствия немедленно, то другие вещи, используемые Им, бесполезны.

Секция 7

Если следствия производятся не действием созданий, а только действием Бога, то сила любого существа не может быть проявлена ​​его следствием: ибо следствие показывает силу причины только по причине действие, которое исходит от власти и прекращается до следствия.Но природа причины не познается через ее следствие, кроме как постольку, поскольку через ее следствие известна ее сила, которая следует за ее природой. Если тогда созданные вещи не имеют действий, которые сами по себе производят следствия, из этого следует, что природа созданной вещи никогда не может быть познана по ее действию; Таким образом, мы лишаемся всех естественнонаучных исследований, в которых демонстрации даются главным образом через эффект.

Говорят, что некоторые врачи Мавританского Закона приводят аргумент, чтобы показать, что несчастные случаи не могут быть связаны с действием тел, основанием для этого аргумента является то, что несчастный случай не переходит от субъекта к субъекту: следовательно, они считают это несчастным случаем. невозможность передачи тепла от горячего тела к другому, нагретому им телу, но они говорят, что все такие случайности созданы Богом.Это нелепое доказательство того, что тело не действует, чтобы указать на тот факт, что никакая случайность не переходит от субъекта к субъекту. Когда говорят, что одно горячее тело нагревает другое, это не означает, что численно то же тепло, которое находится в греющем теле, передается нагретому телу; но что благодаря теплу, которое находится в нагревательном теле, численно в самом нагретом теле появляется другое тепло, которое потенциально было в нем раньше. Ибо естественный агент не передает свою собственную форму другому субъекту, но сводит субъект, на который он действует, от потенциальности к действительности.

Глава семьдесят: Как один и тот же эффект от Бога и от естественного агента

Некоторым трудно понять, как естественные эффекты могут быть приписаны одновременно Богу и природным факторам. Ибо, [ первый ,] одно действие, по-видимому, не может исходить от двух агентов. Если тогда действие, производящее естественный эффект, исходит от естественного тела, оно не исходит от Бога.

[ Second ,] когда действие может быть выполнено одним, излишне делать это более чем одним: мы видим, что природа не делает с помощью двух инструментов то, что она может сделать с помощью одного.Поскольку тогда божественной силы достаточно для создания естественных эффектов, излишне использовать также природные силы для создания тех же самых эффектов. Или, если природная сила в достаточной степени производит свой собственный эффект, то для божественной силы излишне действовать с таким же эффектом.

[ Третий ,] если Бог производит весь естественный эффект, то природному агенту не остается ничего из этого эффекта.

При рассмотрении эти аргументы несложны.

[ Первый ,] сила низшего агента зависит от силы высшего агента, поскольку высший агент дает низшему силу, посредством которой он действует, или сохраняет эту силу, или применяет ее к действию; как рабочий применяет инструмент для достижения надлежащего эффекта, однако часто не придает инструменту форму, в которой он действует, и не сохраняет его, а просто дает ему движение.Следовательно, действие низшего агента должно исходить от этого агента не только через его собственную силу, но и через силу всех высших агентов, поскольку он действует в силу их всех. И как высший и низший агент действует немедленно, так и сила первичного агента немедленно производит эффект. Ибо сила самого низшего агента не способна произвести эффект сама по себе, но сила агента, следующего за ним; и власть этого агента компетентна в силу агента, стоящего над ним; и, таким образом, сила высшего агента оказывается сама по себе производящей следствие, как непосредственная причина, как мы видим в принципах математических доказательств, из которых первый принцип является непосредственным.В таком случае нет ничего абсурдного в том, что одно и то же действие может быть произведено агентом и силой этого агента, так же не абсурдно и то, что один и тот же эффект может быть произведен подчиненным агентом и Богом сразу же, хотя и в разных манеры.

[ Второй ], хотя природная вещь производит свое собственное действие, Бог не лишним произвести ее, потому что природная вещь не производит его, кроме как в силе Бога. И нет ничего лишнего, хотя Бог может сам по себе производить все естественные следствия, если они вызываются другими причинами: это не из-за недостаточности силы Бога, а из-за безмерности Его благости, посредством которой Он желал передать Свое подобие существам, не только с точки зрения их бытия, но также и с точки зрения того, что они являются причинами других вещей.

[ Третий ,] когда одно и то же следствие приписывается естественной причине и божественной силе, это не значит, что следствие было произведено частично Богом и частично природным агентом: но весь эффект производится обоими , хотя и по-разному, поскольку один и тот же эффект полностью связан с инструментом и полностью также с основным агентом.


  1. Почему Аквинский отвергает «окказионализм», доктрину о том, что Бог является единственной истинной причиной? Приведите то, что вы считаете лучшим аргументом.
  2. В конце главы шестьдесят девятой («Некоторые врачи мавританского закона») Фома Аквинский обращается к проблеме, поднятой защитниками окказионализма. (Эта трудность станет важной позже, особенно когда мы посмотрим на Локка.) В чем состоит трудность и как Аквинский предлагает ее разрешить?
  3. Как Бог и создания «сотрудничают», чтобы произвести эффекты? Что делает Бог и что делают создания? Приведите аналогию.

Фома Фома

Summa Theologicae, Prima Pars

Теперь мы можем перейти от метафизики Аквинского к его эпистемологии и теории восприятия.

«Сумма » Фомы Аквинского состоит из вопросов, которые, в свою очередь, состоят из статей, каждая из которых определяется конкретным вопросом. После постановки вопроса Фома Аквинский выдвигает ряд возражений против точки зрения, которую он будет защищать. Затем он кратко излагает свою точку зрения (эти абзацы всегда начинаются с «sed contra», «наоборот»), прежде чем объяснять ее ( «responsedeo dicendum», «Я отвечаю на это»), а затем отвечает на возражения. При цитировании Аквинского нужно быть осторожным — очевидно, что то, что он пишет, например, в «Возражениях», не отражает его собственное мнение.(Некоторые возражения и ответы здесь опущены.)

Вопрос восемьдесят четыре, статья первая: познает ли душа тела через интеллект?

Наука в интеллекте.Следовательно, если интеллект не знает тел, значит, науки о телах не существует; и таким образом погибает естествознание, трактующее о подвижных телах.

Я отвечаю, Чтобы прояснить этот вопрос, следует сказать, что ранние философы, исследовавшие природу вещей, думали, что в мире нет ничего, кроме тел. И поскольку они заметили, что все тела подвижны, и считали, что они всегда находятся в постоянном движении, они придерживались мнения, что мы не можем иметь определенного знания об истинной природе вещей.Ибо то, что находится в постоянном движении, не может быть постигнуто с какой-либо степенью уверенности, потому что оно проходит прежде, чем ум сможет вынести решение по этому поводу: согласно поговорке Гераклита, «невозможно дважды коснуться капли». воды в проходящем потоке », как сообщает Философ (Метаф. IV, Дид. III, 5).

После них появился Платон, который, желая сохранить достоверность нашего познания истины посредством интеллекта, утверждал, что, помимо этих телесных вещей, существует еще один род существ, отдельный от материи и движения, которые он назвал видами или идеи »[или« Формы »], при участии которых каждая из этих единичных и чувственных вещей становится либо человеком, либо лошадью, либо тому подобным.Поэтому он сказал, что науки и определения, а также все, что относится к действию интеллекта, относится не к этим чувствительным телам, а к этим нематериальным и отдельным существам: так что, согласно этому, душа понимает не телесные вещи, а только их отдельные виды.

Теперь это может оказаться ложным по двум причинам. Во-первых, потому что, поскольку эти виды нематериальны и неподвижны, знание движения и материи будет исключено из науки (такое знание свойственно естествознанию), а также все доказательства посредством движущихся и материальных причин.Во-вторых, потому что это кажется смешным, когда мы ищем знания о вещах, которые для нас проявляются, вводить других существ, которые не могут быть субстанцией этих других, поскольку они существенно отличаются от них: так что если мы обладаем знанием о эти отдельные субстанции, по этой причине мы не можем утверждать, что выносим суждение об этих чувственных вещах.

Теперь кажется, что Платон отклонился от истины, потому что, заметив, что все познание происходит посредством некоторого подобия, он подумал, что форма известной вещи неизбежно должна быть в познающем таким же образом, как и в известной вещи. .Затем он заметил, что форма понимаемой вещи находится в интеллекте в условиях универсальности, нематериальности и неподвижности: что очевидно из самого действия интеллекта, чей акт понимания имеет универсальную протяженность и подлежит определенному количество необходимости: для способа действия соответствует режим формы агента. Поэтому он пришел к выводу, что вещи, которые мы понимаем, должны сами по себе существовать в одних и тех же условиях нематериальности и неподвижности.

Но в этом нет необходимости. Ибо даже в чувственных вещах следует заметить, что форма в одном чувственном ощущается иначе, чем в другом: например, белизна может иметь большую интенсивность в одном и меньшую интенсивность в другом: в одном мы находим белизну со сладостью, в другом без сладости. Таким же образом чувственная форма по-разному обуславливается вещами, внешними по отношению к душе, и чувствами, которые принимают формы чувственных вещей, не получая материи, например, цвета золота, не получая золота.Точно так же интеллект, в соответствии с его собственным режимом, принимает в условиях нематериальности и неподвижности виды материальных и подвижных тел: поскольку полученное находится в приемнике в соответствии с режимом приемника. Следовательно, мы должны сделать вывод, что через интеллект душа познает тела посредством знания, которое является нематериальным, универсальным и необходимым.


  1. Фома Аквинский приводит два аргумента против Платона. Кто они такие?
Вопрос восемь-пять, статья первая: понимает ли наш интеллект телесные и материальные вещи путем абстрагирования от фантазий?

Возражение 1: Казалось бы, наш интеллект не понимает телесные и материальные вещи путем абстрагирования от фантазмов.Ибо интеллект ложен, если он понимает объект иначе, чем он есть на самом деле. Формы материальных вещей не существуют в отрыве от конкретных вещей, представленных фантазмами. Следовательно, если мы понимаем материальные вещи путем абстрагирования вида от фантазма, в интеллекте будет ошибка.

Напротив, Философ говорит (De Anima iii, 4), что «вещи понятны в той мере, в какой они отделены от материи». Следовательно, материальные вещи необходимо понимать в соответствии с тем, как они абстрагированы от материи и от материальных образов. , а именно фантазмы.

Я отвечаю, … объект знания соразмерен силе знания. Теперь есть три степени когнитивных способностей. Ибо одна когнитивная сила, а именно чувство, есть действие телесного органа. И поэтому объект каждой чувствительной силы — это форма, существующая в телесной материи. А поскольку такая материя является принципом индивидуальности, каждая сила чувствительной части может иметь знание только индивидуума. Есть еще один уровень познавательной способности, который не является действием телесного органа и никоим образом не связан с телесной материей; таков ангельский интеллект, объект познавательной силы которого, следовательно, представляет собой форму, существующую отдельно от материи: хотя ангелы знают материальные вещи, но они не знают их, кроме как в чем-то нематериальном, а именно в самих себе или в Боге.Но человеческий интеллект занимает среднее место: это не действие органа; тем не менее, это сила души, которая является формой тела, как ясно из того, что мы сказали выше [Вопрос семьдесят шесть, статья первая]. И поэтому ему свойственно знать форму, индивидуально существующую в телесной материи, но не существующую в этой индивидуальной материи. Но знать, что есть в индивидуальной материи, а не в том, что существует в ней, — значит абстрагироваться от индивидуальной материи, которая представлена ​​фантазмами.Следовательно, мы должны сказать, что наш интеллект понимает материальные вещи, абстрагируясь от фантазий…

Ответ 1: Абстракция может происходить двумя способами: во-первых, посредством композиции и разделения; таким образом, мы можем понять, что одна вещь не существует в какой-то другой или что она отделена от нее. Во-вторых, путем простого и абсолютного рассмотрения; таким образом, мы понимаем одно, не принимая во внимание другое. Таким образом, для интеллекта абстрагирование одного от другого вещей, которые на самом деле не абстрактны друг от друга, при первом способе абстракции подразумевает ложь.Но при втором способе абстракции, когда интеллект абстрагирует вещи, которые на самом деле не абстрагируются друг от друга, не предполагает лжи, как это ясно проявляется в случае чувств.

Ибо, если бы мы поняли или сказали, что цвета нет в цветном теле или что он отделен от него, это мнение или утверждение было бы ошибкой. Но если мы рассмотрим цвет и его свойства, не обращая внимания на цветное яблоко; или если мы выражаем словами то, что мы таким образом понимаем, в таком мнении или утверждении нет ошибки, потому что яблоко не является важным для цвета, и, следовательно, цвет можно понимать независимо от яблока.Точно так же вещи, принадлежащие к разновидностям материальных вещей, таких как камень, человек или лошадь, могут рассматриваться отдельно от индивидуализирующих принципов, которые не принадлежат к понятию вида. Это то, что мы имеем в виду, абстрагируя универсальное от частного или умопостигаемые виды от фантазма; то есть, рассматривая природу вида отдельно от его индивидуальных качеств, представленных фантазмами.

… [Т] интеллект ложен, когда он понимает вещь иначе, чем она есть; и поэтому интеллект был бы ложным, если бы он абстрагировал виды камня от его материи таким образом, чтобы рассматривать виды как не существующие в материи, как считал Платон.


  1. Фома Аквинский различает две вещи, которые можно понимать под «абстракцией». Что одобряет Фома Аквинский и почему?
Вопрос восемьдесят пять, статья 2: Связаны ли разумные виды, извлеченные из фантазма, с нашим интеллектом как то, что понимается?

Напротив, Постижимый вид является для интеллекта тем же, чем чувственный образ является чувственным. Но чувственный образ — это не то, что воспринимается, а скорее то, посредством чего воспринимается чувство.Следовательно, разумный вид — это не то, что на самом деле понимается, а то, с помощью чего понимает интеллект.

Я отвечаю, Некоторые утверждали, что наши интеллектуальные способности знают только впечатление, произведенное на них; как, например, это чувство осознает только впечатление, произведенное на его собственный орган. Согласно этой теории, интеллект понимает только свое собственное впечатление, а именно, разумный вид, который он получил, так что этот вид и есть то, что понимается.

Однако это явно неверно по двум причинам. Во-первых, потому что вещи, которые мы понимаем, являются объектами науки; поэтому, если то, что мы понимаем, есть просто умопостигаемые виды в душе, из этого следует, что каждая наука не будет заниматься объектами вне души, а только умопостигаемыми видами внутри души; таким образом, согласно учению платоников, вся наука связана с идеями, которые они считали действительно понятыми [Вопрос восемьдесят четыре, статья первая].Во-вторых, это неверно, потому что это привело бы к мнению древних, которые утверждали, что «все, что кажется, истинно» [Аристотель, Метаф. III. 5], и, следовательно, противоречия истинны одновременно. Ведь если факультет знает только свое впечатление, он может судить только об этом. Теперь вещь кажется в соответствии с впечатлением, произведенным на когнитивные способности. Следовательно, познавательная способность всегда будет судить о своем собственном впечатлении как таковом; и поэтому каждое суждение будет верным: например, если вкус воспринимается только своим собственным впечатлением, когда любой, обладающий здоровым вкусом, воспринимает мед как сладкий, он будет судить верно; и если кто-нибудь с испорченным вкусом поймет, что мед горький, это будет так же верно; ибо каждый будет судить по впечатлению на свой вкус.Таким образом, все мнения были бы одинаково верными; на самом деле, опасения всевозможные.

Следовательно, нужно сказать, что разумный вид связан с интеллектом как то, с помощью которого он понимает: что доказывается таким образом. Есть двоякое действие (Metaph. IX, Did. VIII, 8), которое остается в агенте; например, видеть и понимать; и другой, который переходит во внешний объект; например, нагревать и резать; и каждое из этих действий происходит в той или иной форме.И как форма, из которой происходит действие, направленное на что-то внешнее, есть подобие объекта действия, как тепло в обогревателе есть подобие нагретой вещи; таким образом, форма, из которой происходит действие, остающееся в агенте, есть подобие объекта. Следовательно, то, посредством чего зрение видит, есть подобие видимой вещи; и подобие понятой вещи, то есть умопостигаемого вида, есть форма, с помощью которой понимает интеллект.

Но поскольку интеллект отражает сам себя, посредством такого отражения он понимает как свой собственный акт разума, так и виды, которыми он понимает.Таким образом, умопостигаемый вид — это то, что понимается вторично; но прежде всего понимается объект, подобием которому является вид. Это также следует из мнения древних философов, которые говорили, что «подобное познается подобным». Ибо они сказали, что душа знает землю вне себя, по земле внутри себя; и так об остальном. Если, следовательно, мы возьмем виды земли вместо земли, согласно Аристотелю (De Anima III, 8), который говорит, что «камень не в душе, а только подобие камня»; из этого следует, что душа познает внешние вещи посредством своего умопостигаемого вида.


Это важный отрывок для понимания взглядов Фомы Аквинского. Рассмотрим две позиции относительно отношения между разумом и внешним миром:

Прямой реализм
В восприятии и мышлении разум напрямую связан с вещами, которые он воспринимает и думает, и это (обычно) действительно существующие внешние объекты.
Косвенный реализм («репрезентация»)
В восприятии и мышлении ум лишь косвенно связан с вещами, которые он воспринимает и о которых думает; то, что он немедленно воспринимает или думает, — это всего лишь ментальная сущность, которая, в свою очередь, представляет собой вещь в мире.
  1. Какую точку зрения поддерживает Фома Аквинский? Почему?

Три идеала современной философии

Часть Серия философских исследований серия книг (PSSP, volume 96)

Abstract

Современная философия установила для себя три идеала простоты, определенности и линейной полноты. Они действовали как регулирующие идеалы, направляющие исследования и философские изложения, но сами по себе не были оправданы с помощью аргументов и редко формулировались в явной форме.Отправной точкой для философских исследований было ограничение ряда простых идей или концепций, в отношении которых мы могли достичь уверенности. Считалось, что эта уверенность гарантирует истину в том, что мы говорим об этих простых элементах. Таким образом, это была уверенность, сопровождаемая непогрешимостью. На основе этого фундамента должны были быть проанализированы и поняты более сложные идеи или предложения, а комплексная система была построена в линейной форме, которая прогрессировала от относительно простых и достоверных к более сложным.В конце концов, самые спорные вопросы, обсуждаемые философами, — вопросы метафизики, — будут разрешены. То, что мы называем «философским пониманием», рассматривалось как результат такого анализа и решения на основе простого и надежного основания. Эти три идеала можно рассматривать как преследуемые, хотя и по-разному, в трудах Декарта «Медитации », Локка «Эссе о человеческом понимании» , Юма «Трактат о человеческой природе» и Гуссерля «Логические исследования ». В менее явной форме они доминируют над многими основными философскими сочинениями с 17 века до наших дней, с различиями, которые обнаруживаются, главным образом, в последовательности и тщательности их разработки.

Ключевые слова

Комплексная идея Современная философия Комплексное предложение Атомарное предложение Композиционная семантика

Эти ключевые слова были добавлены машиной, а не авторами. Это экспериментальный процесс, и ключевые слова могут обновляться по мере улучшения алгоритма обучения.

Это предварительный просмотр содержимого подписки,

войдите в

, чтобы проверить доступ.

Предварительный просмотр

Невозможно отобразить предварительный просмотр. Скачать превью PDF.

Информация об авторских правах

© Springer Science + Business Media Dordrecht 2003

Авторы и аффилированные лица

  1. 1. Университет Южного Иллинойса, Карбондейл, США

Модернизм и постмодернизм | Encyclopedia.com

Считается, что современная философия зародилась где-то в эпоху Возрождения.Философия, ищущая новые основы знания, была предложена в качестве альтернативы философии древности. Современная философия была представлена ​​как начинающая заново с новых начинаний — обращение непосредственно к природе (Фрэнсис Бэкон), обращение непосредственно к уму (Рене Декарт), обращение непосредственно к опыту (Томас Гоббс). «Ссора между древними и современниками» возникла из этого принципиального разногласия относительно источников философского знания.

Современная философия отвернулась от прошлого и обратилась к будущему, к развитию знания, к человеческому пониманию и к прогрессу посредством метода или опыта.С разрывом между континентальными рационалистами (Декарт, Николя Мальбранш, Готфрид Вильгельм Лейбниц и Бенедикт де Спиноза) и британскими эмпириками (Гоббс, Джон Локк и Дэвид Юм) в конце Просвещения восемнадцатого века, новая формулировка в требовалась современная философия. Иммануил Кант соединил в своей «критической» философии приверженность аналитическому упражнению ума, с одной стороны, и эмпирическое восприятие через органы чувств, с другой.У Канта современная философия объединила «трансцендентальное единство апперцепции» с «многообразием опыта». Современная философия больше не основывалась на теории репрезентации — репрезентации для разума через разум или репрезентации для разума через опыт, — а на соединении трансцендентальной субъективности и эмпирической объективности. Этот «дублет», как назвал его Мишель Фуко, дал совершенно новый способ философствования.

Модернизм отличается от современной философии тем, что он связан с определенными движениями в искусстве и литературе, начавшимися примерно в конце девятнадцатого века.Опираясь на некоторые аналогичные характеристики «современной философии», модернизм в искусстве, литературе и философии предполагал новизну, разрыв с традициями, прогресс, непрерывное развитие, знание, полученное либо из положения субъекта, либо из требований объективности, и, соответственно, кризис знания, порожденный этой самой дихотомией. Следовательно, в модернизме, в то время как одни теории основывались на знании на центрированной, трансцендентальной, интерпретирующей субъективности, а другие — на определенной, атомистической, аналитической, эмпирической объективности, кризис знания создавал чувство неопределенности, парадокса, неполноты, неадекватность, пустота и пустота.Модернизм в искусстве и литературе предполагал переход от дихотомии романтизма и реализма к потоку сознания, живому и внутреннему сознанию времени, трансцендентальной субъективности, повествованному воспоминанию и осознанию, изображаемой скорости, механизмам, объектам и абстракциям. Скрытому содержанию было позволено проникнуть через поверхности манифестного содержания. Понимание должно было бы проникнуть глубже, чем поверхности и простая видимость. Понадобится феноменология, чтобы описать содержание сознания (Эдмунд Гуссерль), или психоанализ, чтобы проникнуть в глубины того, о чем на самом деле думает разум (Зигмунд Фрейд), или логический позитивизм выберет альтернативный подход, исключив все знания, которые невозможно проверить логически и эмпирически (Бертран Рассел, ранний Людвиг Витгенштейн, А.Дж. Айер). Модернизм в философии включал на каждой стадии кантовское сочетание эмпирического и трансцендентального, объективного и субъективного, материального и интеллектуального, но каждый раз измерял дублет весомостью с той или иной стороны.

Распад модернизма в философии был внутренним. Радикальные претензии логического позитивизма исключали все ценное: метафизику, эстетику, аксиологию и так далее. Строгая наука трансцендентальной феноменологии исключила само существование того, что она исследовала.Дуализм творческого эволюционизма оставил непоправимую дихотомию между жизненным опытом и объективным знанием. Прагматизм радикального эмпиризма не смог обеспечить способ интерпретации значений опыта. Центр модернизма в философии не мог удержаться, потому что были поставлены под сомнение сами его основы. Но попытки извлечь его из себя путем обращения к языку — обычному языку, аналитической философии языка, герменевтике языка, семиологии языка — не могли разрешить дилеммы человеческого существования.Модернизм в философии столкнулся с абсурдом, двусмысленным и диалектическим. И эти теории работали до предела.

В середине 1960-х годов философия обратилась к своим эпистемологическим формам и задалась вопросом, не ограничивают ли себя гуманизм и антропологизмы современной философии. Допросы Мориса Мерло-Понти были переформулированы в археологии знания Фуко. Гуманитарные науки поставили под сомнение оптимизм и пессимизм современной философии, обойдя теорию «человека».»Формирования знаний были сформулированы в терминах множества пространств производства знаний и больше не в соответствии с центральным источником или положением, или эго, или собой, или субъектом, ни в соответствии с множеством чувственных данных, объективных критериев, материальных свидетельств или Формирование знаний пересекало дисциплины и действовало в нескольких пространствах, где вопросы структуры, рамки, границ, границ, границ, пределов и т. д. обозначали любую дискурсивную практику. Другими словами, знания больше не производились из центра, основания, основа, основа, личность, авторитет или трансцендентная компетентность.Знания были рассредоточенными, множественными, фрагментированными и теоретически разнообразными. Знания больше не основывались на преемственности, единстве, целостности, полноте и последовательности. Знания стали понимать в терминах прерывности, различия, распространения и различий.

К началу 1970-х постмодернизм — термин, который Дэниел Белл использовал в связи с постиндустриальным обществом в 1950-х годах, к которому обращались архитекторы в 1960-х годах и который историки искусства и литературы использовали в 1970-х, — все еще не использовался в связи с философия.Грамматология и теория «различия» Жака Деррида в 1967 году (основанная на изложении Мартина Хайдеггера «конца философии и задачи мышления») превратились в полноценную деконструкцию в 1970-х годах. Представление Жиля Делёза и Феликса Гваттари о ризомном мышлении (в отличие от иерархического, санкционирующего древовидного мышления) ознаменовало собой шаг против психоаналитических теорий, основанных на авторитете Эдипа и настойчивости отца. В их идее кочевничества акцент делался на знаниях, опыте и отношениях, которые не были организованы вокруг центральной концепции.В описании революции в поэтическом языке Ю. Кристевой отмечается различие между семиотическим и символическим. Там, где символическое — научное, теоретическое, фаллическое, отцовское — мышление преобладало в философии и науке, Кристева использовала семиотическое как поэтическое, текучее, похожее на вместилище, материнское мышление, которое было скрыто в современной мысли. И все же термин «постмодерн» вряд ли использовался для описания такого рода философствования. Соответственно, более ограниченное изучение феноменологии и экзистенциализма в философии уступило место более многочисленным и разнообразным теориям, заложенным в континентальной философии: деконструкции, археологии знания, семанализу, шизоанализу, феминистской теории и т. Д.Тем не менее, в то время как постструктурализм (в связи с Фуко, Дерридой, Делезом, Кристевой и др.) Был провозглашен преемником структурализма (Клод Леви-Стросс, Ролан Барт, Жак Лакан, Луи Альтюссер) и экзистенциальной феноменологии (Хайдеггер, Жан -Пол Сартр, Мерло-Понти, Симона де Бовуар) постмодернизм все еще не был актуальной категорией в философии вплоть до 1980-х годов. Со временем постмодернизм и постмодернистская мысль стали преобладать над постструктурализмом в качестве преобладающей теоретической формулировки.

Постмодернистская мысль означает обращение к различиям — различиям в теориях, различиям в формулировках, различиям в идентичностях. Постмодернистская мысль отвергает иерархии и генеалогии, непрерывность и прогресс, решения и преодоления ( Überwindungen ). Постмодернистское мышление, по сути, не может действовать вне модерна, поскольку оно само по себе может быть названо «неразрешимым». Постмодерн знаменует конец модерна, но в то же время он обязательно действует внутри модерна.Утверждать, что постмодерн находится вне модерна, значит идентифицировать его как нечто иное, чем модерн, но то, что находится вне или что-то другое, переопределяет идентичность модерна и, следовательно, постмодернистскую надпись внутри него. Следовательно, постмодерн отмечает места различий внутри модерна и призывает к альтернативе модерну. Постмодерн ни в коем случае не призывает к разрушению модерна, он не стремится отрицать модерн, поскольку он обязательно является частью модерна.

Постмодерн включает в себя вопрос о конце, пределе или границах того, о чем идет речь.История, человек, знания, живопись, письмо, современность — каждое из них ставится своей целью. Конец — это не вопрос завершения или завершения, а не больше, чем вопрос цели и устремления. Постмодерн включает в себя, как отмечает Дж. Ваттимо, Verwindung современности — преодоление, выздоровление, восстановление от современности. Это означает, что современность сама по себе ставится под сомнение и больше не воспринимается как неоспоримая данность. Трещины и трещины в модерне, места, где современность не может полностью осознавать себя, моменты непредставимости в модерне — вот проблемы постмодернистской мысли.Как отмечает Ж.-Ф. Лиотар отмечал в своем знаменитом «Постмодернистское состояние » (1984), постмодерн включает в себя представление непредставимого в самом представлении, то есть в модерне забота заключалась в том, чтобы представить что-то новое, что-то неслыханное, нечто уникальное, что-то шокирующее. -А что-то непрезентабельное. Постмодерн включает в себя представление непредставимого в самом представлении — формулировку моментов непредставимости по мере того, как они отмечают то, что представлено. Лиотар обращает внимание на роль «разницы» как места конфликта между двумя альтернативными позициями.Различие не принадлежит ни одной из сторон. Он принадлежит только месту между ними, промежутку между двумя презентациями по обе стороны. Это момент постмодерна — такие моменты или события, которыми модерн явно покрывается шрамами и оживляется.

См. Также Айер, Альфред Жюль; Бэкон, Фрэнсис; Барт, Роланд; Бовуар, Симона де; Континентальная философия; Деконструкция; Делез, Жиль; Деррида, Жак; Декарт, Рене; Экзистенциализм; Фуко, Мишель; Фрейд, Зигмунд; Хайдеггер, Мартин; Гоббс, Томас; Юм, Дэвид; Гуссерль, Эдмунд; Кант, Иммануил; Кристева, Юлия; Лакан, Жак; Язык; Лейбниц, Готфрид Вильгельм; Локк, Джон; Логический позитивизм; Лиотар, Франсуа; Мальбранш, Николя; Мерло-Понти, Морис; Феноменология; Постмодернизм; Реализм; Ренессанс; Романтизм; Рассел, Бертран Артур Уильям; Сартр, Жан-Поль; Себя; Спиноза, Бенедикт (Барух) де; Структурализм и постструктурализм; Витгенштейн, Людвиг Йозеф Иоганн.

Библиография

Деррида, Дж. Поля философии. Перевод А. Басса. Чикаго: Издательство Чикагского университета, 1982.

Фуко, М. Порядок вещей. Переводчик анон. Нью-Йорк: Пантеон, 1970.

Кристева, Дж. Революция в поэтическом языке. Перевод М. Валлера. Нью-Йорк: Columbia University Press, 1984.

Lyotard, J.-F. Состояние постмодерна. Перевод Г. Беннингтона и Б.Massumi. Миннеаполис: University of Minnesota Press, 1984.

Lyotard, J.-F. К постмодерну. Перевод Р. Харви и М. Робертса. Атлантическое нагорье, штат Нью-Джерси: Humanities Press, 1993.

Натоли, Дж. И Л. Хатчон, ред. Читатель постмодерна. Олбани: Государственный университет Нью-Йорка, 1993.

Сильверман, Х. Дж., Изд. Постмодернизм — философия и искусство. Нью-Йорк: Рутледж, 1990.

Сильверман, Х. Дж. Текстуальности: между герменевтикой и деконструкцией. Нью-Йорк: Рутледж, 1994.

Ваттимо, Г.